Бизнес и Культура

Драма Андрея Игнатенко (часть 2)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

См. НАЧАЛО
Драма Андрея Игнатенко (часть 1)

▼    ▼    5    ▼    ▼

Начиная с десятого класса, я проводил на сборах и соревнованиях до пяти месяцев в году, что, к сожалению, негативно сказывалось на моей школьной успеваемости. Если после восьмого класса в аттестате четверки и пятерки были ровно напополам, то в аттестате за десятый класс зияли сплошные тройки, кроме физкультуры. Обычно я приезжал после соревнований, приходил в школу на урок и нес какую-нибудь отсебятину по разным предметам. Впрочем, по алгебре такой номер не проходил: здесь если хоть одну тему пропустил, то дальше нарастает ком непонимания, что уже никакая залихватская болтовня не поможет. И мне было очень обидно, потому что раньше математика давалась легко.

Однако мама к моим проблемам относилась довольно спокойно, с пониманием, а отец тем более. Мама где-то старалась помочь, она ведь знала многих педагогов, тем более наша классная руководительница тоже была биолог – и отношения у них были хорошие. Классная мне помогала, уговаривала учителей, чтоб они шли навстречу спортсмену: кто-то действительно шел, а кто-то принципиально не хотел. Ну тройку влепят – значит, уже идут навстречу, особенно если я ничего не знал.

Мой первый международный опыт оказался не слишком удачным. Это был престижный юношеский турнир 1988 года в Тбилиси, который собирал сильнейших борцов из многих стран. Я там выступил и проиграл, соперников почти не помню: вначале боролся с кем-то из россиян, потом выиграл у какого-то немца, а в третьей схватке проиграл грузину. Естественно, грузин было много – в каждом весе столько же, сколько и россиян. В те времена на чемпионатах СССР именно Грузия и Россия являлись главными конкурентами.

Я представлял Красноярский край, но у нас не было общей команды. Если я боролся за «Локомотив», то со мною работали тренеры «Локомотива». Кстати, Цыганов уехал из «сорокапятки», когда мне было 14 лет. Олегу Владимировичу было у нас тесновато: город небольшой – и выбор небогатый. Поэтому когда ему поступило хорошее предложение из Оренбурга, где и масштаб другой, и школа высокого уровня, то он согласился на переезд, а своих воспитанников передал одному из братьев Филимохиных. Они и сейчас работают – Михаил Петрович и Владимир Петрович, а в середине 1980-х Владимир Петрович заочно учился в институте и только начинал тренировать, еще не имея никаких навыков. Ему тогда было всего около 20 лет.

Перед расставанием Цыганов собрал нас всех (это было летом), познакомил с Владимиром Петровичем и каждому сказал свое напутственное слово. Мне лично высказал такое пожелание: «Ты должен как минимум стать чемпионом Советского Союза по взрослым». А я тогда подумал про себя: «Почему так скромно? А как же победа на Олимпийских играх?..»

Но вернусь к тому, что было после неудачного для меня Тбилисского турнира. Вскоре в Красноярск съехались довольно сильные борцы, включая челябинцев. Там тоже проводился какой-то важный отбор, и собралось буквально полстраны. Я вышел в финал против тюменца, который как раз победил в Тбилиси. Вот так сложились звезды. И в очень тяжелой схватке мне удалось у него выиграть…

После окончания средней школы надо было думать: что делать и куда податься бедному спортсмену. Естественно, я мог остаться в Красноярске, где все-таки была довольно сильная школа. Начались серьезные консультации по поводу поступления в разные красноярские вузы, включая юридический и педагогический институты. Беседы со мной вели старший тренер Вакулин и Михаил Петрович Филимохин, хотя я числился у его младшего брата, но тренировки они вели оба. В общем, все с разных сторон потихонечку давили, чтобы я остался на родине, но я противился, мол, хочу в Челябинск к брату, который к тому времени окончил институт и работал тренером по самбо в «Динамо» вместе со знаменитым Александром Васильевичем Брюхановым

