Бизнес и Культура

Бытие и вера (ч. 1)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

Философ Александр Чупров
в своем новом опусе притрагивается
к самым фундаментальным категориям мироздания…

На субъективный взгляд бк,
это текст чрезвычайной важности.

●    ●    ●    ●    ●

Сегодня мир переживает, может быть, самую драматичную эпоху в истории человечества.

как любил говорить Маркс, «нечистая совесть» есть оборотная сторона демократии

На одном полюсе:
– презрение и даже ненависть к традиционным верованиям;
– агрессивная (почти сатанинская) проповедь прав и свобод человека – изобретения членов масонских лож; ни в одной священной книге, хоть западных, хоть восточных цивилизаций, мы не встретим упоминания о них;
– демократия как чудовищное, часто добровольное рабство «зомбированных» миллиардов при всевластии неподсудного, сходящего с ума от несметных богатств, ничтожного меньшинства; «рабство большинства» – это, как любил говорить Маркс, «нечистая совесть» есть оборотная сторона демократии, что, впрочем, не ново: не будем забывать, что демократия – порождение и атрибут рабовладельческого строя, древнегреческого города-государства – полиса, который ныне разросся до масштабов земного шара с его «золотым миллиардом» и нищетой «остального» человечества;
– обожествление свободы совести (как будто «свободная» совесть может быть совестью);
– «юридический терроризм»;
– нравственное и физическое «расчеловечивание человека»;
– навязчивое рекламирование толерантности – на словах как терпимости к иному, а на деле – катастрофического, смертельного для любого организма снижения иммунитета;
– передача чисто человеческих обязанностей (воспроизводства рода, воспитания и образования) машине, пробирке, роботу и компьютеру;
– сумасшествие от скуки и пресыщенности.

На другом полюсе:
– всплеск религиозного фанатизма;
– деспотия дикости и варварства;
– глобальный бизнес как государственный и частный терроризм;
– терроризм как глобальный бизнес;
– массовая преступность и почти слившийся с ней произвол правоохранителей;
– ужасающая бедность;
– перманентный демографический взрыв, грозящий убить планету одним только ростом истребления природных ресурсов;
– «военные воронки», затягивающие в себя всё большее число государств;
– призрак третьей мировой и ядерной катастрофы.

Раньше пеклись о спасении души. Сегодня речь идет о спасении рода человеческого и самой планеты.

Ситуация достойная «Апокалипсиса». Сегодня социальное бытие как никогда ранее предстало в виде глобального Уробороса – пожирающей саму себя змеи, роль которой вынуждено играть человечество. Раньше пеклись о спасении души. Сегодня речь идет о спасении рода человеческого и самой планеты.

«Ужель нет выхода?» (С. Есенин)

Вера вообще есть предельно доступный человеку способ утверждения своего бытия в сущем.

Конечно, в эту ситуацию человек загнал себя сам, но и выходить ему нужно самому. А сделать это без веры невозможно. Вера вообще есть предельно доступный человеку способ утверждения своего бытия в сущем. Но в ней он особенно нуждается, когда оказывается в мире «в его минуты роковые» (Ф.Тютчев), в эпохи, когда кажется, что мир вот-вот рухнет в самых своих основах, ибо вера – не только результат откровения, но и результат сокровенной устремленности (воли) человека к бытию.

●    ●    ●    ●    ●

Вера проистекает из потребности человека «склеивать», хотя бы субъективно, в своем представлении, вечно разбивающуюся вдребезги чашку, вернее, «чашу бытия»

Бытие, хотя и пронизывает собою все существо человека, всегда предстает перед ним опосредовано – в качестве объективной реальности, или (что то же самое) существования и становления. В этом мире, данному нам в явлении, всё противостоит всему. Всё рассыпается, враждует друг с другом. Вера проистекает из потребности человека «склеивать», хотя бы субъективно, в своем представлении, вечно разбивающуюся вдребезги чашку, вернее, «чашу бытия» (образ русского поэта Антона Дельвига).

Если что-то и объединяется друг с другом в этом мире, то только в противопоставлении кому-то или чему-то. Ничто так не объединяет людей, как общая беда или враг. Все религии в истории человечества возникали как способ объединения какой-либо категории людей в их противопоставлении другим и не только людям. Re-liga – это буквально восстановленная связь между людьми в Боге.

И каждая из религий претендует на монопольное владение истиной бытия, явленной исключительно в ней.

Все религии мира роднит инвариантность идей и принципов: отчасти – стремление обращать иноверцев (иногда насильно) в свою веру, но отнюдь не желание объединяться. По этой причине невозможно существование некой «вселенской», единой для всего человечества религии. Поэтому все попытки создать таковую (например, бохаизм, общечеловеческую религию Огюста Конта или «атеизированную» религию, основанную на вере в планетарный коммунизм) всегда терпели крах, а их адепты рано или поздно испытывали чувство глубокого разочарования.

