Бизнес и Культура

«Экономическая история» РМК. Часть 2

 Текст  

Мы продолжаем анализ финансового положения РМК с экономистом Владимиром Гавриловым, начатый в публикации от 18 августа 2017 года, но построенный в форме диалога с главредом бк Юрием Шевелевым

economy-gok2-1

Читайте также:
Проект «Медная история»

 1 

Шевелев: Одна из самых заметных особ РМК – Наталья Гончар – как-то посетовала, что заявленный во всеуслышание перенос отработанных хвостов из Томино в Коркинский угольный разрез с помощью пульпопровода увеличит стоимость проекта в целом на 30%! Но какова реальность, что некий институт согласится взяться за разработку такого феноменального проекта?

После прощания с ракетным КБ «Южное» в 1991 году я вернулся в Челябинск и несколько лет проработал завлабом в НИИ открытых горных работ. В частности, мне довелось испытывать собственную разработку (гидроклин для невзрывного разрушения негабаритов) на дне Коркинского разреза. И я в принципе не могу себе представить, что в XXI веке кто-то (тем более в России) найдет инженерное решение и безмерные ресурсы для рекультивации глубочайшего в мире угольного разреза. Да и вообще в индустриальной истории человечества никто и никогда не засыпал такие гигантские рукотворные ямы. Затраты на рекультивацию могут быть соизмеримы с затратами на разработку разреза.

Коркинский разрез

Коркинский разрез. (Источник)

Понятно, что подобный фантасмагорический проект может себе обсуждаться, например, на тусовке Общественной палаты с министром природных ресурсов и экологии Сергеем Донским, который так забавно перепутал вскрышную породу и отработанные хвосты. Более того, Сергей Ефимович тут же на голубом глазу заявил, что (еще действующий!) Коркинский угольный разрез давным-давно не работает! Впрочем, ему простительно – происхождение наших министров, как правило, определяется родственными и прочими отношениями, но отнюдь не профессиональной компетенцией. Вспомним министра промышленности и торговли Дениса Мантурова, который на недавней выставке ИННОПРОМ-2017 в Екатеринбурге демонстративно дал отмашку начать рыть землю в Томино…

С министрами и всякими покровителями главы РМК Алтушкина всё предельно ясно. Ну, может, повышенный интерес вызывает Владимир Литвиненко, ректор Санкт-Петербургского горного университета (СПГУ), кстати, государственного бюджетного образовательного учреждения. Большой ученый и миллиардер в одном лице взялся за разработку проекта переноса с помощью пульпопровода отработанных хвостов из Томино в Коркино и в декабре должен отчитаться о проделанной работе.

Мы уже имеем опыт привлечения мощных светил горной науки к Томинскому проекту. Наш добродушный губернатор Борис Дубровский вывалил из бюджетного кармана 5 миллионов рублей Уральскому государственному горному университету (УрГГУ) за экологический аудит Томинского ГОКа. И вот теперь мы с нетерпением ждем нового откровения от питерских корифеев горной науки. Очень интересно, как они смогут обосновать целесообразность переноса хвостов и какие проектные решения предложат по конструкции пульпопровода.

Кстати, Дубровский, заявляя о необходимости рекультивации угольного разреза, назвал его вторым фактором (после вредных промышленных производств в черте города) по губительному воздействию на экологию Челябинской агломерации. Можно с ним и согласиться, но Коркино все-таки находится в 30 км от Челябинска, а Томино – в 15 км. Таким образом, один огромный угольный карьер меняется на два других, еще более опасных медных разреза, но расположенных в два раза ближе, да еще и в 9 км от Шершневского водохранилища, единственного питьевого источника для миллионного города.

Во-первых, не вызовет ли недоумение сама постановка вопроса о подобной рекультивации в независимых профессиональных (и компетентных!) кругах? И во-вторых, откуда возьмутся деньги просто на разработку проекта рекультивации, не говоря уж о его реальном воплощении, если у бедного Алтушкина нет средств даже на старую версию проекта строительства Томинского ГОКа, о чем сказано в предыдущей публикации?

