Бизнес и Культура

Industrial. Парадигма политеха

 


6s

Речь идет не о возрождении производства тракторов на ЧТЗ или пролетарского образа жизни. Но есть некий культурно-психологический стержень, образ, матрица, в ячейках которой строится региональное сообщество и его представление о себе, придающее мотивацию к развитию. Например, что для Америки – Лос-Анджелес? Это богема, кино, сценарии, звезды, досуг, море. Что такое – Детройт? Промышленность, автомобили, труд, упадок и надежда на новое возрождение того, что было предметом гордости. А Нью-Йорк? Это Манхэттен, искусство, литература, музеи, галереи, разгул демократии и толерантности, творчество и политика. Техас? Нефть и ковбои, южный моральный консерватизм, гигантомания и хайвеи в пустыне. Сан-Хосе и далее? Силиконовая долина, инновации, технологии будущего, виртуальный мир. Мы можем уверенно судить и о Москве, Питере, