Бизнес и Культура

Игорь Иванов: Очень не хватает людей…

 Текст  

Редакция бк продолжает листать подшивки старых журналов и представляет удивительно откровенный разговор (журнал “Челябинск” № 1-2, 2009 г.) между публицистом Юрием Шевелевым и полковником милиции Игорем Ивановым (ныне генерал-майором полиции).

Юрий Шевелев и Игорь Иванов

Вслед за историком Игорем Нарским и детским реаниматологом Игорем Федоровым в рубрике «Жизнь людей» – еще один Игорь, начальник УВД города, полковник милиции Игорь Иванов. Если первый герой посвятил себя изучению жизни наших предков, а второй – возвращению к жизни детей, то новый герой в силу своих профессиональных обязанностей имеет честь, дорогой читатель, отвечать за безопасность нашей жизни…

Юрий Шевелев: Всегда интересна траектория успешной карьеры. Ведь многие люди долго мечутся по жизни, пока не определятся со своим предназначением. Что потянуло вас в милицию, кто подтолкнул, направил, может быть, родители?

Игорь Иванов: Они никак не были связаны с правоохранительными органами, родственники тоже. Отец – инженер, мама – экономист: нормальная, здоровая семья. Я бы слукавил, сказав, что с пеленок мечтал стать милиционером. А родители, конечно, подталкивали и направляли. В детском саду, не спрашивая согласия, отец отдал меня в шахматную школу – ему хотелось упорядочить мой ум. Зато в школе я сам выбрал настольный теннис и вообще втянулся в спорт, а в старших классах увлекся гуманитарными предметами. Тогда и забродили первые мысли о юридическом поприще, правда, не конкретно о милиции. Но, получив аттестат зрелости, я решил стать военным.

Юрий Шевелев: Влекли погоны?

Игорь Иванов: Да, направил документы в АлмаАту, в высшее пограничное училище, но, когда пришел вызов на экзамены, родители его скрыли. И все-таки мои романтические позывы отчасти были удовлетворены: срочную отслужил в погранвойсках на Дальнем Востоке недалеко от острова Русский. В армии предпринял попытку попасть в Афганистан, был зачислен в резерв, перед демобилизацией думал остаться прапорщиком… Так что судьба могла сложиться по-разному, но вернулся в Челябинск, на моторный завод, где успел поработать до армии. Мне здесь все было по душе: мужской коллектив, конкретное дело, приличный заработок. Кстати, такой штрих – на работу я уходил в половине шестого, а мама вставала на час раньше, чтобы приготовить горячий завтрак. Жизнь как-то устраивалась, но опять повлияли родители, особенно мама, которая настояла на моем поступлении в вуз. Выбрал Свердловский юридический и выдержал конкурс 25 человек на место.

Юрий Шевелев: Как себя ощущал двадцатилетний парень, уже почувствовавший в себе мужчину: хотелось быть лучшим, первым или, напротив, преобладал возрастной пофигизм?

Игорь Иванов: Я скорее держался срединного пути, был вполне уравновешенным, учился спокойно, отвлекался на спорт, жил обычной для своего возраста и того времени жизнью. И, несмотря на то, что учился на следователя, у меня не было осознанного образа профессионального милиционера.

Юрий Шевелев: И именно тогда, во второй половине 80-х годов, в стране случилась перестройка вместе с гласностью и неким ускорением. Мы узнали много удивительного о нашем непредсказуемом прошлом…

Игорь Иванов: Перемены зацепили за живое. Вначале естественный интерес вызвал генсек Михаил Горбачев, явно отличающийся от своих предшественников, героев пятилетки пышных похорон, но вскоре особое внимание приковал уже не формальный лидер, а его оппонент – Борис Ельцин: сам внешний облик, манера поведения, где-то жесткость, где-то откровенность. Это импонировало, тем более наш земляк, уралец. И еще очень мощно зазвучало: «Россия, Россия». Съезды народных депутатов, заседания Верховного Совета – наши студенты просто не пропускали этих из ряда вон выходящих событий, у многих прорезался неподдельный интерес к политике.

Юрий Шевелев: А я ощутил большую тревогу, когда 12 июня 1990 года приняли декларацию о суверенитете России. И совсем недавно из интервью с одним из «прорабов перестройки» узнал: если б российское руководство не продавило акт о независимости, мог бы развалиться не только Советский Союз, но и Российская Федерация, поскольку в автономных республиках крепло намерение выйти на уровень союзных республик. Как будущим юристам преподносились эти исторические события?

Игорь Иванов: Базовые дисциплины оставались, но, естественно, преподавателей волновало происходящее, они позволяли себе откровенные комментарии. Общество разделилось: преимущественно старшее поколение просто растерялось перед натиском событий и новых смыслов, а молодые приветствовали перемены. Последствия 80-х невозможно оценить однозначно: масса различных точек зрения, огромное количество публикаций, куча «специалистов» по реформированию общественно-экономических формаций! Но мы и теперь не понимаем, что тогда произошло, какова, например, роль Ельцина…

Юрий Шевелев: Кажется, Дэн Сяопин отказался отвечать на вопрос дотошного журналиста об историческом значении французской революции 1789 года. Мудрый китайский вождь заметил: прошло так мало времени – всего двести лет. Что вы ощущали на рубеже эпох: тревогу, растерянность или доминировал биологический оптимизм? Молодость, сила, крепкая голова – можно смело встречать любые вызовы…

Игорь Иванов: Нервозность я испытал в армии, когда напряглись отношения с США. Потом первый ощутимый удар – резкое ослабление КПСС, стало можно говорить все, наконец, переломный 1991-й год… Но я начал работать следователем в Курчатовском РОВД, и мне, честно говоря, стало не до рефлексии.

Юрий Шевелев: И все-таки: «Где вы были 19 августа 1991 года?»

Игорь Иванов: На стороне российского лидера, никаких сомнений: перед глазами реальный государственный переворот, а я уже на службе, в погонах, сам веду следствие, ощущаю себя представителем закона. Так что восприятие соответствующее.

Юрий Шевелев: Вы понимали, что выбрали профессию, в которой по определению придется общаться с плохими людьми? Это ведь не увлекательная научная или инженерная среда или, к примеру, художественная или театральная богема, а «чисто конкретные пацаны», мошенники, всякая дрянь. Причем каждый божий день надо думать об этих отбросах общества, жить их жизнью, выводить на чистую воду, а вы совсем молодой, характер еще формируется… Я как-то пытал знакомого милиционера, бывшего предпринимателя: «Чего тебя потянуло в милицию, ты вкусил вольную жизнь, был сам себе хозяин, свободный, удачливый?» Он ответил: «Власть». Вот самая зовущая мотивация – круче, чем воля или деньги.

Игорь Иванов: В первые годы меня влекли не властные полномочия, а интерес к делу, азарт охотника. И отношение к милиции было другое: в обществе еще не успел сложиться образ продажного мента. Зато сегодня любой информационный блок на 90% состоит из негатива, а уж если в грехе замечен сотрудник милиции, это сразу передается первой новостью. Будто в других сферах одни ангелы порхают.

Юрий Шевелев: Начало вашей карьеры совпало с кардинальными реформами в огромной и плохо обустроенной России.

ivanov-2

Игорь Иванов: Потому и сложилась исключительная криминальная обстановка, а на органы пришлась колоссальная нагрузка. Начинались дежурные сутки, следователь с оперативниками в 8 утра садились в машину, к 16 часам приезжали в отделение перевести дух – и опять в машину до поздней ночи: до десяти преступлений за день!

Юрий Шевелев: И все-таки молодому лучше в тисках необходимости. Другой вопрос, как не ожесточиться, не очерстветь, не превратиться в «инструмент по наведению порядка», а остаться человеком. Наверное, я бы не выступил на сороковинах бывшего начальника милиции Валерия Пустового, если б не задел художник Сергей Черкашин, который сказал: «Главное в Пустовом – любовь к живописи». Я попросил слова, хотя в отличие от присутствующих знал Пустового всего год, но он оказался последним в его жизни, самым трудным… Я близко увидел, как уходят из жизни настоящие мужчины. Мы о многом успели поговорить… А главное в нем было не его отношение к живописи, а то, что он любил людей… В 90-е годы у вас было много работы, реальной, опасной, страшной. Какова была внутренняя самооценка – дело делаешь?

Игорь Иванов: Конечно, без разговоров.

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

facebook
twitter
youtube
instagram
google plus
vk

Юрий Шевелев: А мысли о пресловутых ступеньках карьерной лестницы, о звездах на погонах, о друзьях-соперниках или, может, о влиятельных покровителях, о «волосатой руке», как говорилось еще в советское время?

Игорь Иванов: У меня не было ни «волосатой руки», ни «волосатой ноги», да и вообще в начале пути я не задумывался о карьере, работал следователем, старался в меру способностей. Что-то удавалось, мы раскрыли немало преступлений, включая громкие убийства. Начальником я стал в 1996 году, в тридцать лет, будучи еще старшим лейтенантом – скромное звание в таком возрасте: годы ушли на армию, завод, институт. Это сегодня приходят девятнадцатилетние лейтенанты, крепко заряженные на карьеру, а тогда заслуженный офицер Юрий Ковалев, уходя из милиции, предложил меня на свое место начальника следственного отдела, зам. начальника РОВД. Полковничья должность, и в заместителях у меня два подполковника, причем в том же коллективе, где я проработал первые годы.

Отношения складывались очень непросто: все же свои, вместе отмечали праздники, занимались спортом, но надо требовать отдачи, конкретного результата. Психологически крайне неуютно, болезненно. Гораздо легче переходить начальником в новый коллектив, где можно с первых шагов утверждать свою волю, а не ломать прежние отношения. Кстати, тогда и появились какие-то мысли о карьере. Сложилось так, что на первой и каждой последующей должности я проработал по три года…

Юрий Шевелев: Возраст Христа – вершина мужской судьбы, и у вас в эти годы наметился мощный рост, но не просто скачки по ступенькам, а бешеная нагрузка, которую надо было выдержать. Могли и не сдюжить. Принципиальный момент! Силовик, офицер обязан быть сильным духом, телом, умом, но главное – сердцем. И я знаю, как вы относились к Пустовому, пять лет прикованному к постели, как помогали его семье. А ведь многие соратники отвернулись… Человеческого в людях поубавилось… Да и вообще, сегодня образ милиционера буквально страшит – сколько тому примеров! Вот недавняя история в Сатке: менты забили насмерть местного бизнесмена, бойцам ОМОН пришлось охранять отделение милиции от разъяренных горожан. Куда дальше?! Без тормозов, по скользкой дороге в пропасть… Это касается не только милиции – всего общества, а вы за весь город отвечаете, причем миллионный. До какой степени все запущено?!

Игорь Иванов: Работать трудно. Но в милиции никогда и не было легко. Валерий Пустовой возглавлял УВД города с 1985 по 1994 год – время перестройки, начала рыночных реформ: митинги, массовое волеизъявление граждан, август 1991 года, октябрь 1993-го, «лампасники», «матрасники», рэкет. На долю Виктора Лесняка выпали самые выразительные эксцессы второй половины 90-х и начала нового века: шальные, неконтролируемые деньги, обрушение финансовых пирамид, громкие банкротства и дефолт, масштабное мошенничество, ужасные убийства, горькие потери в Чечне, наркотики, беспризорность, обнищание населения. Рынок проник в судебные органы, в надзорные и в правоохранительные структуры, даже в церковь. Людям надо было как-то выжить на этой грешной земле.

Юрий Шевелев: Кто-то едва выжил, а кто-то вознесся до ослепительных вершин материального благополучия, но насколько прочен такой фундамент?

Игорь Иванов: Скоро все прояснится. Мы готовимся к всплеску преступности в первые месяцы 2009 года из-за последствий экономического кризиса: безработицы, девальвации рубля, роста цен… Очевидно, добавит хлопот амнистия и досрочный выход судимых за тяжкие преступления в 90-е годы. Крайне сложно подавить скрытую, латентную преступность. Город поражен кражами из автомашин и похищением колес: каждый день 12-15 заявлений, а сколько случаев незаявленных! Реальный уровень преступности много выше, особенно в экономическом блоке, где до 80% составляет именно латентная преступность. Гарнизону придется работать в усиленном режиме. Но у нас значительный некомплект личного состава, и не только среди сержантского состава – не хватает офицеров. Например, в Магнитогорске средняя зарплата превышает 20 тысяч рублей, а сержант милиции получает 7-8 тысяч. Если он обзаводится семьей и ему приходится снимать жилье, как прожить?