"...опасности для людей или фауны реки данный инцидент не представляет..."

“Несмотря на краткосрочное окрашивание воды в реке солями железа, опасности для людей или фауны реки данный инцидент не представляет”, отмечала в свое время компания “Норникель”

Гаврилов: Вспомним знаменитые прорывы пульпопровода на Надеждинском комбинате «Норникель», последний из которых случился в сентябре 2016 года. Это был пятый прорыв за четыре года! И замечен он был из космоса, поскольку пульпопровод пролегал в малонаселенной местности и в непосредственной близости от одной из сибирских рек, в которую после прорыва хлынули токсичные массы и окрасили воду в красно-бурый цвет.

Наши космонавты на орбитальной станции сразу заметили нетипичное резкое изменение окраса на определенном участке реки в таежной местности. Конечно, в случае прорыва гипотетического пульпопровода из Томино в Коркино мы вполне сможем обойтись без космонавтов. У нас десятки населенных пунктов непосредственно попадают в депрессионную зону ГОКа – и кто-нибудь из полутора миллионов жителей уж точно заметит прорыв пульпопровода. Да, под Норильском люди не пострадали, но ущерб реке был нанесен очевидный. Погибло всё: рыба, водные растения, прибрежные леса и всё живое. Но даже при наличии убойных фотосвидетельств из космоса руководство «Норникеля» упорно отнекивалось от нанесенного ущерба, пока на место не выехали инспекторы Росприроднадзора и не установили прямую причинно-следственную связь между прорывом Надеждинского пульпропровода и загрязнением реки, после чего отпираться стало бессмысленно. Вот наглядный пример эксплуатации пульпопровода.

Еще случай. В июле 2017-го была опубликована занимательнейшая информация о печально известном Учалинском ГОКе. Его контролирует Уральская горно-металлургическая компания (УГМК) во главе с Искандером Махмудовым. В публикации сообщалось о неудачном пробном запуске пульпопровода для утилизации токсичных хвостов на Учалинском ГОКе. В ряде мест образовались прорывы, не сработали задвижки и специальные узлы – в результате зафиксированы множественные прорывы пульпопровода. Но почему-то не был назван ряд важных параметров, свидетельствующих о сложности технической проблемы, а именно: длина пульпопровода, размеры труб, объемы пульпы, перекачиваемые в единицу времени. Не были названы и химические реагенты – загустители и пластификаторы, необходимые для образования пластичной массы. И даже не был указан материал труб!

Напрашивается очевидный вывод: УГМК, вторая по размерам компания по добыче меди и сопутствующих компонентов на территории России, до сих пор не имеет технического решения по созданию надежного пульпопровода. Да, на ряде промпредприятий Челябинской области есть примеры действующих пульпопроводов чуть ли не с 1930-х годов. Но работают они исключительно в рамках ограниченных по размерам площадок на территории отдельных промзон и не имеют значительной протяженности. Разумеется, подобные пульпопроводы находятся вдали от ключевых федеральных автомобильных и железнодорожных магистралей, а также трубопроводов по перекачке газа и нефтепродуктов. А в Томино и Коркино ситуация прямо противоположная: стопроцентные риски уже на стадии проектирования. Этого нельзя не понимать и категорически нельзя игнорировать!

Накануне приезда делегации Совета по правам человека в Челябинскую область в конце июня сего года представители РМК признались, что они до сих пор не знают, как будут развивать программу рекультивации в Коркино и строить злосчастный пульпопровод. Подчеркну, сказано в июне 2017 года, хотя еще в конце 2016-го была составлена «дорожная карта» проекта и кому-то всё было как бы ясно на бумаге, но… забыли про овраги. Сегодня, исходя из всей совокупности фактов, можно уверенно утверждать: проект рекультивации Коркинского разреза с помощью перекачки по пульпопроводу токсичных отходов из Томинского хвостохранилища в принципе невозможен в техническом плане и не будет реализован в обозримом будущем.

Шевелев: Согласен с таким выводом, но допускаю, что СПГУ может-таки освоить выделенные деньги на мифическую разработку, что, впрочем, вовсе не означает практической реализации очередного «научно-технического прожекта».

Гаврилов: Этот проект по определению не будет безопасным для окружающей среды и населения. Никто не даст стопроцентную гарантию надежности пульпопровода, а реальная угроза его прорыва чревата заражением окружающей территории и Шершневского водохранилища крайне токсичными массами сродни примеру Надеждинского комбината в Норильске. Можно смело считать проект рекультивации Коркинского разреза очередным «воздушным замком», под который его промоутеры пытаются получить госфинансирование и банковские кредиты. Кстати, по самым скромным оценкам специалистов Челябинской угольной компании (ЧУК), стоимость рекультивации составит не менее 12 млрд рублей, хотя ранее назывались и другие цифры: 26 и 28 млрд руб.

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

facebook
twitter
youtube
instagram
google plus
vk

Читайте также:
Медная предыстория

 2 

Гаврилов: 10 июня 2017 года РМК высадила первый десант «чернорубашечников» на Томинские поля. Сразу появились незаконные блок-посты на местных дорогах, вдоль полей и лесов на многие километры потянулась чудовищная егоза, и начались подготовительные работы под строительство промплощадки. Всё это происходит в отсутствие главных исходно-разрешительных документов и необходимых финансовых ресурсов.

Кстати, вспомним историю в Красноярске, когда в 2013-м жители города сумели остановить строительство ферромарганцевого комбината, инициированное челябинским предпринимателем Александром Аристовым, совладельцем ЧЭМК. Важно, что у него уже был полный пакет разрешительных документов, готовый бизнес-проект, обеспеченный финансовый план и согласованная производственная площадка в пригороде Красноярска. Но… тысячи жителей вышли на улицы города и оказали достойное сопротивление и остановили реализацию проекта. Насколько я знаю, протест поддержал авторитетный красноярский предприниматель и общественный деятель Анатолий Быков. По слухам, он даже финансировал организацию акций.

Шевелев: Компетентные люди мне говорили, что есть желающие серьезно вложиться в борьбу против реализации Томинского проекта, но непонятно, как это сделать. До сих пор нет юридически оформленного движения противников ГОКа. Сегодня действуют несколько активных групп сопротивления, более того, с каждым днем, с каждым подлым действием РМК протестные настроения в городе нарастают и нарастают. И активисты уже научились с помощью соцсетей аккумулировать какие-то необходимые финансовые ресурсы на агитационные материалы и поездки в Москву, но пока нет ни юридического лица с расчетным счетом, ни признанного руководящего органа.

Другие, тоже компетентные люди убеждали меня, что конечным продуктом для РМК в Челябинской области является обогащенный концентрат, содержащий медь, золото, серебро, редкоземы, для вывоза за пределы России, чтобы избежать высоких переделов и не показывать НДС – а следовательно, цену конечного продукта и таким образом предельно минимизировать налоговые отчисления в бюджет.

Гаврилов: РМК выглядит довольно нетипично на фоне российских производителей меди и медного концентрата. Если у прочих производителей доля экспорта составляет ⅔, то у РМК показатель по экспорту – 90%. И только на 10% они создают продукцию – пусть не самого низкого, но не выдающегося передела: медную катанку и катоды. Никакой «умной меди» у них не было и не планируется в перспективе, хотя в последнее время топ-менеджеры пытаются кого-то убедить, что компания меняется и настраивается на высокий передел, и даже не пожалела вложить аж 10 млн евро в павильон на ИННОПРОМ-2017! Но никакой «умной меди» они никогда не делали, не делают и не собираются…

Основная продукция РМК – концентрат черновой меди – поставляется в арабские страны и в Китай. Именно в Китай уходит концентрат с Михеевского ГОКа, который работает в «сером» правовом поле. Почему? Из заявления его руководителей по поводу чрезвычайной ситуации и пожара в рабочем общежитии стало ясно, что у предприятия до сих пор не установлена санитарно-защитная зона, поскольку оно официально не введено в эксплуатацию! После пожара выяснилось: рабочие (вахтовики из Средней Азии) устроены на другом предприятии, не имеющем никакого отношения к ГОКу, а посему его руководство не несет никакой ответственности за пожар на своей территории! Оказывается, это «арендованная рабочая сила», а значит, никаких условий для этих «работников» администрация Михеевского ГОКа и не должна создавать! Вот такая потрясающая циничность! Наверняка и в Томино будет реализована подобная схема, поэтому наивно ждать каких-то налогов на доходы физических лиц: их не будет вообще либо они будут предельно минимизированы.

Шевелев: Предмет моего интереса – это судьба человека и время, в котором довелось жить нашему поколению. В девяностые годы многие заключили «сделку с дьяволом» и поставили на наживу – на свое брюхо, как заметил мудрый мужик Федор в разговоре с Левиным в «Анне Карениной». И вот четверть века спустя я наблюдаю, чем оборачивается такой выбор для некоторых знакомых мне героев нашего времени. Оказывается, материальная обеспеченность даже на несколько поколений вперед вовсе не гарантирует человеку душевного равновесия, а скорее напротив: ускоряет распад личности и вообще укорачивает время жизни…

Плюс характерные проблемы с наследниками. Однажды мы с моим добрым товарищем (кстати, генералом) взялись перемывать косточки местным олигархам, «поднявшимся» в начале «лихих девяностых». И мы пришли к выводу, что практически никто из сыновей крупных челябинских предпринимателей не сумеет потянуть отцовский воз. Драма в том, что в России испокон веку так и не сложилась система передачи потомкам своего дела и собственности. У знаменитых Демидовых в XVIII веке было около 70% ВВП России, а в XIX веке уже около ноля. Кстати, об олигархах. Один миллиардер как-то заметил: «Юра, какой ты счастливый человек – тебе же не нужна кофточка за 40 тысяч!»

В таком контексте для меня становится вполне очевидной траектория Алтушкина, начиная от девяностых и до предстоящего ему отчета на Страшном суде. Его генезис совершенно идентичен большинству «капитанов российского бизнеса», и так же очевиден жизненный финал самых заметных особей из первой популяции, замешанной на так называемых «рыночных реформах». Сегодня мы уже видим, как вдруг опускаются большие бизнесы типа АФК «Система» Владимира Евтушенкова (кстати, невзирая на сроки давности преступных сделок); как громко лопаются банки; как нынешние «князья» снова окунаются в грязь, из которой они когда-то вылезли. И я глубоко убежден: Томинские отвалы станут для Алтушкина той самой Голгофой, на которой его и распнут. Но пока я хочу понять алгоритм последовательного распада РМК с точки зрения экономики: что именно начнет «отпадать» в первую очередь?

Гаврилов: Полагаю, первыми начнут отпадать финансовые активы: банки, связанные с компанией. Они уже находятся в зоне риска. В ближайшее время могут возникнуть проблемы у Уральского банка реконструкции и развития (УБРиР), контролируемого людьми Алтушкина. Дальше возникнут проблемы с так называемыми «токсичными активами», которые преимущественно находятся в Челябинской области. Самый «токсичный» из них – Карабашский медеплавильный завод.

Наглядный пример – решение соседей-конкурентов «ГМК-Норникель» о вынужденном закрытии своего основного комбината в Норильске. Причина в том, что после десятилетних попыток привести существующую технологию производства в соответствие с требованиями экологической доктрины руководство комбината пришло к выводу: все затраты оказались напрасными. А работали они с теми же финнами, которые хотят «впарить» свои отсталые технологии в Томинский проект. Владельцы «ГМК-Норникель» на горьком опыте убедились в ничтожности финских технологий и в середине 2016-го приняли решение закрыть производство в Норильске. Там у них остался только базовый Надеждинский комбинат – плюс какие-то надежды возлагаются на комбинат на Кольском полуострове.

Продолжение на следующей странице >>

 

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram