Бизнес и Культура

Господин Головлев

Анонсированная ранее площадка «Начало конца»

см. «Серега, нас ждут такие перемены!» >>

предполагает публикацию воспоминаний наших героев и авторов, рассказывающих не только о 1980-х годах, но и о последовавших за ними «лихих девяностых».

konets-logo-1

бк представляет небольшой отрывок из книги Юрия Шевелева «Недалекое прошлое. Павел Рабин: анатомия приватизации» (Диалог-холдинг, 2005; бк1, 2011) в связи с тридцатилетним юбилеем начала горбачевской перестройки и последующим обновлением общественно-экономического облика нашего горемычного Отечества по либеральным лекалам западных консультантов.

Настоящий отрывок посвящен незаурядному «творчеству» выдающегося челябинского чиновника, депутата Госдумы РФ, «кошелька» партии «Демократический выбор России», фронтмену процесса приватизации в Челябинской области – Владимиру Головлеву, которому мы обязаны столь неоднозначными историческими итогами…

golovlev1-1

 

✹    ✹    ✹    ✹    ✹


Масса шумных публикаций в российской прессе, десятков или даже сотен томов уголовных дел посвящены герою этого рассказа Владимиру Головлеву, но уж коли в названии главы — неприкрытый намек на бессмертное творение М.Е. Салтыкова-Щедрина, так по случаю и откроем его томик. «Арина Петровна… успела удесятерить свое состояние. С изумительным терпением и зоркостью подкарауливала она дальние и ближние деревни… У нее была слишком независимая, так сказать, холостая натура, чтобы она могла видеть в детях что-нибудь, кроме лишней обузы. Она только тогда дышала свободно, когда была одна со своими счетами и хозяйственными предприятиями, когда никто не мешал ее деловым разговорам с бурмистрами, старостами, ключницами и т.д.» А сынок ее старший, в котором «гнездилась проклятая талантливость», звался Степаном Владимировичем. «К несчастию, это был даровитый малый, слишком охотно и быстро воспринимавший впечатления, которые вырабатывала окружающая среда. От отца он перенял неистощимую проказливость, от матери – способность быстро угадывать слабые стороны людей».

Чем черт не шутит, может, герой нашего повествования – Владимир Головлев – и был в прошлой жизни тем самым Степаном или его папенькой, но факт остается фактом: он, бесспорно, достоин пера классика. Пера такого под рукою нет, но есть возможность послушать рассказ предпринимателя Павла Рабина о реальных событиях конца прошлого века в одной из провинций бывшей Российской империи – Челябинской губернии.
 

✹    ✹    ✹    ✹    ✹

 
Давайте вспомним, как победоносно шел по стране ваучер — знамя и символ приватизации в России. Его жизнь вместилась в пресловутые пятьсот дней от начала девяносто третьего года и до последнего аукциона в середине девяносто четвертого. При таких колоссальных экономических, социальных, имущественных изменениях невозможно обеспечить необходимую организацию, тем более, справедливость. Хотя бы потому, что необходимой справедливости, как и осетрины второй свежести, просто не бывает. Справедливость – понятие субъективное. Отмеренная кем-то, она никого другого уже не устроит.

golovlev1-2

Приватизация проходила во многих странах, были накоплены методики, аналитические разработки, которые нам и предлагали в качестве западной помощи. Анатолия Чубайса как менеджера (многие считают его гениальным) обязали реализовать безналичную схему разгосударствления посредством личных приватизационных счетов. И тут появилась идея – ваучер. Откуда она пришла? Из иностранной помощи? Слово — калька из иностранного лексикона, а по-русски — приватизационный чек.

Чубайс увидел в нем возможность быстрого осуществления процесса приватизации и более точного управления в сравнении с безналичными счетами. Закрытые безналичные счета — вообще нечто малопонятное, плюс раздолье для коррупции. Чубайс и поменял их на ваучеры. Действительно сильная идея: каждый человек получил в руки кусочек Родины. Нам же твердили всю жизнь, что все принадлежит народу, вот и получили, наконец, свою долю. Принято обвинять Чубайса в обмане, ведь большинство так и не приобрели обещанные каждому две «Волги» на один ваучер. На самом деле, если кто-то правильно вложил свой приватизационный чек (например, в «Газпром»), и немного потерпел, то получил куда больше…

В большинстве же народ ваучер взял, обменял на водку и пропил. Был случай, когда во Владимирской области землю отдали крестьянам, реально нарезав участки в собственность. Тут же всё продали на выпивку. Один человек скупил эти участки. И те же мужики на этих участках теперь батрачат за копейки и окончательно спиваются. А скупивший живет благополучно, пока его не раскулачат очередные комбеды и чекисты. Кто виноват? Опять Чубайс?
 

 
Реализованный процесс приватизации не был единственно возможным. Но он был неоспоримой поворотной точкой реформ.
 

✹    ✹    ✹    ✹    ✹

 
Рыночные преобразования вызвали из небытия большое число новых людей: как профессионально подготовленных советской системой специалистов (финансистов, экономистов), так и просто энергичных, умных, талантливых. Такие люди появились и в провинции. Они осуществляли преобразования на своей малой родине, по ходу обретая известность и в российском масштабе. Например, есть немало публикаций на тему «Челябинцы во власти». Виктор Христенко, Александр Кушнарь, Александр Починок, ну и, безусловно, Владимир Головлев, трагически погибший в августе 2002 года. Нельзя не вспомнить эту фигуру, противоречивую, нестандартную, но всеми корнями выросшую из глубинки.

golovlev1-3

Я познакомился с Владимиром Ивановичем, когда он работал председателем Комитета по управлению государственным имуществом (КУГИ) Челябинской области. Приватизация стала возможной только потому, что в кратчайшие сроки Чубайсу удалось создать необходимые институты и механизмы для управления процессом в масштабе всей страны.

Быстро сформировались региональные структуры, которые непосредственно проводили экономические реформы на местах. Западные страны предоставили набор методик, ни одна из которых, по моему мнению, так и не прошла адаптацию в России. Однако Запад оказывал финансовую поддержку, которая главным образом направлялась на методическое обеспечение рынка ценных бумаг, создание системы оборота ваучеров и разработку законодательной базы.

Полагаю, всего было выделено около ста миллионов долларов, да и те большей частью израсходованы нецелевым образом или разворованы. Но в городах и весях нашей необъятной родины уже появились люди, которые быстро все поняли без западных методик на российский манер.

Не очень хорошо знаю историю Головлева до того, как он занял место председателя КУГИ. Впервые мы встретились в феврале девяносто третьего года. Познакомились в связи с тем, что в декабре девяносто второго я создал чековый инвестиционный фонд, предполагая, что приватизация должна опираться на структуры, способные вовлечь в процесс практически всю страну, а для нас – всю область.

Безусловно, обслуживание такого масштабного проекта должны были осуществлять квалифицированные специалисты и соответствующие организации, а не нечистоплотные и безграмотные проходимцы. В то время еще не было лицензирования подобной деятельности и механизмов ее регулирования и контроля. Любой желающий мог торговать ценными бумагами. Для профессиональной деятельности человек должен был иметь квалификационный аттестат и сдать соответствующий экзамен. Но на практике и это оказывалось необязательным. На городских рынках открыто стояли люди с табличками «Куплю-продам ваучеры, акции, доллары, золото».

Я подготовил аналитическую записку о принципах становления фондового рынка и его инфраструктуры в Челябинской области. Не в столице, где все обеспечивалось западными деньгами, а именно здесь, на периферии. Надо идти в КУГИ. Головлева абсолютно не знал, слышал только о каких-то скандальчиках, которые он к себе притягивал.

В это время проходила так называемая малая приватизация: обретали хозяев торговые организации, предприятия общественного питания, мелкие муниципальные учреждения. Естественно, случались конфликты. Мы пытались приватизировать здание, в котором находился Кустовой вычислительный центр управления торговли. В ответ на наши запросы появились какие-то письма, подписанные Головлевым, угрожающие и, как нам казалось, незаконные. Таким образом, уже тогда имя Головлева связывалось с некими недоразумениями.

Итак, со своей запиской прихожу к Головлеву. Фактически мой первый визит в начальственный кабинет. Головлев не просто чиновник, а уже местная знаменитость. Внешне никак не похож на большого начальника, выглядит абсолютно непрезентабельно. Но принял нормально, внимательно выслушал, согласился. Видно было, что понимает с полуслова, хотя я излагал довольно сумбурно. Покивал: да-да, конечно, мы теперь с вами делаем одно большое дело государственной важности.

Позже в официальной обстановке мы не встречались. Но почти все, что я написал в той записке, он реализовал. По-другому, по-своему. Я предлагал, например, некий масштабный методический центр с участием госструктур для консультации населения. Головлев вскоре организовал цикл просветительских передач на местном телевидении. Передачи были интересные, привлекали, заинтриговывали.
 

✹    ✹    ✹    ✹    ✹

 
Имя Головлева часто связывают с Чековым инвестиционным фондом социальной защиты населения (ЧИФ СЗН), который, конечно же, был создан по его меркам и находился в зоне его постоянного пристального внимания. Фонд СЗН был зарегистрирован значительно позже моего фонда, но, активно используя административный ресурс, «раскрутился» значительно быстрее.

golovlev1-4

А самое главное, Головлев еще до фонда сумел создать Челябинскую областную инвестиционную компанию (ЧОИК) и оперативно провел соответствующее решение через областное руководство. Жили-были чиновники, и вдруг нагрянула приватизация. Хочешь или не хочешь, а деваться некуда, надо делать, что указывают сверху. Но, во-первых, никто не понимает, что это такое, а во-вторых, не хочется терять контроль над людьми – ведь предприятия уйдут на свободу вместе с директорами. Как тогда руководить, как власть свою демонстрировать?

Головлев мигом понял, что никто ничего не понимает. Он сумел провести тезис о необходимости взять приватизацию под контроль государства. То есть, убеждал он руководителей области, мы создадим ЧОИК, куда все предприятия должны будут вложить по 20 процентов своих акций, и руководство области, как крупный акционер, получит возможность контролировать все акционерные общества, отдавшие свои доли в ЧОИК.

Вскоре вышло соответствующее распоряжение областного руководства, подписанное председателем областного совета депутатов, и предприятия начали практически бесплатно передавать крупные пакеты своих акций в ЧОИК. Ну ладно еще, если это какая-нибудь «Автоколонна № 555-бис», которая в тот момент была на плаву, но в списке оказалось более восьмидесяти предприятий, в том числе и настоящие жемчужины индустрии Южного Урала.

А двадцать процентов вкупе с административным ресурсом обеспечивали во многих случаях возможности контрольного пакета. Но Головлев формально ко всему этому никакого отношения не имел. Он умный, быстро мыслящий, умеющий мгновенно схватывать суть явлений, далеко видеть их развитие и сразу же придумывать «законоподобный» механизм реализации собственных интересов. При всем при том идея создания ЧОИК встречалась на «ура» и реализовалась без видимого участия Головлева. Он просто подтолкнул, подсказал идейку, а дальше пошло-поехало привычным чиновничьим порядком.

Итак, появилась крупнейшая инвестиционная компания, в которой сосредоточилось огромное количество акций приватизированных предприятий, и которую власть держала за короткий поводок.

Следом был создан упомянутый фонд СЗН уже по вышедшим постановлениям и законам, а ЧОИК стала управляющей компанией фонда. В новоиспеченный фонд загнали со своими ваучерами бюджетников: учителей, врачей, милиционеров, гэбэшников… «Под козырек» и вперед – сдавать свои чеки.

Таким образом, всего через полгода после создания фонд СЗН насчитывал около 300 тысяч акционеров. А, например, мой фонд «Доверие», созданный несколькими месяцами раньше, только через год сумел привлечь около двадцати тысяч акционеров. Такова сила административного ресурса. На разных чиновничьих местах сидели люди из команды Головлева, подконтрольные ему. Они принимали решения в соответствии со своими полномочиями. А руководство области было уверено, что контролирует процесс…
 

✹    ✹    ✹    ✹    ✹

 
Приватизация в России развернулась по полной программе. Во всех уголках страны проводились чековые аукционы. И вдруг на одном из них в списке выставленных на продажу предприятий я увидел ЧОИК. То есть, эта компания уже как акционерное общество продавала свои акции. Ничего подобного не могло быть в принципе, потому что она являлась вновь образованным предприятием и не подпадала под закон о приватизации.

Законом предусматривались три варианта приватизации, но ЧОИК выставлялась по не предусмотренному законом четвертому варианту. Это был нонсенс, какая-то абсолютно дикая схема, некий «подпоручик Киже», но, как бы то ни было, акции компании продали на чековом аукционе по полной формальной процедуре.

К тому моменту уже были созданы и опробованы организационные процедуры обслуживания чековых продаж, а значит, появились коррупционные механизмы достижения преимуществ. Аукцион можно выиграть, имея информацию о поступлении чеков, а информацией Головлев мог владеть первым, ибо все структуры, которые собирали чеки, подчинялись Фонду имущества, который, в свою очередь, контролировался КУГИ, и для Головлева никаких тайн быть не могло.
 

golovlev1-5

 
Рекорд всех российских чековых аукционов был установлен при продаже именно ЧОИК. Суть в том, что, чем больше акций предприятия приходилось при продаже на один ваучер, тем дешевле предприятие. И наоборот, чем меньше акций на один ваучер, тем предприятие дороже.

При продаже ЧОИК на один ваучер пришлось несколько тысяч акций, то есть компания оказалась баснословно дешевой, но в ней было собрано по 20 процентов акций восьмидесяти девяти предприятий области, и, кроме того, она управляла фондом СЗН, то есть все акции фонда, по сути, также принадлежали ЧОИК. Вдруг получилось, что некто за несколько ваучеров стал владельцем компании, в которой представлен весь цвет экономики региона.

Что это? Мошенничество? Попробуй доказать в суде. Воровство? Найди статью под такое воровство. Прокуратура занималась этими делами, что-то пыталась вменить Головлеву, но обвинить его было трудно, потому что он сам ничего не подписывал, и потому что его придумки были беспрецедентны.

Все объяснялось издержками неадекватного законодательства. Головлев тщательно продумывал всю хитроумную операцию и всегда доводил ее до конца. Уверен, кроме него, никто и не догадывался, к чему всё приведет в конечном счете.

Зачем он это делал? Процесс ради процесса? Желание несметно обогатиться? Думаю, деньги, как таковые, Головлева в личном, бытовом смысле не интересовали. Прокуратура искала какие-то коттеджи под Москвой, собственность за границей.

Допускаю, что-то имелось, но для личного потребления деньги ему не требовались. Никогда. До самой смерти он так и ходил в затрапезной одежде, жил с матерью в двухкомнатной квартирке в отдаленном районе Москвы. У него не было жены, детей, он никогда не отдыхал на курортах.

В большом количестве деньги требовались Головлеву для осуществления крупных операций. Как в большом бизнесе, когда важен не объем заработанных денег, а возможность продумать и изящно реализовать бизнес-идею.

Деньги помогали Головлеву исполнять роль, которую он осознал для себя с самого начала своей деятельности, а может быть, и в начале сознательной жизни – роль кукловода. Быть кукловодом крупных фигур, включая Чубайса и Гайдара, чрезвычайно «волнительно и архиинтересно».

Деньги могли защитить на политическом уровне. Политическая афера являлась для него, бесспорно, главной в жизни. Не собственно власть, а именно активное участие в российской политической интриге. Деньги, которые Головлев получил (не скажу, что заработал) большие деньги…

Кое-что я знаю конкретно, о чем-то догадываюсь, представляя ценность того, что было под его контролем. Могу согласиться с прокурором области, что общая сумма составила сотни миллионов долларов. Но полагаю, все эти деньги ушли на партийные дела.

Почему Головлев достиг таких политических высот? Он с самого начала держался одной идеологической парадигмы – правой – и фактически одной партии, лишь в самом конце жизненного пути образовав нечто свое вместе с Сергеем Юшенковым, также впоследствии ставшим жертвой заказного убийства. Головлев во многом определял финансовую основу партии. И тогда, когда партия находилась в фаворе, и тогда, когда она потеряла прежние позиции.

Роль кукловода он именно играл. Его главное внутреннее удовольствие – незаметное манипулирование сильными мира сего. Незаметное для них, незаметное для остальных.

Кто он такой на самом деле? Носитель сильной идеи, способный к решительным действиям? Или обладатель завораживающей электорат-харизмы? Ничего подобного!

Но Головлев контролировал очень большие деньги и держал в руках изощренную политическую интригу, в которую вовлекал всех, кого считал нужным, от мала до велика.

Мне абсолютно непонятно (не знаю, понятно ли было Чубайсу, Гайдару, Юшенкову и иже с ними), почему ближние соратники Головлева души в нем не чаяли. Он их постоянно подставлял, в грош не ставил, а они ему были преданы до конца. Многие работали с ним рядом, многие на расстоянии, но все выполняли функции в большой игре Головлева, словно попав в поток и двигаясь в заданном направлении.

Одни тонули, другим удавалось выкарабкаться. Но именно Головлев с самого начала формировал это русло.
 

golovlev1-6

 

Кризисный менеджер Игорь Липатников
вспоминает о Владимире Головлеве

С Владимиром Ивановичем Головлевым у меня было скорее заочное знакомство. Мы пересекались считанные разы, и в памяти остались на редкость любопытные эпизоды, связанные с главным «приватизатором» Челябинской области. Могу, например, рассказать, как он, будучи государственным чиновником, подписывал важные документы по приватизации предприятий в начале 90-х годов. Характерная картина: секретарь подходит к Головлеву с документом, на титульном листе которого требуется его подпись. Тот нехотя достает ручку, берет ее за самый конец (противоположный перу) левой рукой и, почти не глядя, быстро чертит в правом верхнем углу какую-то волнообразную закорючку. И секретарь ничего не может ему возразить, мол, почему вы, Владимир Иванович, не расписываетесь, как следует?

А что с него взять? Формально он руку приложил. Чего еще надо? Это же не банковский чек. И все дела: главное — потом не докажешь, кто расписался.

Еще я был свидетелем занимательной истории, связанной с приватизаций крупного строительного треста. Началось с того, что начальник этого предприятия обратился к Головлеву с предложением приватизировать трест. Головлев поначалу вскипел: дурак ты, батенька, трест принадлежит Минсредмашу, десять тысяч работников, какая может быть приватизация? Потом поостыл и говорит: ладно, отдашь мне 30% акций, тогда я все устрою. А начальнику очень хотелось, чтобы трест был частным, и он согласился отдать долю.

Головлев обещание сдержал и протащил трест через все приватизационные препоны и инстанции, причем это предприятие стало частным буквально за копейки. Схема была примерно такая. Вначале было создано арендное предприятие – закрытое акционерное общество на десять тысяч (!) акционеров. В него записали весь трудовой коллектив, который за смешную сумму получил в собственность все государственное имущество, а Головлеву было отписано 30%. Но вскоре люди прозрели: 70% акций разделены на десять тысяч человек поровну, а у одного Головлева под контролем оказалось 30%. Кто хозяин треста? Он и хозяин, потому что на общее собрание акционеров, где решаются ключевые вопросы по управлению предприятием, физически невозможно собрать такое количество собственников.

Головлев — хозяин. А они — статисты: бегали, бумаги собирали, арендное предприятие создавали… Свой пакет акций Головлев по отработанной схеме перевел в Челябинскую областную инвестиционную компанию – знаменитую ЧОИК, где таким образом было собрано 186 предприятий. Фактически ЧОИК контролировала весь цвет региональной экономики.

Когда руководители треста поняли свое незавидное положение, они обратились ко мне за помощью: доказать, что г-н Головлев – мошенник. Мы были молодые, азартные, брались за самые безнадежные дела, и кое-что нам удалось тогда сделать, но это совсем другая история…

Читайте продолжение:
Господин Головлев (продолжение)

Текст: Юрий Шевелев

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

f
tw
you
i
g
v