Приходят молодые офицеры в милицию, требования жесткие, законодательство изменилось, и, получив полезный опыт, они уходят в коммерческие структуры, где получают в разы больше. К тому же появилось избыточно много параллельных силовых структур. Наши бывшие сотрудники оседают в судах, в надзорных органах… Госнаркоконтроль вообще наполовину состоит из бывших милиционеров. Нам очень не хватает людей… Беда и в том, что у новичков нет блеска в глазах. Раньше рассматривалось 4-5 кандидатов на руководящую должность, сейчас в среднем звене проблема найти одного. Больше безразличных, которые смотрят на часы в ожидании конца рабочего дня. Чуть жестче режим – работник увольняется, невзирая на объективный рост напряженности, забывая о присяге, подсчитывая переработанные часы, чтобы обратиться в суд за компенсацией. А еще некоторые умники любят сравнивать свое содержание, например, с английскими полицейскими. Горько, но нельзя опускать руки. В милиции не перевелись порядочные люди и даже романтики – не все меряется деньгами.

Юрий Шевелев: Да, в обществе произошел разрыв времен, деидеологизация, потеря моральных ориентиров, но, может, в преступном мире нравы улучшились? Ведь не секрет, что некоторые отъявленные мошенники и бандиты переоделись, стали видными предпринимателями, политиками, законодателями. Вы ведь их наперечет знаете.

Игорь Иванов: Ну, вы, гражданский человек, все точно охарактеризовали. Некоторые из тех, кто в 90-е годы торговал паленой водкой, воровал, убивал; те, у кого рыльце в пушку после приватизации, теперь «добропорядочные» граждане с солидным состоянием и весом в обществе. Процесс легализации криминала завершился благополучно. Нередко старый мошенник лицемерно вещает с экрана телевизора про справедливость, про свои благие начинания, но мы-то прекрасно знаем его прошлое. Гуманизация законодательства, например по наркотикам или имущественному блоку, только усугубляет положение. Наши законы подгоняются под европейские, а общество к этому не готово. На местном уровне мы пытаемся формулировать свои законодательные инициативы, например, по ограничению употребления алкоголя в общественных местах. Сколько в связи с этим скандалов, жалоб! Необходимо запретить использование пиротехники в будние дни. Это дикость, когда вдруг под окнами жилых домов начинается пальба…

Юрий Шевелев: Ну, это как бы бытовые явления, а каково влияние «паханов», криминальных авторитетов? Стало известно о расформировании Управления по борьбе с организованной преступностью…

Иванов: Да, на его базе создается Центр борьбы с экстремизмом и будет сформировано подразделение по защите свидетелей, поскольку преступники рано или поздно выходят на свободу. Но среди «авторитетов» ярких фигур в Челябинске нет. Есть эдакие полуавторитеты, ну и спонтанно, как грибы после дождя, возникают вооруженные группировки. Недавно мы раскрыли убийство хоккеиста: задержанным вменяется еще шесть убийств. Раскрываем другое преступление – выявляется девять заказных убийств.

Юрий Шевелев: Ваша профессия – одна из силовых скреп государства, а силовику очень трудно сберечь в себе человеческое начало. Кстати, полковник Пустовой как-то не вписывался в нынешние представления о милиционере. И не потому, что был на редкость многогранной личностью, а именно потому, что очень многим помог в жизни…

Игорь Иванов: И после смерти тоже. Он, даже уйдя в отставку, продолжал помогать семьям погибших сотрудников. Милицейский Мемориал имени В.Т. Масленникова, ставший заметным спортивным событием международного уровня, навсегда связан и с именем В.П. Пустового. Имена двух близких друзей-офицеров соединились навечно. И для меня Мемориал стал личным: в 2002 году в день его открытия умерла моя мама. Она так мало прожила, так горько это сознавать… С каждым годом больнее… Наше местное медицинское светило прямо в глаза объявило ей смертельный диагноз… Мама сникла, а я не сумел ей помочь хоть как-то зацепиться за надежду… Не долюбил, не дозаботился…

Юрий Шевелев: В начале разговора вы вспомнили, как мама ради вас вставала ни свет ни заря. В этом «штрихе» вся суть. Именно забота о ближнем и надежда на спасение придают вечный смысл жизни, но не какие-то мужские потуги в самовыражении и экспансии… А силовики должны знать свое место. Но место это – святое, и пустым быть не должно.

Фото Александра Соколова

Читайте также:
Архив рубрики «Победа любит нас. История южноуральского дзюдо». Том 2
Проект «Начало конца»
Проект «Социум и власть»
Проект «Медная история»

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram