Бизнес и Культура

«Что такое РМК…» Продолжение. Комментарий редактора

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

Мы продолжаем начатый ранее рассказ экономиста Владимира Гаврилова, который пытается разобраться с вопросом, вынесенным в заголовок публикации…

Медное производство: работы на северном медно-цинковом руднике ОАО 'Святогор'

Медное производство:
работы на северном медно-цинковом руднике ОАО «Святогор»

Итак, у нас есть сомнения в том, что целью РМК при строительстве Томинского ГОКа является добыча меди. Откуда взялись эти сомнения? Дело в том, что руководство РМК демонстративно, с упорством носорога, игнорирует наши вежливые просьбы предоставить полную документацию по рабочему проекту, которая могла бы раскрыть состав технологических комплексов и химический состав реактивов для использования в границах флотационного производства.

Наши эксперты ввиду отсутствия столь принципиальной информации не могут составить собственное представление о том, что в итоге будет находиться в хвостохранилище, каков будет химический состав шлама для утилизации, как теперь предполагается, в Коркинском разрезе?

Именно эта тайна за семью печатями невольно наталкивает нас на нехорошие мысли. Из курса общей химии известно, что технология обогащения медно-порфировых руд предполагает применение весьма ядовитых веществ – цианидов. А уже набившие оскомину утверждения г-жи Гончар (она частенько отдувается за РМК на встречах с прессой и общественниками), что в хвостохранилище будет просто чистый мокренький песочек, – это, мягко говоря, лукавство, а по большому счету – преступное очковтирательство.

Наверное, «приятная во всех отношениях» дама может себе позволить любые фантазии, поскольку ни один документ до сих пор не предъявлен для общественной экологической экспертизы. Очередной срок по предоставлению этих документов был сорван 4 августа. Кстати, в феврале 2016 года я лично присутствовал на судебном процессе, в ходе которого Гончар настаивала на засекречивании документов на такую скользкую «химическую тему». И ведь суд поддался ее чарам и принял-таки сторону РМК. Правда, судья Ленинского районного суда г. Челябинска А. Гервасьев, вынесший столь сомнительный вердикт, вдруг решился расстаться с судебной мантией и покинул высокооплачиваемую работу. Почему он это сделал? Вопрос щекотливый…

Естественно, наша сторона (в качестве истца в процессе выступал юрист Василий Московец) опротестовала решение теперь уже бывшего судьи Гервасьева. Однако и кассационный суд оставил в силе решение суда первой инстанции, заключив, что ответчик, мол, «имеет право не предоставлять документы». От всех наших аргументов и доводов судьи отмахнулись, как от назойливой мухи.

РМК и сегодня упорно настаивает, что химический состав для обогащения породы является ноу-хау, технологическим секретом компании как безупречного лидера медной отрасли в России. Но, господа хорошие, как же так? Вы же собираетесь на нашей территории «зашибать деньгу» и строить нечто неудобоваримое! Более того, нам, здесь живущим, вы не считаете нужным объяснить: каким именно образом вы нас будете травить, какие химические реагенты использовать и насколько они опасны? Про какое «ноу-хау» вы нам твердите, если вся эта кухня описана в учебниках?

Очередная судебная инстанция обязала РМК предоставить полный пакет документов на общественную экологическую экспертизу. Однако это решение до сих пор не исполнено. Поэтому мы невольно начинаем думать, что кроме цианидов, используемых при обогащении медной руды, могут быть использованы и другие химические реагенты, но для других металлов…

 6 

Медное производство: завершение отработки Сафьяновского месторождения открытым способом

Медное производство:
завершение отработки Сафьяновского месторождения открытым способом

Несколько слов о том, как в конечном счете может выглядеть инфраструктура Томинского ГОКа. В его основе предполагается: один или несколько разрезов разной глубины; масштабные склады для приема извлеченной руды; обогатительная фабрика, где в результате флотации производится медный концентрат (обогащенная руда) и остается «пустая порода», так называемые «хвосты», пропитанные реагентами. Их надо где-то складывать и хранить…

Объем этого «добра» зависит от производительности карьеров. РМК собирается ежегодно извлекать 28 млн тонн руды. Это много. Куда всё девать? Как уже сказано выше, губернатор Дубровский зацепился за идею валить томинские хвосты в Коркинский разрез. Но каким образом их туда дотащить? Можно самосвалами, но тогда сколько их надо, и сколько будет стоить горючее? Тут же заговорили о каком-то мифическом пульпопроводе!

Мне, дилетанту, невозможно представить некий пульпопровод длиной в несколько километров, который должен перекачать миллионы тонн полужидкой массы при температурах от –50 до +50 градусов в течение 25 лет. И как поведут себя химические активные хвосты в экстремальных условиях? Сколько понадобится компрессионных станций и прочего технологического оборудования? Какова будет потребляемая мощность? Наконец, какие потребуются финансовые ресурсы и откуда их почерпнуть?

На сегодня нет проекта по размещению хвостохранилища в Коркинском разрезе. Кто его будет делать, на какие деньги – неясно… Может, Дубровский снова пойдет навстречу Алтушкину, что-то отщипнет из бюджета, как в случае с экспертизой УГГУ? Причем Борис Александрович, обращаясь к РМК, во всеуслышание заявил: «Мне нравится идея размещения хвостов в Коркинском разрезе! Вот вам срок – июль 2018 года. Предоставьте проект, проведем общественные слушания и примем решение…» Прямо скажем: смело выступил губернатор, смело! Вот только не спросил ни челябинцев, ни коркинцев, ни жителей окрестных поселков, мимо которых пройдет пульпопровод. И, естественно, возникают сомнения, что и РМК согласится на такие риски и затраты.

Что же касается вероятности «скрытого интереса» РМК к добыче драгметаллов или редкоземов, то эксперты УГГУ проигнорировали «Протокол заседания Государственной комиссии по утверждению заключений государственной экспертизы запасов твердых полезных ископаемых Федерального агентства по недропользованию» № 4298 от 28.08.2015, где в разделе ТЭО есть таблица, в которой приведены подозрительно низкие объемы добычи разных металлов по итогам 25 лет разработки: меди – 2,6 млн тонн, золота – 61,6 тонны и серебра – 257,4 тонны. Там же указано «бортовое» содержание меди в медно-порфировых рудах Томинского месторождения – 0,3% от объема руды, что является самым низким в разведанных месторождениях на территории России.

Да, там есть кондиции более высокие – с процентом 0,46; есть кондиции 0,44%, но за бортовое (базовое) принято 0,3%. И это самые бедные кондиции в России! В соседних с нами Свердловской и Оренбургской областях, а также в Башкирии, согласно сведениям в «Стратегии развития цветной металлургии», находится десять месторождений со средним содержанием меди в руде 1,1% – то есть в 3,6 раза больше, чем в томинских рудах! Вот в чем драма! Это к вопросу о жгучей необходимости для экономики России разрабатывать именно Томинское месторождение. С точки зрения добычи меди такой нужды нет! В стране есть еще 114 разведанных месторождений, кроме 38, которые сейчас эксплуатируются.

По итогам 2015 года в государственный баланс включены еще два серьезных медных месторождения – Иканское в Амурской области (среднее по запасам), и Малмыжское в Хабаровском крае (месторождение мирового значения). Там просто колоссальные запасы меди и золота. Но, безусловно, базовым месторождением в России считается Удоканское (650 км от Читы), где в течение 50 лет будет добываться более 60% необходимой стране меди. Кстати, население всего Каларского района, где уже начала разработку «Байкальская горная компания» Алишера Усманова, составляет менее 9 тысяч человек. А, как известно, в Челябинской агломерации проживают более полутора миллионов человек. И единственный питьевой источник рядом…

Сейчас начал активно строиться Краснокаменский медный комбинат стоимостью в 140 млрд рублей, который будет снабжаться рудой из Удоканского и Быстринского (тоже в Забайкалье) месторождений. Два таких месторождения в совокупности – это просто «слоны среди мосек». Период выхода Краснокаменского комбината на полную проектную мощность совпадает с выходом ТоГОКа – это примерно 2023-2025 годы. Поэтому уже сегодня ясно, в чью пользу будет перекроен медный рынок в России: однозначно – не в пользу РМК.

В экономической части нашего экспертного заключения по Томинскому проекту я выделяю три фактора, которые не позволяют считать его перспективным. Первый фактор: прогнозная цена меди в длительной перспективе будет находиться на низком уровне – около 5 тысяч долларов за тонну чистой меди по биржевым меркам мирового рынка.

Второй фактор: согласно «Стратегии развития цветной металлургии России на 2014-2020 годы и на перспективу до 2030 года», утвержденной Приказом Минпромторга РФ № 839 от 5 мая 2014 г., который, правда, не зарегистрирован в Минюсте РФ, медь является «вытесняемым металлом» на всех промышленных стадиях создания любых продуктов: «В перспективе предстоит вытеснение традиционных металлов – меди, алюминия, традиционных видов стали – из их промышленных ниш!» Почему? Семимильными шагами развиваются полимерные и композитные материалы, обладающие аналогичными свойствами, но более легкие, прочные, доступные, дешевые!

«Алюминиевый король» Олег Дерипаска, глава компании «Базовый элемент», публично заявил, что в ближайшие два года он выпустит на рынок композитный материал на основе алюминия со свойствами меди. Разумеется, это может серьезно деформировать внутренний медный рынок и заметно повлиять на мировой. Кстати, 90% сбыта РМК приходится именно на внешние рынки, поскольку чистая медь, концентрат и продукция средних переделов уже не может найти сбыт в России. Поэтому делать ставку только на экспортные поставки концентрата – значит продолжать «грязное производство» внутри страны. Причем делать это в ущерб нашим финансовым интересам, поскольку «добавленная стоимость» от более высоких переделов будет оставаться там, где зарегистрированы эти переделы! А вся грязь и все проблемы будут оставаться здесь.

Наконец, третий фактор: удорожание проекта на 30-40% из-за перемещения хвостохранилища в Коркинский разрез может стать критическим для формирования финансовой модели всего проекта. Если при цене меди на ЛМЕ в 7190 долларов за тонну срок окупаемости оценивается в 15 лет, а реализация всего проекта рассчитана на 25 лет, то при увеличении стоимости проекта и снижении цены меди ниже критических порогов проект окупится только на 23-24-й год от начала вскрышных работ. Есть ли целесообразность в таком лукавом проекте?

Если отказаться от утилизации хвостов в Коркинском разрезе, то по исходному проекту надлежит строить хвостохранилище по равнинному типу с бортами высотой 96 метров! Каким образом они могут быть разрушены за счет внешних воздействий – еще раз полюбуемся катастрофой под Колонтаром. Но и без всякого экстрима пригородный пейзаж со стометровыми отвалами грязной породы, стекающей мутными ручьями на нашу грешную землю, – зрелище не для слабонервных. Впрочем, подобный индустриальный сюрреализм может и согреть «огненную душу» бывшего металлурга Дубровского. Но тогда явно упадут в цене акции челябинского «туристического кластера», о чем так печется губернатор.

 

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.