Бизнес и Культура

«Гладиатор» Дмитрий Семикин (часть 1)

 Текст  
Дмитрий Семикин, мастер спорта СССР по дзюдо, мастер спорта России по самбо и рукопашному бою

Еще один герой в истории южноуральской борьбы – Дмитрий Семикин, мастер спорта СССР по дзюдо, мастер спорта России по самбо и рукопашному бою. В настоящее время Дмитрий Сергеевич, кандидат биологических наук, доцент, полковник полиции, преподает в Уральском юридическом институте МВД России.

Читайте также
Архив рубрики «Победа любит нас. История южноуральского дзюдо». Том 2

▼    ▼    1    ▼    ▼

Я родился в городе Первоуральске Свердловской области в 1971 году. Дед мой, 1925 года рождения, был физически крепким мужчиной и в молодости работал столяром-краснодеревщиком самого высокого 7-го разряда – мог изготавливать мебель без единого гвоздя! И дед, и прадед Иван Иванович были уроженцами Саратовской области. Оба ушли на фронт с одного Первоуральского завода «Хромпик», причем деду добавили год рождения, поскольку ему было всего 15 лет, а раз «сделали» 16, то его тоже отправили на фронт. Таким образом, у деда с его старшим братом, тоже отправленным на фронт, разница в возрасте стала составлять всего два месяца.

Прадед пропал без вести в 1942-м, а дед воевал с японцами – при форсировании в 1945-м хребта Большой Хинган проявил мужество и героизм, был награжден медалью «За боевые заслуги». Дед рассказывал про участие в рукопашных атаках, имел боевые награды и был комиссован после ранения штыком в низ живота в 1947 году. После войны работал аппаратчиком на том же заводе «Хромпик», где ему химикатами проело носовую перегородку, и он любил показывать фокусы, продевая нитку из одной ноздри в другую. Потом дед переквалифицировался в электрика, а закончил свою трудовую деятельность кузнецом на родном заводе!

Мой отец родился в 1951-м, в юности занимался спортом (борьбой самбо) и по сей день он в хорошей физической форме. После окончания Уральского политехнического института работал на Первоуральском новотрубном заводе инженером-механиком, а сейчас предприниматель, занимается системами отопления, без дела не сидит. В свое время отец мог стать мастером спорта по самбо, но помешала серьезная травма. Сейчас нередко вспоминает своего тренера Александра Сергеевича Кадочникове, мастера по вольной борьбе, который боролся с самим Иваном Ярыгиным, на праздниках поднимал лошадь за передние ноги и выжимал телеграфный столб. Кадочников сыграл заметную роль в судьбе отца.

Мама (1949 г.р.) работала продавцом (отец «нашел» ее в магазине), затем сборщиком радиотелевизионного оборудования, архивариусом на Новотрубном заводе после окончания металлургического техникума, но для нее всегда самым главным были добрые отношения в семье и уют в доме. Она росла в семье, где было шестеро детей, кстати, папа был старшим ребенком у родителей. Его брат по сей день работает токарем на ПНТЗ и имеет личное клеймо токаря как свидетельство высшего профессионального мастерства, доверия службы контроля. У меня младшие сестры Ольга и Дара, которых я очень люблю. Вот такие близкие родственники, и все они живут в Первоуральске, он совсем небольшой в сравнении с Челябинском – около 140 тысяч жителей. ПНТЗ является градообразующим предприятием, одним из самых заметных в Свердловской области. В 2004-м завод вошел в промышленную группу ЧТПЗ – флагман отечественной «белой металлургии».

Рос я как обыкновенный советский мальчишка. В 1977-м пошел в первый класс, но получилось так, что мне пришлось сменить три школы – из-за постоянных переездов семьи в разные районы города. В семь лет меня привели в секцию гимнастики, правда, мама хотела, чтоб я занимался балетом, но в балетной школе меня сразу «забраковали» – не сгодился по каким-то параметрам. Сам я рвался к музыке, но тоже не прошел отбор. При тестировании сказали: кроме жгучего желания у вас нет необходимых данных. При том что музыкальный слух у меня должен был быть, поскольку отец мог запросто подобрать на баяне любую мелодию без всякой музыкальной грамоты. Ну и я тоже хотел научиться. После экзамена отцу объяснили: у ребенка нет способностей, но все равно хуже не будет, пусть занимается, если так хочет.

Тут вмешалась мама, чтобы записать меня на фигурное катание, но я почему-то испугался и отказался наотрез. В итоге пошел в гимнастическую секцию во Дворец спорта. Правда, семь лет для гимнастики и тогда считалось поздновато, но за первый год занятий кое-чему научился: кувыркаться, ловко делать «колесо», стоять на голове… правда, не мог как следует подтягиваться на перекладине. Особенно врезалось в память, как меня пытались «растянуть», – была такая методика: широко садишься, расставив ноги, на тебя сверху садится тренер, из-под которого невозможно вылезти… очень жесткий метод. Помню, как мне было сложно освоить «колесо» – не получалось выполнить прием по одной линии, хотя остальное у меня выходило неплохо, и занимался с огромным удовольствием.

Тренер был крепким, красивым молодым человеком и выглядел как настоящий гимнаст в спортивных журналах. Но потом он уехал из города – и нас передали другой учительнице, визгливой и громкоголосой. Сам я тихий, спокойный мальчик – и первый тренер был как раз таким, как надо: он все дотошно объяснял, показывал. Может быть, при нем я б вырос в хорошего гимнаста, но эта дама сильно напрягала, и отец перевел меня в зал греко-римской борьбы на стадионе «Уральский трубник».

Мне 16 лет: выполняю прием через спину с колен в родном зале в Первоуральске

Мне 16 лет: выполняю прием через спину с колен в родном зале в Первоуральске

Это было отдельно стоящее здание, в зале лежало два синих ковра с желтыми кругами и висели разновесные чучела – 50/60/70 кг. Самые первые впечатления – острый запах пота, смешавшийся с запахом нечистой ткани, и яростные мужики, которые дубасили чучела! Мама потом удивлялась, что меня напугало фигурное катание, от балета я наотрез отказался – но меня вдруг увлекли здоровенные мужики, тискавшие чучела. Зато отец поддержал: будешь учиться бороться, видишь – маты хоть и мягкие, они не для сна, а для тяжелой работы.

В те годы греко-римская борьба была популярна в Первоуральске – пять-шесть секций на 140 тысяч населения, а секций самбо и дзюдо всего две. В одном из училищ борцовской секции был отдан целый зал. К сожалению, ближе к 1990-ым греко-римская борьба попала под контроль ОПГ, много секций позакрывалось, и спортсмены ушли в какие-то сомнительные структуры. Сейчас даже не знаю, остались ли вообще в городе группы греко-римской борьбы или нет. Одним из самых любимых видов спорта в Первоуральске по праву считался хоккей с мячом. Наша команда «Уральский трубник» успешно выступала в чемпионате СССР, а ее лучшие игроки входили в состав сборной страны. Но я на коньках держался неважно, поэтому если и играл в дворовый хоккей, то, как правило, в валенках, а главным местом для меня стал спортзал…

Читайте также:
Владимир Тимофеев: былое и думы

▼    ▼    2    ▼    ▼

Я осваивал азы греко-римской борьбы под руководством тренера Анатолия Алексеевича Репина, мастера спорта СССР. Первые годы мы тренировались три раза в неделю. Группа была разновозрастная и разного веса, но построение общее – я, мелкий, всегда стоял в конце. Всего было около тридцати человек, и мы с трудом помещались в зале размером на два ковра. Форма одежды – шорты с лямочками, но сначала я бегал в трусах, а вскоре мне справили тканевые вязаные шортики. Правда, долго не было борцовок, приходилось бороться в носках. Сейчас и не помню: то ли мне в секции выдали борцовки, то ли отец откуда-то принес. Так что экипировка простенькая.

Из ярких детских впечатлений – «банки»: такая экзекуция, когда за какое-то нарушение ученик укладывался на лавку, а тренер хлопал его кедами по заднице. Это считалось высшим наказанием: причем не столько болезненным, сколько обидным – и с каждой новой провинностью воспринималось острее. В основном ругали за поведение: дисциплина поддерживалась строго – за опоздание, неряшливость, баловство следовало наказание вплоть до «банки». Я несколько раз попадал на экзекуцию и жаловался родителям, но они советовали не нарушать порядок и внимать тренеру.

В моем весе был паренек, с которым я никак не мог сладить, хотя он нередко нарушал режим и какие-то требования: например, от него периодически несло табаком. Одно из моих самых сильных детских впечатлений, что я строго режимлю, не пропускаю тренировки, качаю мост, отрабатываю приемы, до изнеможения набрасываю чучела, но этот хулиганистый уличный пацан лишь эпизодически появляется в зале и запросто со мною справляется. Я испытывал внутренний диссонанс – почему я, такой дисциплинированный, тренируюсь с утра до вечера, а одолеть его не могу? Даже отца пытал, как так получается: он курит, прогуливает тренировки, не соблюдает режим, а борется намного лучше меня? Но через какое-то время мой обидчик куда-то запропал, а вскоре выяснилось, что он был старше меня на четыре года.

Свои первые грамоты за участие в соревнованиях по греко-римской борьбе я получил в 9 лет, когда весил 26 кг. И в целом в секции я был на хорошем счету, но к 13 годам в связи с переездом пришлось перейти в другую школу, где я подружился с Андреем Ботановым, который занимался самбо. В 7-м классе мы с ним начали выяснять отношения: какая борьба лучше – греко-римская или самбо? Боролись во дворе на травке, Андрей норовил доказать, что главное в борьбе – технические приемчики, но я убеждал: сила важнее, чем какие-то хитрости и уловки.

Поскольку мы с Андреем были одного возраста и примерно одного веса, то ни у кого не было явного преимущества, мы по очереди выигрывали друг у друга. К примеру, я ему делаю бедро, а он подсечку, или я ему заверну вертушку, а он мне подножку. По результатам мы были как бы равны, но к концу схватки я весь в мыле, а Андрей даже не успевал вспотеть. Он в основном работал на захватах: возьмет меня, удерживает, а я пока в захват пролезу, поднимусь – столько сил уйдет! Вот такая у нас была конкуренция, так мы доказывали свою правоту.

Наконец, случилось одно пренеприятное событие. Мы прибыли в Свердловск на турнир по греко-римской борьбе, но перед самым началом соревнований «отличился» наш тренер. Он появился в ужасном, помятом виде, объяснив, что накануне его якобы ограбили и побили, а ребята из других команд хихикали: «Тренер-то ваш вчера в ресторане подрался и всю ночь в отделении просидел!» Я так и не знаю: то была правда или нет, но мне резко расхотелось заниматься у такого наставника, хотя за пять лет я многому научился, он профессиональный, грамотный специалист с замечательными учениками.

И вот в 14 лет я подался в самбо, в секцию, где занимался Андрей Ботанов, хотя туда надо было добираться в другую часть города. Да и зал у самбистов оказался вполовину меньше, чем у «классиков»: посередине зала колонна, в углу штанга – вот и всё оснащение, но зато чудесный тренер Николай Николаевич Лопатин. Начал я в середине учебного года, когда было еще холодно. С экипировкой выручила мама – сама сшила курточку из старого школьного пиджака, тогда многие так и выкручивались.

Сложнее другое – мне пришлось всё изучать заново: разница между самбо и греко-римской борьбой оказалась кардинальной, особенно в борьбе за захват. Очень долго я просто не мог понять, как можно сделать что-то путное из небольшого захвата за рукав? Под чутким руководством наставника стал осваивать новые броски, начиная с броска через спину с колен, который по технике исполнения близок к «вертушке» в греко-римской борьбе, но там большую роль играет «накручивание» на руку партнера, а в самбо захват. Потом мне понравился прием «висячка» (любимый прием моего отца) – болевой на руку… ну и так далее.

Первые соревнования по самбо, которые прошли в нашем же зале, я отлично запомнил. В моем арсенале был единственный относительно отработанный болевой прием – «висячка». С его помощью я выиграл несколько схваток, просто выжидая, когда соперник неловко вытянет руку, чтобы ее сразу захватить. Но в итоге у меня невыносимо разболелась голова – во время прыжка ударился затылком о ковер. Может, потому и не вспомню, какое занял место в турнире, но медаль мне не дали, только грамоту.

Естественно, по ходу тренировочного процесса я стал разделять оценку одноклассника Андрея: самбо – действительно «хитрая, умная» борьба, в которой нужно уметь именно переиграть, обмануть соперника. А Лопатин, только окончив Челябинский институт физической культуры, старался пробовать новейшие методики тактической и технической подготовки. Из того набора несколько наших ребят достигли заметных успехов. Особенно запомнились очень талантливый мастер спорта Андрей Васёв и «международник» Даниил Сайфутдинов.

Наш коллектив отличался ровными отношениями и очень доброжелательной атмосферой, даже можно сказать – творческой. В городе ведь была еще и секция дзюдо, тренировки в которой строились по иной методике. Если у нас акцент делался на многообразии бросков, технических приемов и тактических рисунков, то в дзюдо предпочитали тщательно отрабатывать отдельные броски в процессе беспощадно жесткой тренировки на результат.

В юношеских турнирах за счет такого довольно скудного набора дзюдоисты у нас выигрывали чаще, но с возрастом, именно благодаря накопленному арсеналу, уже мы, самбисты, получали преимущество. Я благодарен Лопатину за его приверженность выбранной методической концепции, он учил нас думать. Поэтому вся моя спортивная и тренерская карьера базируется на его принципах подготовки мастеров.

Мы изучили множество разнообразных бросков и схем: захват, контрзахват, приемы в партере и т.д. Зал-то был маленький, и партеру уделялось много внимания. Свердловская школа самбо отличалась техникой борьбы в партере. Наш знаменитый земляк – заслуженный мастер спорта Александр Федоров в 1972 году стал чемпионом Европы по самбо, а потом выиграл чемпионат мира в Тегеране. Он обладал неповторимой техникой и за время своей карьеры значительно разнообразил арсенал самбо новыми приемами, особенно в борьбе лежа.

▼    ▼    3    ▼    ▼

В общеобразовательной школе я не выделялся, держался в «середнячках». После пятого класса перешел в другую школу и попал в 6-й «Г» класс, где собирался контингент ниже среднего. Может, поэтому после восьмого класса я надумал поступить в училище и выучиться на сварщика, но отец посоветовал все-таки окончить десятый класс, а потом в училище – иначе пришлось бы три года провести в училище. Однако меня не хотели брать в десятый, и тут уж вмешались родители.

Поначалу в новом 9-м «А» классе мне было просто удивительно: вроде бы все в одной параллели, но тут возникло ощущение, что я всё время учился в другой школе и другим предметам. Такая кардинальная разница в подходе и методиках обучения. Школа «натаскивалась» на точные науки – математику, физику – для поступления в Уральский политехнический институт (УПИ). Довольно большой процент выпускников школы были вполне готовы к политеху, но те, что учились до восьмого класса, были намного проще, а вот окончивших десять классов по уровню подготовки можно было сравнить с выпускниками хорошего лицея.

Отношения в коллективе были достаточно ровные, и школьный период для меня прошел без осложнений, хотя, конечно, все мои интересы тогда фокусировались на спорте – постоянные тренировки и поездки на соревнования. Норматив кандидата в мастера спорта я выполнил в 10-м классе. Разрядная сетка по самбо была жесткой, и звание мастера спорта присваивалось только в старшем возрасте. В нашем маленьком городке самым крупным соревнованием был чемпионат области, а участие в каком-то всероссийском турнире было редкостью, выезжали мы нечасто.

Вспоминаю свой первый относительный успех в турнире по самбо в 1987 году, когда я еще учился в 9-м классе. В нашу секцию пришел на редкость одаренный парень, который быстро прибавлял в мастерстве и показывал отличные результаты. В короткие сроки он выбился в лидеры именно в моем весе. Но однажды на очередном выездном турнире мы с ним встретились в финале. А до этого он уже одержал несколько хороших побед и всегда побеждал меня на тренировках.

Поэтому я особенно серьезно подготовился к финалу и хорошо продумал тактический план на финальную схватку, буквально по шагам и в результате одержал победу. Печально только, что этот прекрасный парень не сумел побороть свою гордыню и пережить поражение – он просто перестал заниматься и куда-то исчез. И это была моя самая яркая победа в тактическом смысле: ведь я однозначно уступал сопернику в силе, выносливости и в технике. Но, как говорится, порядок бьет класс – тактика и выручила.

В девятом классе во время призывной комиссии я задумал после школы поступить в Военный институт физической культуры в Ленинграде. Поначалу хотел стать летчиком, но не прошел отбор из-за обнаруженного затемнения гайморовых пазух. Тем не менее начал предметно готовиться к поступлению и дополнительно стал изучать биологию. Однако перед сдачей документов в приемную комиссию вдруг выяснилось, что на экзамене придется сдавать плавание, а я – так уж получилось – совершенно не умел держаться на воде. Ну и отец взялся водить меня в бассейн и учить плавать – так что к окончанию школы я смог выполнить заданный норматив.

Но так случилось, что накануне приемных экзаменов в вуз из армии вернулся мой друг Вадим Бушмелев. Он узнал о моих наполеоновских планах и стал отговаривать: «Зачем тебе в Военный институт? Неужели всю жизнь хочешь сапоги топтать? Лучше поедем в Челябинск, в институт физкультуры!» Он меня убедил – в 1988-м мы оба приехали поступать в институт и пришли на тренировки в «Динамо». Я был кандидатом в мастера по самбо, но наш тренер обучал нас и дзюдо, мы выступали параллельно в обоих видах. В целом техника борьбы была схожая, но в самбо нельзя было душить, а в дзюдо ломать ноги…

На памятном турнире в Свердловске, где я выполнил норматив КМС по самбо, мне пришлось бороться и в дзюдо. Как раз тогда меня впервые придушили – я попался на петлю и начал засыпать: возникло ощущение, будто сижу дома и смотрю телевизор, а потом прямо в уши резко врывается шум. Глаза открываю, понять ничего не могу – оказывается, судья остановил схватку, но я все-таки доборолся и выиграл! Судья просто не заметил, что я уснул, – нас подняли в стойку и продолжили бой.

Например, в боксе после нокдауна ты явно теряешь координацию, и тебя словно кто-то куда-то ведет, а при удушении как бы резко погружаешься в кратковременный сон, а потом просыпаешься. Еще из ярких воспоминаний на эту тему: в одной из схваток по самбо мне впервые удался болевой прием на таз, но уж слишком резкий он получился – и моего соперника на «скорой» увезли в больницу. К сожалению, я серьезно повредил ему тазобедренный сустав. Самбо все-таки более травмоопасно, чем дзюдо.

Читайте также:
Александр Миллер: В чем сила, брат?

▼    ▼    4    ▼    ▼

Мой переезд в Челябинск и поступление в институт физкультуры поддержала мама – все-таки это ближе к родным местам, чем Ленинград, тем более ответ из Военного института не пришел. Мы с Вадимом Бушмелевым приехали в Челябинск и поселились в гостинице «Омской» и сразу наведались в зал «Динамо» посмотреть настоящие тренировки. В школьные годы мы часто ездили на тренировки в клуб «Уралмаш». Я даже застал тренировки с участием известных мастеров, которые проводили легендарный чемпион мира и Европы по самбо Александр Сергеевич Федоров, заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер России, а также заслуженный тренер СССР и России Александр Александрович Козлов (он сейчас возглавляет СШ по самбо и дзюдо на Уралмаше).

30 лет назад я из Первоуральска ездил к Сан Санычу Козлову на тренировки

30 лет назад я из Первоуральска ездил к Сан Санычу Козлову на тренировки

Мне довелось видеть выдающихся мастеров: мсмк Николая Николаевича Зуева – чемпиона Кубка мира, который боролся еще с Гришей Веричевым, мсмк Сергея Викторовича Воробьева – ярчайшего самбиста, чемпиона Европы, мсмк Даниила Сайфутдинова – моего земляка из Первоуральска и других спортсменов. Как правило, тренировки проходили по четкому плану: мощная разминка, почти час в партере, еще около получаса отработка приемов в стойке – а потом старшие уходили качаться на тренажерах, а мы, чуть живые, выползали из зала и ковыляли домой. Когда Александр Миллер впервые увидел меня на тренировке в Челябинске, отметил: партер хороший.

При поступлении в институт в приемной комиссии обратили внимание на мои классификационные книжки кандидата в мастера спорта по самбо и по дзюдо и предложили сделать выбор. Я немного заартачился: «Ну как это, я же поступаю вообще на борьбу!» – «Нет, у нас есть отдельные группы по дзюдо, самбо и греко-римской борьбе, поэтому выбирайте». Возникла дилемма: вроде бы в первую очередь самбист, но уже пару раз побывал в «динамовском» зале, где меня так знатно «выхлопали», что, пожалуй, за всю жизнь я столько не падал – поэтому впечатления неизгладимые!

Чемпионат Азии. Челябинск, 25.04.2010 (фото 1)
Чемпионат Азии. Челябинск, 25.04.2010 (фото 2)

Чемпионат Азии. Челябинск, 25.04.2010

Кстати, при самом первом посещении «Динамо» нас встретил товарищ в пограничном маскхалате. Это был довольно известный в силовых структурах Вячеслав Павлович Злобин, майор полиции ОМОН ГУ МВД России по Челябинской области, судья по рукопашному бою. И, кажется, он тогда как раз устраивался тренером по рукопашному бою и сразу навел на нас жути, мол, тут все не просто так, а очень серьезные тренировки и мастера экстра-класса! А потом он провел нас в пустой зал, где я сразу обратил внимание на стенд с фотографиями всех наших чемпионов. На меня это произвело очень сильное впечатление: сразу возникло ощущение особого духа, но тренировки в тот день (среда) не было – и нас пригласили на следующий день. Тогда уж мы прочувствовали разницу в подходах к самбо и дзюдо, причем самбисты занимались на первом этаже, а дзюдоисты на втором. Поначалу мы тренировались с самбистами – куртки у нас были, а вот за кимоно пришлось прокатиться на выходных в Первоуральск.

И уже потом на втором этаже я в полной мере вкусил уроки дзюдо, которые мне там преподали, когда я буквально улетал от любого приема. Даже не представлял, как такое в принципе возможно. Больше всего досталось от Олега Карпова – его молниеносные броски были за пределами моего восприятия. А я ведь тоже что-то умел, например, бросок через спину с колен – но Олег показывал мне наиболее эффективные движения, которые резко ускоряли процесс.

Ну а тренировки на втором этаже вел сам Харис Юсупов, про которого я еще ничего не знал, и ребята мне объясняли, кто есть кто. Тогда же показали легендарного чемпиона Григория Веричева. Видимо, поэтому на приемной комиссии у меня мелькнула мысль: «Веричев – это же дзюдо, вот и записывайте в дзюдо!» В «Динамо» тогда было проще: хочешь заниматься – становись в строй и тренируйся. По весу я оказался под стать Олегу Карпову, с которым у нас получился первый дружеский и творческий контакт.

Но надо было еще сдать вступительные экзамены в институт. Я написал сочинение, сдал биологию и специализацию, где меня заставили делать массу всяких упражнений. В итоге я набрал 14 баллов, как и Дима Аксенов, с которым сдавал в паре специализацию, но он поступил, а я нет, хотя по специальности балл у меня был выше. Позже выяснилось, Дима поступал по какой-то льготе, а я просто «парень из деревни». После института Дима проходил службу в МВД в уголовном розыске и закончил службу в звании подполковника полиции.

Читайте также:
Тренер о тренере

Я пришел расстроенный на тренировку, рассказал Карпову, что не добрал одного балла и не поступил. И тогда Олег подвел меня к Миллеру и объяснил: «Александр Евгеньевич, так и так, Дима не поступил, но парень хороший, тренируется у нас…» А меня там уже и так заприметили, поскольку тренировки я проводил с полной отдачей, никому из мастеров не отказывал в спарринге. Они меня катали, как неваляшку, бросали, как хотели, а я вставал и продолжал бороться.

Видимо, и Миллер оценил мои волевые качества, упорство и предложил поступить в 101-е ремесленное училище на киномеханика, проучиться там курс, а на следующий год гарантированно поступить в институт уже как опытный спортсмен. Я поехал домой посоветоваться с родными, и вместе с отцом мы вернулись в Челябинск. Отец встретился с А.Е. и позже признался: «Твой тренер очень понравился, такой серьезный, вразумительный…» Я подал документы на специальность «киномеханик».

В тот год из Первоуральска в институт не поступили трое: Саня Желтышев, Дима Коростылев и я, но тренировались мы в разных секциях, поэтому друг о друге узнали только в Челябинске. Коростылев боролся очень ярко – и вместе с Желтышевым они без долгих размышлений настроились на дзюдо. По предложению Миллера нас всех пригласили остаться в училище, хотя сам он уже был тренером в «Динамо», но и в училище всё оставалось под его контролем.

Присоединяйтесь к нам в Telegram

facebook
twitter
youtube
instagram
google plus
vk

Условия в общежитии были отличные – хорошая мебель, пружинные кровати, чистая кухня… Мы оказались соседями с Талгатом Аубакировым, Славой Шишкиным, Олег Карповым, Вадимом Полоховым и Андреем Боярчуком. Там же жили и крепкие ребята из Магнитогорска. Позже из Магнитки в общагу приехал Владимир Дегтярев, с ним мы долгое время жили в одной комнате. Самым внушительным и даже страшным в общаге мне показался Володя Попов. А Женя Леонтьев был вообще человек-легенда – считался старшим по общежитию и пользовался непререкаемым авторитетом. Если возникали какие-то споры – все шли к нему. Когда я появился в училище, он уже не боролся, результатов его тоже не знаю, но у меня сложилось впечатление, что он всю жизнь жил в общаге.

Поближе я сошелся с Андреем Ташлинским и Салаватом Мингазовым. Андрей такой веселый и заводной, хоть и сильно меня дубасил. Потом он пропал – служил в армии, а когда вернулся, стал каким-то злым, я даже боялся с ним бороться и обходился с ним осторожно. Андрей и в тренировочной схватке мог добороться до драки без правил. Если что-то не получалось – нервничал, психовал, сильно заводился. Я не мог понять, зачем на тренировке рубиться до последнего вздоха? Да он и в обычной жизни на редкость эмоциональный.

А вообще ребята постарше мне тогда казались настоящими «звездами» – они уже много знали, умели и старались передать навыки в самых разных областях знаний и умений. Общагская жизнь оказалась весьма занятной и такой веселенькой. Тем более учиться на киномеханика было легко. На эту специальность приглашались деревенские ребята с некоторыми отклонениями в развитии, но даже и они вполне успевали. В самом училище мы не тренировались, разве что по утрам занимались на спортивной площадке во дворе, где было всё здорово оборудовано: всевозможные тренажеры, перекладины, брусья, канаты и проч. По инициативе Миллера его ученики – Сергей Шумков, Володя Попов, Андрей Ташлинский и другие – сами и построили эту площадку. Такие, как я, оказались на всем готовом. С 1987-го Александр Евгеньевич полностью перешел в «Динамо», но продолжал курировать и училище.

В «Динамо» мы ездили большим, дружным коллективом: Шишкин, Аубакиров, Карпов, Полохов, Боярчук, Желтышев, Вафин… На 28-м автобусе до Областной больницы, потом на троллейбусе или трамвае до «Динамо». Проблема оказалась в том, что после утренней тренировки надо было куда-то себя деть. И Миллер договорился в обкоме комсомола, чтобы нас, пять-шесть ребят из общежития, кормили в обкомовской столовой. Было здорово: разнообразно, качественно и сравнительно дешево – за такие деньги в городе нигде не поешь, даже в институтской столовой заметно дороже. Причем в столовую мы просачивались через черный ход – продуктовый лоток со двора. Потом спокойно рассаживались, обедали и обратно выходили через главный вход, уже как белые люди. Кстати, тогда мне хватало на питание одного рубля в день!

Читайте также:
Путевка в жизнь Талгата Аубакирова

Но, конечно, самое главное – мне сильно повезло со спаррингами. Тренировки с Шишкиным, Карповым и Аубакировым позволили мне быстро наращивать мастерство. Слава был великолепный тактик с классической техникой, Олег обладал феноменальными скоростными данными, ну а стиль борьбы Талгата – это просто неописуемое разнообразие интеллектуальных придумок и вывертов! Он сочинял крайне сложные броски, далекие от классических. Шишкин с Карповым боролись в разных категориях и между собой практически не встречались, а вот Талгат и Слава сталкивались часто.

Мне казалось, «неформальным лидером» в команде был Талгат. Он всегда над кем-то подшучивал, подтрунивал, но в любой момент был готов поддержать друга, посоветовать. Яркий персонаж, душа компании – то дело какое-то «замутит», то праздник придумает, то просто соберет всех на чай. У него была своеобразная философия по поводу денег и вещей – он легко тратил свои средства, так же легко они к нему возвращались. Но никогда в нем не чувствовалась корысть или скупость.

бк
Фото из архива Дмитрия Семикина

Читайте ПРОДОЛЖЕНИЕ:
«Гладиатор» Дмитрий Семикин (часть 2)

Читайте также:
Архив рубрики «Победа любит нас. История южноуральского дзюдо». Том 2
Проект «Начало конца»
Проект «Социум и власть»
Проект «Медная история»

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram

f
tw
you
i
g
v