Превращение Хаоса в Космос и наоборот – это два вечных процесса, пронизывающих друг друга.

Предельный способ и условие сосуществования конфессий – не свобода совести, а веротерпимость, имеющая вполне определенные рамки, обусловленные конкретным местом и временем, культурно-исторической и военно-политической ситуацией. Альтернативами такому состоянию может быть либо планетарный концлагерь, под надзором касты избранных из представителей какой-либо одной конфессии или тайной секты, либо всеобщий хаос.

Вообще, Хаос (с большой буквы) есть результат разрушения Космоса. Превращение Хаоса в Космос и наоборот – это два вечных процесса, пронизывающих друг друга. Но Хаос – как результат распадения сущего – для каждого конкретного человека означает небытие, проще сказать: смерть.

В окопах атеистов не бывает

В каждом отдельном человеке вера проистекает, прежде всего, из инстинкта самосохранения, из личной потребности противостоять смерти. Недаром говорят: «В окопах атеистов не бывает». По этой причине в истории никогда не было и быть не может религии «смертности души». Любая религия утверждает ее бессмертие, пусть даже ценой растворения мироздания и личности в вечном небытии, в раю, в нирване.

Однако у веры есть не только субъективные и внешние основания (инстинкт самосохранения, желание индивидуального бессмертия или потребность в «цеховом» объединении перед лицом врага), но и основание объективное. Тут действует своего рода ньютоновский «закон всемирного тяготения» (или притяжения масс), истинность которого отрицал Лейбниц, считавший, что тела могут сближаться в результате воздействия исключительно внешней по отношению к ним силы.

Впрочем, если таковой силой он считал не механическое воздействие, а Бога, то никакого противоречия между Лейбницем и Ньютоном, который главное дело своей жизни усматривал не в физике, а в глубоком изучении и трепетном комментировании Библии, в сущности, не было. Был «спор о словах».

Хотя со временем Лейбниц признал свое поражение в споре с Ньютоном, в его позиции, конечно, есть доля истины. Собственно, в соответствие с этой позицией мы и говорим о внешних факторах возникновения религий и конфессий. Но и однобокость такого подхода очевидна: без действия внутренних «сил притяжения» существование каких-либо относительно самостоятельных целостных образований было бы попросту невозможным.

Конечно, всякое «сравнение хромает», но никто не будет отрицать, что любое единение (любовь, дружба, единоверие) вряд ли было бы возможно без объективной внутренней потребности «родственных душ» в таком единении.

В основании религиозной веры лежит представленная в каждом сущем образовании «бытийственная компонента», обусловливающая устремленность «всего ко всему». Именно анаксагоровский принцип «всё во всем» de facto лежит в основании монадологии, на мой взгляд, наиболее удачной в европейской философии «модели» (термин Лейбница) бытия, которую только по недоразумению в учебниках называют плюрализмом (в противоположность монизму и дуализму).

Суть учения Лейбница – не в утверждении множественности бытия, а в утверждении единства бытия в его бесконечной внутренней различенности. Бог-то у Лейбница один. Согласно Лейбницу, каждая самостоятельная в своем бытии и уникальная по своим характеристикам монада – от Бога до мельчайшей пылинки во вселенной – воспроизводит в себе (мыслит) актуально или потенциально всю бесконечность иных монад.

Конгениальный Лейбницу Кант назвал монадологию «малопонятной» не потому, что она была ему «не по зубам», а потому что монадологию в принципе невозможно было совместить с кантовским полаганием бытия как непознаваемой вещи-в-себе. Учение Лейбница гораздо более совместимо с философией Гегеля, так как гегелевская Абсолютная идея – это познающее самоё себя Бытие. При внешней схожести с пантеизмом, в котором богословы не без основания обвиняют и Гегеля, монадологию Лейбница нельзя отнести к нему, так как в пантеизме нет иерархии и нет личности, тогда как модель бытия у Лейбница, во-первых, иерархична; во-вторых, личностна.

●    ●    ●    ●    ●

Сущее – это буквально то, что существует у Бездны небытия (сравните – «ущелье»). В просторечии это называется «нашим миром», то есть миром посюсторонним в противоположность миру потустороннему.

Существуют вещи (не важно, нечто или ничто), тогда как бытие, как и небытие, – это всего лишь свойства вещей, а именно их наличие или отсутствие.

реальность (в отличие от действительности) – это просто «картинка» мироздания в нашем сознании

Сущее всегда «распадается» на существование и бытие, то есть на вещи и их свойства как отношение к другим вещам. Со времен Платона отношение в философии стали называть идеей. Не той, что в головах людей, а той, что существует в объективной реальности. Однако бытие и существование «жить не могут» друг без друга и, взаимопроникая, образуют то, что принято называть действительностью. Правда, ученые люди любят называть ее «объективной реальностью», хотя это неверно, так как реальность (в отличие от действительности) – это просто «картинка» мироздания в нашем сознании. «Картинки» – в отличие от физических вещей – не действуют. Поэтому в русском языке они и называются латинским словом «реальность».

Схематично структуру объективной реальности (существующего), с одной стороны, и его «репрезентанта» и «коррелята» – реальности субъективной (сознания в широком значении этого слова, точнее, разумной одушевленности), с другой стороны, можно представить по-разному, например, в виде:

1. В виде отражающихся друг в друге, как в зеркале, двух «слоеных пирогов», в котором каждый слой, пронизывая все другие, тем не менее, несводим ни к одному из них:

being-1

 
2. В виде Уробороса – змеи, глотающей свой хвост:

being-2

 

3. «Четверицы»:

being-3

 
4. «Цепочки» понятий:

Ниже я использую два последних способа показать схему корреляции компонентов объективной реальности и реальности субъективной.

Энергия ↔ материя ↔ информация ↔ идея:

being-4

У каждой из этих четырех компонент объективного мира есть корреляты, присущие субъекту:
Энергия → Воля (как способность желания).
Материя → Чувственность (ощущения и эмоции).

Информация как внутренняя форма существования вещей, или (что, в сущности, одно и то же) «мера снятия неопределенности» (Норберт Виннер) → Рассудок как способность анализировать данные чувственного опыта.

Нус (как мировой разум, Логос, объективная идея, или отношение) → Разум как способность продуцировать понятия, идеи и идеалы, предмет которых не может быть дан в чувственном опыте (Кант).

Воля ↔ чувственность ↔ рассудок ↔ разум:

being-5

 

Нетрудно заметить, что энергия-воля, как и материя-чувственность – начала «женские», чувственные, материальные. А информация-рассудок и идея-разум – начала «мужские», логические, идеальные. Они различаются также, как женское и мужское, темное и светлое, Инь и Ян в древнекитайской онтологии.

Аналогично: энергия-воля и идея-разум выступают как содержание и свобода, тогда как материя-чувственность и информация-рассудок – как формы этого содержания и необходимость. С одним уточнением: в свободе всегда есть момент необходимости, а в необходимости – момент свободы.

andrg-2

Однако это лишь логическая последовательность, дискурс как «расчленение» целого. В действительности все четыре компоненты объективной реальности – равно как и компоненты реальности субъективной – «живут» только в комплексе, в системе, в которой существование каждой из них есть обязательное условие существования всех остальных. Выпадение хотя бы одной компоненты «ставит крест» на всех других. Либо в системе, либо никак. И все они проникают друг в друга, взаимопревращаются в вечном «танце бытия», как это символизирует древнекитайский символ Тай-цзи.

Символ Тай-цзи – это «танцующая» четверица.

Бытие – и логически, и содержательно – неотделимо от небытия (или ничто).

Собственно, «энергия – материя – информация – идея», о которых речь шла выше, – это четвероякое разрешение противоречивого тождества бытия и ничто.

Воля

Во вселенной (в существовании) воля представлена как энергия. В бытии – как шопенгауэровская «мировая воля». В субъекте – как способность желания.

Во всех ипостасях воля внутренне противоречива: как свобода и как способность «держать себя в руках». Недаром мы говорим: «Вольная воля» и тут же «Железная воля». Говоря языком «a la Гегель», воля – это стремление всякого единичного стать всеобщим при сохранении себя в качестве единичного.

Эта внутренняя противоречивость воли, собственно, заставляет и позволяет ей объективироваться в чувственности. Это то, чего так и не смог внятно сформулировать Шопенгауэр в своей концепции об объективации мировой воли путем индивидуации, которая опосредует волю и представление.

Наверное, Шопенгауэру с его поначалу чисто юношеской задиристостью, ставшей с возрастом заносчивостью, очень не хотелось быть похожим на рационалистичного диалектика Гегеля. Поэтому мировая воля предстала у Шопенгауэра абстрактно, односторонне – только как слепая необузданная стихия без своего внутреннего отрицания, без внутреннего стержня, без формообразующей «железной воли».

Шопенгауэр остановился перед необходимостью и свободой, поэтому у него нет ни доброй воли, ни надежды, ни личности, ни свободы.

Шопенгауэр остановился перед необходимостью и свободой, поэтому у него нет ни доброй воли, ни надежды, ни личности, ни свободы. Это и называется нигилизмом. Мировая воля Шопенгауэра свободна вместо индивида, поэтому последний не является у Шопенгауэра личностью (несвободен и не имеет достоинства).

Текст: Александр Чупров

См. ПРОДОЛЖЕНИЕ Бытие и вера (часть 2)

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.