Бизнес и Культура

Драма Андрея Игнатенко (часть 1)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

В кругу ветеранов южноуральского дзюдо принято считать, что, пожалуй, самой большой тренерской неудачей Хариса Юсупова стал «прерванный полет» Виктора Бетанова – борца уникального таланта и феноменальных физических данных. Наверное, и герой нынешней публикации – Андрей Игнатенко – тоже может считать себя по большому счету нереализовавшимся. И тут нет чьей-то конкретной вины из тренерского состава, поскольку избыточно одаренный красноярский юноша, выбрав для себя южноуральскую школу дзюдо и поступив в Челябинский институт физкультуры, оказался вне внимания наших главных тренеров, которые тянули своих воспитанников, а про Андрея вспоминали только по случаю…

бк представляет откровенный рассказ мастера спорта международного класса Андрея Игнатенко, директора детско-юношеской спортивной школы «Юность-Метар», о начале своей спортивной карьеры.
К сожалению, наш герой предоставил всего три свои «исторические» фотографии с друзьями, которые мы дополнили несколькими фото, отснятыми нашим фотокорреспондентом в школе «Юность-Метар. Но зато текст получился вполне содержательным и честным.

Тренеры и воспитанники школы Юность-Метар во главе с ее директором. 2016

Тренеры и воспитанники школы Юность-Метар во главе с ее директором. 2016

▼    ▼    1    ▼    ▼

Я родился в 1971 году в Красноярске-45, это закрытый город, «запретка», ныне Зеленогорск. Жизнь в нем особенная, но я вырос в этой системе, она меня вполне устраивала, хотя кому-то может показаться необычной: все-таки пропускная система, в нескольких километрах от города – ракетные войска ПВО с современными комплексами. Они охраняли наш город и расположенный рядом Красноярск-26, теперь – Железногорск.

Мой отец – строитель, работал экскаваторщиком, всю жизнь имел дело с техникой. Он с детства был крепким парнем, и мой «масштаб» точно в отца – рост, вес. Вся наша линия такая: я похож на отца, а мои дети похожи на меня. Отец родился в 1935 году в Сибири, недалеко от Красноярска, в деревне, которой давно уже нет. Она располагалась восточнее Енисея, километров 150-160 в сторону Иркутска. Отцовская линия вроде бы идет с восточной Украины. Не знаю, каким образом и когда они оттуда перебрались, но, скорее всего, в XIX веке.

Отец из многодетной семьи – последний, седьмой ребенок. Своего отца, моего деда, он не помнит – ему было всего полтора года, когда его не стало. Моей бабушке пришлось в одиночку растить и кормить всех детей. Время было тяжелое, к сожалению, она не одна такая. Правда, моей бабушке все-таки помогала старшая сестра отца… А вот старшие братья отца ушли на фронт во время Великой Отечественной. Последнего своего брата, 1924 г.р., ветерана войны, призванного в армию в 1943 году, отец похоронил совсем недавно, в марте 2016-го.

Мама – учитель биологии, всю жизнь проработала в школе, в интернате. Она тоже 1935 года рождения. Ее отец был призван в армию в 1944-м, первые три года войны у него была «бронь». Долгое время считался без вести пропавшим, и только когда мама училась в 8-м классе, пришла похоронка. И моя бабушка получила денежную компенсацию за период этой неизвестности. Как они вспоминают, это была приличная для них сумма. У моей бабушки по маминой линии было двое детей: мама и ее младшая сестра. Мама родилась в Иркутской области Усольского района, потом семья перебралась в какой-то лесхоз на Верхней Туре. Детство прошло в тяжелых условиях, но она старалась во всем помогать своей маме (моей бабушке). Училась в сельскохозяйственном институте Красноярска, по образованию – биолог, агроном.

Сейчас мама вспоминает, что в студенчестве ей пришлось четыре года копить деньги, чтобы слетать домой на каникулы – навестить родных. Хотелось именно на самолете, чтобы сэкономить время на дорогу, поскольку сплав по Енисею был слишком долгим, а хороших автодорог тогда не было, как, впрочем, и сейчас… После окончания института (1956-1957 годы) по распределению попала в Хакасию, в деревню, которой тоже сейчас нет. А потом каким-то хитрым образом перебралась в закрытый город под Красноярском, устроилась в теплицу, потом учителем в школу.

Мои родители познакомились в Хакасии. В Зеленогорск перебрались в 1960 году. Какое там было население к началу 1960-х годов – не знаю, но сейчас около 70-80 тысяч. Кстати, этот город совсем не такой, как, например, Трехгорный или Озерск, где охраняется весь периметр. В Красноярске-45 всего один КП, влево и вправо по 200 метров колючей проволоки, а дальше – хоть на машине по полю проезжай, хоть проплывай по речке. А уровень жизни всегда был относительно достойным, в закрытых городах совсем другое обеспечение.

▼    ▼    2    ▼    ▼

С детства я был здоровым ребенком, хотя и щупленьким, но очень активным, непоседливым. Ну тогда все дети бегали где хотели: по лесам, по горам, по карьерам, потому что никто не боялся их отпускать, тем более город закрытый, много военных, особая ментальность. Дети росли вольными, смелыми: тайга, свобода… В мои 14 лет мама за меня совсем не боялась: я запросто мог уйти на две ночи в лес, на рыбалку, у меня уже была своя резиновая лодка. Правда, на охоту я не ходил – мой отец не был охотником, а кто еще мог доверить ружье подростку? Но рыболовные снасти, удочку – запросто.

После детского сада в семь лет я пошел в школу – всё как положено, по общему стандарту. Город молодой, и школа тоже молодая – ей тогда было всего два года. Современное большое здание с двумя спортивными залами и разными секциями, так что со спортом всё было нормально. Один зал специализированный – борцовский, небольшой, но хороший, с ковровым покрытием. Работала секция классической борьбы, куда я с большим желанием и пришел во втором классе. Причем мы в нее записались хором – почти все мальчишки из нашего класса. И мне сразу всё понравилось, уже, видимо, это было в жилах, я почувствовал, что борьба – это мое.

Ростом я был маленький, но шустрый, крепкий – на турнике мог подтянуться, как никто. Еще в первом классе на самом первом уроке физкультуры учитель подвел нас к турнику, мол, покажите, кто во что горазд. Я сразу подтянулся шесть раз, хотя до этого вообще ни разу не пробовал. Ну а во втором классе уже запросто подтягивался 20-30 раз: веса ведь не было – худой, как штакетник. И в борьбе с первых занятий я побеждал всех ровесников, да и не только ровесников. Просто еще своих мастеров не появилось, тренер молодой, школу только построили – так что по большому счету бороться было не с кем.

Годик я тренировался в классической борьбе, определенные навыки приобрел, более-менее растянутый, подготовленный: страховка, накаты, шея… Даже броски какие-то получались, например, через бедро. Но меня подкалывал старший (на 9 лет!) брат, дзюдоист, который уже учился в институте физкультуры в Челябинске. И он таки настоял на своем: давай в дзюдо. Надавил на меня, убедил, и я решился: «Ну ладно, хорошо, пойду в дзюдо, если ты так считаешь».

И я пришел в спортивную школу к тренеру Олегу Владимировичу Цыганову, который начинал карьеру в Челябинске, где подготовил многих ребят, ставших известными мастерами. Когда в Красноярске-45 стало активно развиваться дзюдо, туда многих зазывали, предлагали квартиры, хорошую зарплату. Мне известно, что кроме Цыганова приглашали и Виктора Николаевича Мосейчука, одного из самых ярких борцов и тренеров в истории челябинского дзюдо, но он отказался. А Цыганов согласился…

Борцовские реликвии

Борцовские реликвии

12 декабря 1980 года состоялась моя первая тренировка по дзюдо. 21 декабря 1979 года я впервые тренировался по греко-римской борьбе, а в дзюдо оказался практически ровно через год. Кстати, Цыганова я видел и раньше, он пару раз приходил к нам домой, когда Сергей у него занимался, а я тогда еще маленький был. Они всё шутили, подтрунивали надо мной: «Давай-давай, подрастай…» И вот я попал в зал на тренировку к Цыганову, и он меня узнал! У нас моментально возник положительный контакт. Да еще в зале оказались двое одноклассников, мне было легко адаптироваться. Я сразу почувствовал себя уверенно, спокойно, а через пару тренировок совсем освоился. И всего через два месяца принял участие в своем первом соревновании.

В спортшколе было два или три хороших дзюдоистских зала, боролись на ковре, татами еще не имели. Плюс в училище был небольшой зал, а желающих заниматься – море, популярность бешеная. В нашей группе занимались 30-40 человек, и зал позволял всех вместить: потолки высокие, окна большие, дышалось хорошо, есть канат, шест – в общем, всё самое необходимое для тренировок. Зато эстетику, этику, философию дзюдо я тогда не понимал – какое там! Совсем еще мальчишка. Хотя Цыганов и пытался культивировать принятые в дзюдо ритуалы. Захожу в тренировочный зал, сразу заставляют кланяться – это меня даже смутило: «Для чего?» – «Потому что так надо». Обязательный поклон – важный ритуал, который объединяет – перед ним все равны: и мастер, и новичок. Правда, при выходе на татами мы уже не кланялись, но входя в зал – обязательно. Пять раз заходишь – пять раз и кланяешься.

▼    ▼    3    ▼    ▼

Однажды прихожу на тренировку – а в зале проводятся соревнования. И меня ставят бороться, хотя я еще даже своего кимоно не имел, но мне его дали – я вышел на ковер и… в своем первом турнире занял первое место. Всего было пять или шесть схваток, причем первую я проиграл, а потом по круговой системе выигрывал, выигрывал – и в финале вышел на того, с кем боролся в первой схватке. Сейчас уже не помню его имени, он потом не так уж долго занимался, но ко второй нашей встрече я разборолся и одолел соперника.

Старшие ребята из нашей секции, которые тренировались еще с моим братом, оказались в зале, подбадривали меня. Они хоть и были младше брата года на три, но заметно старше меня, и мне льстило, что я как бы в одной тусовке с «взросляками». Может быть, поэтому, несмотря на поражение в первой схватке, я поднялся духом, нашел в себе силы и выиграл все оставшиеся встречи. А брат уже не следил за мной, он учился на втором курсе в Челябинске и в лучшем случае ненадолго приезжал домой на зимние каникулы, ну а летом уже нечего было смотреть, на каникулах никто не тренировался.

Первая моя весовая категория была 27,5 кг. Мне почти десять лет, понятно, какой я был худенький. Для сравнения – моя семилетняя дочка сейчас весит 33 кг, и сын Остап у меня крепкий – тоже дзюдо занимается. А я в начальных классах был очень маленького роста, на уроке физкультуры в классе в строю стоял последним. Но почему-то в школе всегда сидел на последней парте. Правда, никаких комплексов по поводу роста никогда не было – я не парился, чувствовал себя комфортно, мог за себя постоять и не боялся ввязываться в драку, даже если соперники были крупнее и старше. Да и сама манера борьбы у меня была агрессивная.

Четыре-пять раз в году внутри спортшколы проводились соревнования. Мне там было легко бороться, практически не с кем, поэтому обычно я всё выигрывал. Единственной моей проблемой был набор веса, и как только я чуть выходил за пределы своей категории, то моментально стремился перейти в другой вес, поскольку тут уже соперники и потяжелее, и посильнее, а значит, азарт, динамика…

Поначалу выездов на соревнования в другие города было немного. В самом Красноярске я впервые выступил года через три после начала занятий, а уже в 1983-м, в двенадцать лет, меня начали вывозить и подальше. Врезалось в память, как я впервые выступал на крайсовете – первенстве Красноярского края, куда съехались практически все перспективные юные борцы. Я боролся сразу в двух весовых категориях: сначала в 33, а на следующий день – в 37. И довольно удачно: в обоих весах стал чемпионом. Не знаю, как так получилось, в чем был мой секрет, а жаль – поделился бы.

У меня даже сохранились все грамоты за победы в школьные годы. В основном это были соревнования в пределах Красноярского края. Олег Владимирович старался привлекать к нам талантливых ребят, школа у него была сильная. С ним у меня сложились прекрасные отношения. Я его очень уважал и уважаю до сих пор. И он ко мне всегда относился хорошо, с любовью, часто беседовал со мной, а еще приводил меня в пример другим своим воспитанникам. Вспоминаю его советы, наставления, даже упреки: «Андрей, ну что ты зациклился на одном и том же, постоянно делаешь бросок через спину с колен? Давай уже сделай что-то новое на следующем турнире, бросай только другими бросками, понятно?»

И я старался выполнять поставленную задачу, будто забывая про свой коронный бросок, и научился выигрывать без него. А в итоге я его вообще исключил. Если сравнивать меня с другими борцами в этом смысле, то я попроще многих. Я никогда сильно не задумывался, не выстраивал стратегию, а старался выполнять тренерские установки по конкретным броскам и по манере борьбы в целом.

Первый серьезный конкурент у меня появился там же, в Красноярске, когда я дошел до 40 кг. Мне было лет 14, и до этого почти все схватки мне давались играючи. Этот парень тренировался не у Цыганова, а еще у одного нашего сибирского тренера, сейчас уже можно сказать, легендарного Александра Трифонова. У него был очень способный ученик – Андрей Злобин, который дал мне настоящий бой и даже выиграл у меня одни соревнования. Помню, после столкновения с таким неудобным соперником у меня даже возникла ранее невиданная растерянность, оторопь: «А как же мне с ним бороться-то?» Правда, он был на год старше, но это мелочь: категория-то все равно одна.

Злобин выиграл турнир в Абакане, где я почему-то не выступал. Но его успех меня задел, и я всё думал и отчетливее понимал: нужно что-то менять и в технике, и в тактике, и в психологической подготовке. Я ведь неизменно побеждал целых четыре года и просто не представлял, что такое проигрыш. А тут – вот он, достойный соперник, который занимается в нижнем зале нашей же школы. Надо было как-то преодолеть назревающий кризис. Но в итоге я так и не смог отыграться за тот проигрыш: Андрей, к сожалению, сильно травмировал позвоночник, долго восстанавливался, а когда, наконец, поправился и попробовал снова бороться, был уже слабее меня.

Тренер с самого начала приучил нас вести дневники, где мы сами описывали свои тренировки. Волнующий меня случай со Злобиным тоже остался на страницах дневника. После тренировки я, как правило, всё дотошно записывал – вес, общее состояние, впечатление от тренировки и наметки – что еще надо сделать и проч. Я буквально формулировал очередную установку: «Надо больше работать и в следующую тренировку сделать не 200 бросков, а 250!» Беда, что дневник я потерял. Кстати, в нем я переживал, что не смог отыграться за проигрыш Андрею, но он стал для меня хорошим уроком и придал импульс в развитии. Ведь поначалу я испытывал растерянность после поражения, причем с Цыгановым на эту тему не разговаривал – считал, что сам должен был разобраться, но не мог.

▼    ▼    4    ▼    ▼

В 1985-1987 годах начались более серьезные соревнования: юношеские первенства Красноярского края, отборы на Россию. Я уже зачастил в Красноярск на тренировочные сборы и турниры. Мне удалось преодолеть «пораженческий комплекс» после истории с Андреем, и я опять начал выигрывать практически всё подряд: ДСО «Динамо», ДСО «Локомотив», ЦС ФиС… Однажды меня даже засунули в самбо в категорию 45 кг, хотя до этого вообще не боролся по самбо, но тоже стал чемпионом. Самбо не понравилось: не мое…

В основном тренировочные сборы проходили на базе «Локомотива», там у меня со всеми сложились хорошие отношения, особенно мне нравился молодой тренер Александр Сотников. Недалеко от спортивной базы была небольшая гостиница, прямо в центре города, где мы жили. На сборах я доставлял тренерам немало хлопот: постоянно спорил, пытался доказывать, как правильно бороться, отстаивал свое мнение: вот так проще, вот так лучше, вот так у меня получается… На что они, вздохнув, всегда отвечали: «Может быть, так проще, но вообще нужно делать именно так, а не иначе…» Правда, иногда тренеры учитывали и мою точку зрения.

В день своего шестнадцатилетия я участвовал в турнире им. Мусатова в Озерске – выиграл, стал чемпионом. Парни подарили мне на день рождения часы «Молния» от Челябинского часового завода. Это было приятно и хорошо запомнилось, а вот с кем я там боролся, просто не помню, поскольку все подобные ведомственные соревнования носили такой местечковый характер – будто бы я боролся у себя в очередных краевых соревнованиях.

В 8-м классе я выиграл ЦС ФиС в Казахстане. Соревнования проходили в закрытом городке Степногорске, где были представлены и другие ЗАТО: Трехгорный, Арзамас, Снежинск, Сосновый Бор, Томск, Озерск. После победы на ЦС ФиС, где состязались представители закрытых городов, я получил право бороться на всесоюзном турнире профсоюзов – ВЦСПС. Тренировочные сборы проходили летом 1986 года в Сосновом Бору под Ленинградом. На сборах отобрали представителей в каждом весе и отправили на соревнования в белорусский Гомель. Мне пришлось ехать в сопровождении Александра Трифонова, с ним были еще два его воспитанника: Игорь Березницкий, чемпион Европы, и Марат Сагадеев, который претендовал на место в команде, но его все-таки не отобрали.

В Гомеле боролись два представителя Красноярска-45 – Березницкий и я. С Игорем мы тренировались в одном комплексе, но в разных залах, у нас с ним была здоровая конкуренция: кто выступит лучше… Это были вполне приличные соревнования – ВЦСПС, весь Советский Союз: кроме «Динамо» и Вооруженных сил, были представлены все остальные спортивные общества. Я проиграл. Там боролись два брата-близнеца из Липецка: Сергей и Геннадий Чернухины. Одному из них, даже не помню кому конкретно, я проиграл. Позже, в Махачкале, взял у него реванш, но в Гомеле я оказался третьим, причем считал, что это успех.

В школьные годы чаще всего я выступал именно в Озерске на «Мусатовских» турнирах. В 10-м классе выиграл юношеское первенство России по профсоюзам в Махачкале в весовой категории 56 кг. В финале боролся с моим ровесником, будущим чемпионом мира, Николаем Ожегиным из Кургана. До меня он проходил всех на ура! Его манера напоминала борьбу известного челябинца Геннадия Ившина: миллион подворотов, мощная динамика, непрерывное движение, захваты, работа на опережение. Но мне Ожегин проиграл – не знаю, как это объяснить, поскольку Николай в то время уже был победителем первенства СССР. И, естественно, я был очень доволен собою.

В Махачкале нас оставили на сборы, и нам даже пришлось отмечать там Новый год. Именно эта поездка дала результат, поскольку до нее я неудачно отборолся в Уфе, где, правда, соперники были на два-три года постарше. Ну а в Махачкале боролись ребята 1970 г.р., я был всего на год младше, это почти незаметная разница.

И дальше я уверенно боролся на том же уровне, но чувствовал, что уже готов к чему-то более серьезному. И как раз в Таллине начались сборы перед первенством Советского Союза. Хорошие, полноценные трехнедельные сборы. Мы жили в олимпийской деревне, в удобной гостинице. Прибалтика мне вообще очень нравилась. Команда от профсоюзов была самая большая – человек 80. Много достойных мастеров, например, я там познакомился с челябинцем Марком Горбуновым, который уже дважды становился призером первенств СССР. Мы с ним тогда сблизились и до сих пор дружим.

В Таллине окончательно сформировался состав команды от профсоюзов. У меня давно сложился такой стереотип: поскольку «гонять» вес я не любил, то, уже набрав лишних 100 граммов, я сразу уходил в другую категорию. Но тут пришлось придерживать вес. Например, в Махачкале я сбросил килограмма два, что сильно меня раздражало. Я считал это для себя недостойным, хотя многие убеждали, что можно «гонять» по 5-7 килограммов и бороться с привычными соперниками, но мне хотелось более сильных.

И вот на сборе в Таллине я снова начал бунтовать, встал на дыбы: «Я не буду гонять до 56 кг, хочу бороться в 60 кг!» Тренер, формировавший сборную, пытался объяснить, что мне же проще будет выступать, будет перспектива. Но я упирался, мол, не надо мне никакой перспективы, я весил 58 кг, зачем мне в 56 бороться? Ну ладно, тренеры согласились и организовали мне кучу прикидок с теми, кто боролся в 60.

Всего я отборолся схваток пять, причем довольно хорошо: выиграл три или четыре из них. Последняя схватка была с Володей Драчко, который считался лидером в весе. Он уже являлся настоящим профессионалом, у которого был расписан каждый шаг чуть ли не по минутам. Родом Драчко из Туапсе, откуда и ныне известные мастера Виталий Макаров и Дмитрий Морозов, которые вначале перебрались в Елец, а потом в Челябинск. А сам Володя уехал из Туапсе в Орехово-Зуево под крыло к Валерию Ивановичу Вострикову. Наконец, у меня состоялась последняя прикидочка именно с Драчко, дескать, вот тебе сильный соперник. И я ему проигрываю, но меня все равно похвалили: «Молодец, доказал, что можешь бороться в 60, считай, что заслужил путевку на первенство СССР». И там же, в Таллине, состоялся юношеский Союз, где я стал пятым: войти в тройку не хватило мощи. Первым в 56 кг стал Коля Ожегин. А я выполнил норматив мастера спорта СССР уже в Челябинске, в 17 лет.

1988 год для меня закончился первенством России в Железногорске. Там я чувствовал себя уверенным, заматеревшим, поэтому сильно расстроился, что стал всего лишь третьим. Моя самоуверенность, которая обычно придавала мне силы, в Железногорске подвела – я проиграл в первой схватке и потом долго не мог прийти в себя и понять, как это так получилось. Правда, в целом нормально прошел турнир, отмел «шапкозакидательский» настрой, стал бороться уже нормально и «утешился» третьим местом.

Фото из архива Андрея Игнатенко
и Михаила Шевелева

См. ПРОДОЛЖЕНИЕ
Драма Андрея Игнатенко (часть 2)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.