В итоге ни у кого не получилось меня уговорить, я сделал свой выбор, не кривил душой, четко стоял на своем. Ну что ж, нет так нет. Попрощались. В Челябинске меня, конечно, ждал брат. Александр Евгеньевич Миллер меня еще не знал, и я его тоже. У Миллера было много своих учеников – Талгат Аубакиров, Салават Мингазов, Вячеслав Шишкин, Олег Карпов. И с «Трудовыми резервами» я нигде не пересекался. Приезжаю в Челябинск, на общих основаниях сдаю документы в институт физкультуры, готовлюсь к вступительным экзаменам… Причем готовился тщательно, учил биологию, подтягивал русский, старался не ударить в грязь лицом. Даже шпаргалки нарисовал – как все. Со специализацией понятно – борьба дзюдо.

Реликвии

Реликвии

Наконец, пошел сдавать экзамены. Но с первого же экзамена по биологии меня выгнали! Я быстро написал свои вопросы и давай помогать другим. Видимо, слишком «громко» помогал! Но тут подстраховал брат. Меня вернули в аудиторию, я вытянул новый билет, опять быстро написал, но уже никому не стал помогать. И сдал успешно, поскольку биологию знал хорошо, а русский язык мне помогли чуть-чуть, натянули.

Брат помог освоиться в институте, и он же стал моим тренером, хотя ненадолго: всего около трех лет. Из известных учеников у него занимались Дмитрий Кулябин, Сергей Загороднев, Женя Филонин и другие. Заведующим кафедрой борьбы в то время был Александр Петрович Исаев, а моим куратором в первый год был Валерий Макеев. На нашей кафедре преподавал Борис Титов, который потом переехал в Москву. Тогда они все были еще совсем молодыми. И еще очень хорошее впечатление у меня осталось от Анатолия Комелькова, одного из первых челябинских мастеров спорта по самбо и дзюдо. В институте он курировал самбо, хотя самбисты и дзюдоисты входили в одну группу по всем предметам, занятия разделялись только по специальностям.

▼    ▼    6    ▼    ▼

Я навсегда запомнил, как в первый раз поднялся на тренировку на второй этаж в «Динамо». Это было еще летом, и я сразу попал ко всем «монстрам». Мы с братом поднимаемся с нижнего зала, а Сергей уже предварительно переговорил со всеми, что меня приведет на тренировку, и, наконец, дал мне знак – «Ну всё, пойдем наверх». А я уже в кимоно, размялся как следует – это был день борьбы, пятница. И меня все стали брать в спарринги, чтобы проверить. Там были Сергей Горичев, Дмитрий Худяков, Салават Мингазов… Они со мной боролись играючи, я для них был как булка с маслом. Так, суечусь под руками, но что толку, когда силенок не хватает.

Сражался с ними, как мог. Салават меня изрядно помучил в партере, здесь он идеально боролся. А в стойке ни к Худякову, ни к Горичеву подступиться невозможно. Они меня, конечно, побросали… Первая тренировка – и как бы сразу «в пекло», в лапы к лидерам. А последняя схватка была с Талгатом Аубакировым. Он все-таки боролся в моем весе – до 65 кг, и с ним я был относительно на равных. В то время тренировками в «Динамо» руководил еще Харис Мунасипович Юсупов, но не помню, был ли он именно в тот день. Наверное, не был, иначе я бы непременно обратил внимание – он ведь такой громогласный. А еще в зал приходил Григорий Веричев, который только-только вернулся с Олимпиады в Сеуле.

И я сразу понял, что сделал правильный выбор, приехав в Челябинск. Да и позже у меня никогда не было сомнений по этому поводу, хотя в Красноярске тоже был очень высокий уровень и целая плеяда больших мастеров: Сергей Космынин, Олег Мальцев, Игорь Березницкий… Челябинская и красноярская школы были на равных, шли бок о бок, а в начале 1990-х годов именно красноярцы и челябинцы составляли костяк сборной страны. И потом, когда в Европе стали популярными клубные турниры, в Красноярске был создан клуб «Платина», где кроме сибиряков собралось еще несколько выдающихся мастеров, составивших костяк красноярской команды.

Мой первый памятный старт в Челябинске состоялся на чемпионате России в конце осени 1988 года. Мне тогда было всего 17 лет, но меня допустили. Я боролся в категории 65 кг, где всегда много участников. Александр Миллер меня еще знал плохо, и, чтобы Талгату Аубакирову облегчить прохождение первого круга, против него ставят меня, мол, с этим юношей Талгат должен легко разобраться и выиграть «малой кровью». Таким образом, ставка изначально делалась на Талгата, и я ему проиграл, правда, по хантею. Не знаю, чей там был хантей: Талгата или мой? Может, объективно он выиграл, может, нет. Но дальше первого круга Талгат не прошел.

После этого чемпионата я начинаю набирать вес, категория 65 кг мне уже неинтересна. Я приехал в Челябинск летом 1988 года и весил 62 кг, а в январе 1989-го уже чувствовал себя полноценно в 71 кг и в этом весе выиграл Россовет «Динамо» в Дзержинске под Нижним Новгородом. Боролся легко, с настроением и вынес всех – схватки длились максимум по две минуты. Далее были сборы в Прибалтике и ЦС «Динамо», которые высоко котировались в то время. Отбор был очень большой, а на первенство СССР допускалась лишь пятерка. ЦС я тоже выигрываю, где, кстати, в финале боролся с челябинцем Игорем Жильцовым, воспитанником Вячеслава Тихонова. (Игорь был моим ровесником, мы с ним учились в одной группе в институте. В 1997 году его убили…) Там я выполнил норматив мастера спорта СССР, причем ровно за месяц до совершеннолетия.

На сборах в Каунасе продолжили подготовку к первенству Союза, который состоялся в Таллине. Там меня ждал провал – брякаюсь в первой схватке, в первые пять секунд. Я всегда настраивался сражаться, пожалуй, даже чересчур, но именно в данном случае пропустил самое начало схватки, первую вспышку. Может, я рассчитывал прежде прочувствовать соперника, понять, что он из себя представляет, а тот уловил момент, резко выскочил и бросил меня на иппон. Получилось, что я как бы сам себя выбил, а мой соперник проиграл через одну или две схватки. Шансов утешаться мне не дали. Переживал страшно, ну не ожидал такого потрясения: пять секунд – ужас!

Выход из кризиса нашел в усердных тренировках. Проиграл – так проиграл, начал больше пахать. Несмотря на проигрыш на этом первенстве Союза, меня почему-то допустили до другого крупного турнира – в Днепропетровске, где была Всесоюзная спартакиада по 1968 г.р. Это было лето 1989 года, между первым и вторым курсом. Почему меня взяли – не помню, я туда точно не отбирался. Там превосходно боролись челябинцы – Гиви Гаургашивили и Александр Тверитин, они шли по своему 1969 году, а вот меня опять шмякнули. Очередная неудача, да я и не понял, как и почему там оказался. Юсупов поставил меня в последний момент: то ли путевка освободилась, то ли вакансия, то ли он рассчитывал просто меня обкатать среди взрослых?..

На приеме у Николая Шаламова. 1995

На приеме у Николая Шаламова. 1995

▼    ▼    7    ▼    ▼

В 1990 году в челябинском «Динамо» что-то стало меняться. Харис Мунасипович постепенно дистанцировался от тренировочного процесса, но на себе я этого не ощутил, поскольку тренировался сам по себе, практически самостоятельно. И Александр Евгеньевич не был моим тренером, у него свои воспитанники, а в команде Юсупова меня тем более не было. На многих соревнованиях про меня порой просто забывали – особенно перед выездом за границу на международные турниры.

Но на очередном первенстве СССР я стал вторым. Это был переходный Союз – до 21 года, промежуточный между юниорами и взрослыми, а мы (1971 г.р.) уже выходили из категории юниоров. Я сильно рассчитывал на успех на первенстве России по юниорам в большом зале «Динамо»: у меня тогда были большие амбиции. Но не выиграл – стал пятым, сильно обжегся. А победил в моем весе воспитанник Вячеслава Тихонова – Ришат Закиров. Я еще удивился: почему он выиграл? Я ведь с ним так легко боролся, но он прошел в финал, а я после полуфинала так расстроился, что за третье место уже не стал биться – неинтересно стало. Мне нужно было только первое место. Остался сильный осадок…

Параллельно с официальными чемпионатами постоянно проводились всякие разные мастерские турниры, в том числе и международные, например, памяти Рихарда Зорге. Один из них я выиграл, а в другой раз отдал победу сопернику, чтобы кому-то выполнить норматив мастера. До этого случая я никому не отдавал победу, но тут просто уговорили, дескать, ну что тебе, жалко? Неприятная история, Олег Цыганов нас этому не учил: хочешь победу – завоюй…

И вскоре в 1990 году состоялась моя первая поездка за границу – команда Челябинской области отправилась в Венгрию, где в городе Бекешчаба проводился турнир категории «Б». Там были все наши лидеры – Сергей Горичев, Николай Лебедев, Салават Мингазов, которые победили в своих весах, а я занял второе место. И вообще, несмотря на, казалось бы, сложное и даже голодное время накануне обвала Советского Союза, наша борцовская жизнь была насыщенной. Но уже к этому времени в «Динамо» складывалась совсем другая обстановка. Хотя по большому счету для меня она была всегда ровной, одинаковой, я просто пахал, тренировался, правда, после первого курса перестал вести свой дневник, а жаль…

Кстати, в дневнике я много внимания уделил Евгению Клюкину. Он боролся по-хитрому: выходил – плечики опущенные, с виду расслабленный. И тут я с ним встретился на тренировке – и всё… И не могу понять, что к чему, – он меня один раз зацепил, второй, а я никак не могу бросить. Вроде бы вот – бери, бросай, а он какой-то недосягаемый. Я приехал в общежитие и стал строчить в дневнике, анализировать ситуацию и думать, что мне надо сделать. Несколько страниц исписал, обмозговал и так ждал новой встречи, чтобы наброситься на него… но и в следующий раз мне все равно с ним очень тяжело боролось.

А вот политическая обстановка тех лет меня особенно не трогала, включая историю с ГКЧП. Конечно, я помню тот день, балет «Лебединое озеро» по ТВ и пресс-конференцию гэкачепистов, когда они дрожащими голосами зачитывали свои манифесты. Но я просто не осознавал, что происходит, тем более через три дня весь этот инцидент закончился победой Бориса Ельцина. И я в тот момент однозначно всей душой был на его стороне. Ельцин мне импонировал в отличие от Михаила Горбачева, который слишком много говорил, причем очень занудно. Но у меня в то время был один конкретный смысл – спорт. Всё остальное вокруг я воспринимал как отвлекающие моменты, а мне надо было идти к своей цели, к медалям, к победе. Мне надо было прорваться на пьедестал при любом правительстве, при любом политическом раскладе.

По молодости и незрелости я в то время ошибочно думал, что смогу всего добиться сам, в одиночку. В сборной команде страны есть главный тренер – Владимир Николаевич Каплин, и каждый тренируется по утвержденному плану. В «Динамо» был Харис Юсупов, а потом стал Александр Миллер, и здесь тоже свой определенный порядок действий. А я в этом общем плане все равно для себя выискивал какие-то нюансы и в технике, и в тактике, и в психофизической подготовке…

Я всегда старался всё додумывать сам, но это оказалось моей стратегической ошибкой. Мне не хватало тренера. Я считал, что если спортсмен крутой, то ему необязательно иметь сильного наставника. Я был воспитан так, что надо надеяться только на себя и идти своим путем через большой труд, опираясь на железную волю, неукротимое желание и ставя перед собою самые высокие цели. Осенью 1991 года я стал вторым призером молодежного первенства СССР в Брянске, но мне это ничего не дало, кроме небольшого морального удовлетворения. В финале я проиграл узбеку. Меня здесь сильно «прихватили» судьи, что, впрочем, для меня не имело большого значения.

И напутствие Олега Цыганова мне так и не удалось исполнить. В январе 1992 года я участвовал в своем первом и последнем взрослом чемпионате СССР, который в одночасье превратился в СНГ. Это было в Рязани, где я стал седьмым, Гаургашвили – первым, а Олег Карпов – вторым. И не могу сказать, чтобы я так уж плохо выступил, – этот результат был ровно по моим силам. Побился нормально. Жеребьевка вышла интересная – сплошные грузины. Четыре схватки точно с грузинами боролся, в третьей или четвертой проиграл Дгибуладзе – он уже становился призером чемпионата мира и проходил отбор на Олимпиаду. Очень яркий, перспективный борец. А дальше весь год периодически проводились сборы в Подольске к Олимпиаде в Барселоне. Мы в обойму сборной не попадали, но на сборах все равно присутствовали. Александр Евгеньевич нас вывозил, чтобы потренироваться с сильными спаррингами. Мы тогда были как бы на птичьих правах и жили где придется: то в библиотеках, то еще где-то, но это неважно – главное, была возможность тренироваться…

Андрей Игнатенко и товарищи по борьбе. 1995

Андрей Игнатенко и товарищи по борьбе. 1995

Соперники и соратники. 1997

Соперники и соратники. 1997

▼    ▼    8    ▼    ▼

В начале 1990-х я всё чаще стал бывать за границей: Венгрия, Польша, Югославия. Хорошо помню поездку в хорватский городок Дубровник в мае 1992 года. С нами были тренеры Виктор Мосейчук и Сергей Шумков, а из ребят – Олег Карпов, Владимир Дегтярев, Евгений Клюкин, Николай Лебедев, Андрей Мисягин, Александр Полторак. Состоялась матчевая встреча с хорватской командой в зачет Кубка Европы – в спортивном отношении ничего особенного, а вот отдых получился замечательный: интересные экскурсии, море, приветливые хозяева.

Но всё это происходило на фоне разрушений от артиллерийских обстрелов во время военного конфликта с Сербией. А ведь я был недалеко от Дубровника еще в сентябре 1991 года буквально во время конфликта. Тогда в сопровождении Хариса Юсупова и Александра Миллера наша челябинская команда побывала в небольшом черногорском городке Никшич. Там состоялся турнир, где в финале мы боролись с Салаватом Мингазовым и я у него выиграл.

Сербы нас встречали замечательно, как братья, устроили два щедрых банкета. Помню, как меня это поразило, – отношения казались такими идеализированными. И я там остался, чтобы подписать договор с клубом из Титограда – сейчас это столица Черногории. Я уж и не помню, как этот клуб назывался, но я заключил договор, чтобы бороться на клубных соревнованиях в Югославии. Там дзюдо сильно отставало от передовых стран Европы, и поэтому челябинские мастера были просто нарасхват. Кроме меня, там выступали почти все ведущие челябинские борцы. Я жил целый месяц в Титограде с Игорем Жучковым. Вот так и проходил кубок Югославии.

Тренер в Титограде, который отвечал за клуб, нас постоянно водил по ресторанам и даже пару раз зазывал к себе домой, накрывал стол. И в то же время там развернулись военные действия – в городе было полно военных с автоматами. Через горный перевал от Титограда вдруг оказались враги – хорваты, которые защищали свой Дубровник. Всё было совсем рядом, из хорошей пушки можно куда угодно попасть. А война возникла будто бы из религиозных противоречий: сербы – православные, а хорваты – католики. Страшное дело, ужасное… Я это вообще недопонимал, поскольку с детства ни разу не видел церкви и не знал, что такое религия. Для меня тогда это был пустой звук, но люди убивали друг друга из-за разной веры. И у меня, как непосредственного свидетеля столь трагических событий, сложилось впечатление, что суть конфликта – именно в религии.

По контракту с клубом мы получали небольшие призовые деньги. Правда, я отборолся только на одном турнире: наш клуб, к сожалению, проиграл, он объективно был очень слабый. Мне тогда надо было выиграть как можно быстрее и непременно на иппон, чтоб усилить качество побед, что могло решить судьбу матча, там и расклад по очкам шел. И вот эта борьба за качество меня подвела: я давай наскакивать, а в итоге провалился и упал. Со мной из земляков был Игорь Жучков из Озерска, мы вдвоем и жили в гостинице, и выступали за один клуб.

Все-таки это была экзотика: люди не то чтобы по улицам ходили с автоматами, а даже в кафе сидели с оружием. Однажды тренер клуба привел нас к себе домой и показал два автомата, оба Калашникова, а еще совсем старое ружье начала ХХ века. Хозяин объяснял нам устройство автоматов: вот, мол, автомат югославской сборки, а этот – русской. И он намного лучше, качественней, в югославском пластмассовая ручка и еще несколько недостатков. Русский автомат, правда, и стоил в три раза дороже. Он его заряжает и стреляет в дерево, а потом берет старое ружье и говорит: «Вот это, поверьте, хоть и старое ружье, но мощнее даже Калашникова. Не хочу тратить последние пять патронов, они еще могут мне пригодиться, поэтому сейчас не буду стрелять и что-то доказывать, но поверьте, что оно может даже пробить дерево, которое Калашников не пробил». Мы лишь с любопытством и опаской потрогали оружие, но почему-то эта реальная война нас не зацепила даже отдаленно, хотя я слышал взрывы.

Важно то, что и в Титограде нас встречали так, что буквально пушинки сдували, и с другой стороны – в Дубровнике тоже очень тепло относились к русским. И на банкеты нас зазывали, и экскурсии интересные проводили в Старом городе, и на море развлекали. Кстати, на стенах Старого города были видны следы от артиллерийских снарядов – где-то брусчатка разрушена, где-то стена.

В то же время проходили еще другие международные турниры – в Германии, в Норвегии, но меня там не было. Если бы я был у Александра Евгеньевича в команде – поехал бы тоже, но не случилось, и меня это сильно не смущало. Наша сборная готовилась к Олимпиаде-1992, членам сборной надо было набарываться, мы им помогали в качестве спаррингов. Боролись, как на соревнованиях с судейством. И случилось так, что Сергей Космынин травмировался в схватке с Клюкиным и поехал в Барселону, не восстановившись как следует.

В декабре 1992 года в Балаково прошел первый чемпионат России, где я стал третьим, проиграв во второй схватке Арсену Айвазяну, но ему тогда все проиграли. А за третье место выиграл у Анатолия Ларюкова (будущего призера Олимпийских игр и чемпиона Европы). Я с ним боролся всего четыре раза и эту единственную схватку выиграл, остальные проиграл. Так я впервые попал в основной состав сборной России. Начались сборы, турниры…

Денег на поездки у нас не было. Александр Евгеньевич искал финансирование, три турнира я выезжал за свои деньги, полностью оплачивал все – включая международные – турниры категории «А». Если хочешь ехать – ищи деньги, неважно, спонсорские или свои. Не хочешь ехать – ну и сиди дома. Я выступал в Чехословакии, Болгарии, Венгрии, но как-то без успеха – выше седьмого места не занимал, правда, в Болгарии однажды был вторым на турнире категории «А», вторым на Московском международном турнире и еще трижды становился призером чемпионата России…

Новая поросль на татами. Юность-Метар, 2016

Новая поросль на татами. Юность-Метар, 2016

Продолжение следует…

бк

Фото из архива Андрея Игнатенко
и Михаила Шевелева

См. НАЧАЛО
Драма Андрея Игнатенко (часть 1)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.