Бизнес и Культура

Дорога к Есенину (продолжение)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

ПРОДОЛЖЕНИЕ. См. НАЧАЛО Дорога к Есенину

road-esenin1-otbivka-5

Я поступил в Литературный институт в 1973 году. К этому времени Таганка наработала много спектаклей: и «Галилея» поставили, и «Гамлета», и А.Н. Островский был, и «Что делать?» Чернышевского… Любимов больше держался серьезной литературы, а сценарии и разные инсценировки в основном писались им вдвоем с женой Людмилой Васильевной Целиковской (1919-1992).

Людмила Целиковская

Людмила Целиковская

Они сошлись после смерти ее четвертого мужа – крупного архитектора, академика Каро Алабяна, который увел Целиковскую у знаменитого артиста Михаила Жарова. Причем Людмила Васильевна мне лично рассказывала, как Жаров писал челобитную Сталину с просьбой «вернуть ему жену». Но якобы вождь возмутился, мол, какой он джигит, если у него увели женщину?

А уже в Литинституте я познакомился с Никитой, сыном Любимова от второй жены Ольги, которая позже стала женой популярного композитора и дирижера Юрия Васильевича Силантьева. От Целиковской детей у Любимова не было, а вот сына Петра ему родила Каталин Кунц, венгерка по национальности. В то же время завел себе новую жену и писатель Юрий Валентинович Трифонов (1925-1981), с которым я был в большой дружбе и успел сделать его фотопортреты. Я ведь специализировался на портретной съемке. Один из моих портретов Трифонова был напечатан на обложке журнала «В мире книг». Мои портреты Любимова тоже публиковались…

Юрий Трифонов. Москва, 1979

Юрий Трифонов.
Москва, 1979

Юрий Любимов. 30 сентября 1977

Юрий Любимов.
30 сентября 1977

Моя вторая эпопея с Таганкой началась именно с Литинститута, где в то время на кафедре русской литературы работал выдающийся филолог, пушкинист Михаил Павлович Еремин.

Михаил Павлович Еремин

Михаил Павлович Еремин

Он автор ряда книг, включая «Пушкин-публицист», а еще ему принадлежит заслуга в издании 7-томного собрания сочинений известного русского этнографа ХIХ века Павла Ивановича Мельникова-Печерского.

Так вот профессор Еремин состоял в художественном совете Театра на Таганке. Буквально со дня моего поступления на первый курс мы с ним крепко сдружились. И все последующие пять лет учебы благодаря Еремину я посещал практически все таганские премьеры и разные театральные «капустники», приуроченные к дню рождения театра – 23 апреля – или к каким-то юбилеям, например, 60-летию Любимова 30 сентября 1977 года. Тогда же мне удалось сделать его хорошие портреты в полный рост и лицо крупным планом, что я вклеил в свою дипломную работу.

В 1978 году я защищал дипломную работу в Литинституте по спектаклю Любимова «Пугачев». Фактически целых пять лет я не вылезал из театра. Поэтому видел и те постановки, которые, как спектакль «Живой» по повести Бориса Можаева, были запрещены, но я их все многократно видел. И даже по просьбе Любимова несколько раз возил в Министерство культуры письма в их защиту.

Тогда же у нас были тесные отношения с сыном Юрия Петровича – Никитой, который все пытался найти себя, даже уезжал на Соловки, в монастырь, но вернулся, не прижился там… такие чисто интеллигентские дела… Еще я часто видел Высоцкого, бывая на репетициях, в гримерке, причем нередко пристраивался за его столиком у окна, что раздражало Володю: «Опять занял мое место!» Кстати, оно освободилось после ухода Николая Губенко. У меня сохранилось фото этого столика, цветы стоят…

Для дипломной работы я использовал архивные материалы Таганки, начиная с середины 60-х и включая репетиции того же «Пугачева», с чего и начался мой «роман с Таганкой». Сейчас все материалы хранятся в РГАЛИ (Российском государственном архиве литературы и искусства), который раньше назывался ЦГАЛИ.

В 1978 году я определился, что буду защищаться по Театру на Таганке. Я же еще параллельно ходил в ГИТИС, слушал лекции заведующего театроведческим факультетом Павла Александровича Маркова (1897-1980), бывшего завлита МХАТа с середины 1920-х до конца 1940-х годов и, кстати, большого друга Михаила Афанасьевича Булгакова.

Павел Александрович – потомственный дворянин, большая умница, доктор искусствоведения, театральный критик, режиссер, историк театра. Замечу только, что он не имеет никакого отношения к видному писателю Георгию Мокеевичу Маркову (1911-1991), председателю правления Союза писателей СССР, автору романов «Строговы», «Сибирь» и даже дважды Герою Соцтруда.

Павел Александрович Марков

Павел Александрович
Марков

Георгий Мокеевич Марков

Георгий Мокеевич
Марков

Между прочим, Георгий Мокеевич мне не раз помогал в разных ситуациях. Например, когда в 1983-м я поступал в аспирантуру Института мировой литературы, он представил ходатайство в Академию наук от Союза писателей. Правда, я тогда очень хотел пойти в аспирантуру Литинститута, но это было исключено после скандальной защиты моей дипломной работы.

Дело в том, что профессор Владимир Федорович Пименов, театровед, который тогда был ректором, терпеть не мог Любимова и Таганку. И ему было поперек горла, что я вышел на защиту с такой темой. А все почему? В марте 1978-го в нашей главной газете «Правда» вышла статья дирижера Альгиса Жюрайтиса – «В защиту “Пиковой дамы”», где он громил Юрия Любимова, композитора Альфреда Шнитке и дирижера Геннадия Рождественского, собравшихся поставить в Париже авангардную версию классической оперы.

На защите опять разговор: дескать, Таганка – идейно не выдержанный театр и т.п. Ему вторил проректор Александр Михайлович Галанов, ну и прочие деятели. А на защите был полный зал студентов, преподавателей, пришли актеры из Таганки, да еще я хотел пригласить Высоцкого, но меня отговорил один из трех моих оппонентов – Михаил Павлович Еремин, мол, не надо Володю приглашать, тогда вообще будет скандал…

Еремин меня старался поддержать, но тут у него возник серьезный конфликт с начальством – буквально публичная свара. В общем, все из-за Таганки… Кстати, вторым оппонентом у меня был философ, очень глубокий человек – Константин Александрович Кедров (1942 г.р.), поэт, литературовед, вокруг которого в Литинституте сформировался круг очень интересных поэтов.

Константин Александрович Кедров

Константин Александрович Кедров

Третьим оппонентом был Александр Никитич Власенко. Это такой советский тип литератора, он занимался поэзией Бориса Ручьева и других известных авторов. Мне просто для защиты важно было сбалансировать состав оппонентов. С Власенко я стал поддерживать контакт после одного из его семинаров, хотя я догадывался, что он был стукачом и все время бегал доносить на коллег. Руководителем моей дипломной работы был заведующий кафедрой критики – Всеволод Алексеевич Сурганов (1927-1999), а до него профессор Виктор Ксенофонтович Панков (1920-1975), благодаря которому в 1973-м я и попал в Литинститут. Но Панков умер через два года.

Именно Панков первым обратил на меня внимание на вступительных экзаменах. Я ведь поступал на дневное, а меня перекинули на заочное из-за того, что на «критику» принимали только двух человек в год. А я как бы оказался третьим, поскольку предпочли внука Всеволода Иванова, автора пьесы «Бронепоезд 14-69». Литинститут вообще считался пажеским корпусом – примерно половина учащихся были писательскими детками.

Я же по наивности пришел в ректорат и пытался качать права, мол, как так, я ведь заявлялся на дневное отделение и прекрасно сдал все экзамены? Но меня изящно осадили: «Зато вы первый в списке на заочное отделение». Ну что спорить: я и так был счастлив. И уехал. Однако меня запомнили еще во время творческого собеседования перед экзаменами, когда я выступал перед всем ареопагом преподавателей. Я ведь до этого пять лет «варился» в Есенине – что-то знал, опубликовал, кого-то видел, и в моей автобиографии многое было изложено: ездил к Шаганэ Тальян, встречался с поэтом Василием Васильевичем Казиным (1898-1981) и другими современниками Есенина. И вот тот самый Казин сидит в совете и кивает: да, да, знаю этого молодого человека. Кстати, есть совместное фото Сергея Есенина и Василия Казина в 1924 году. И еще замечу петитом, что в свое время Василий Казин увел невесту у самого академика Льва Ландау.

Василий Казин и Сергей Есенин

Василий Казин
и Сергей Есенин

Василий Васильевич Казин

Василий Васильевич
Казин

Преподаватели очень удивились, что в 19-20 лет я так серьезно занялся Есениным. И когда Панков узнал, что меня отправили на заочное отделение, то сразу поставил вопрос о моем зачислении на дневное. Панков тогда был парторгом института, поэтому имел определенный вес. Меня 28 августа вызвали телеграммой в Москву, мол, вы зачислены на дневное обучение. Я приезжаю, вижу – висит отдельный приказ о моем зачислении, а народ удивляется: что это за важная персона?..

И с этого времени мы сошлись с Михаилом Павловичем Ереминым, который, собственно, и приблизил меня к Любимову. Еремин активно выступал на обсуждениях всех спектаклей на Таганке, а я там неизменно присутствовал и как бы напитывался этим. И Высоцкий дорожил Ереминым, показывал ему свои стихи. У меня есть статья «Пушкину от Высоцкого» в «Челябинском рабочем», где я пишу об этом подробно.

 

 

Нравится материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.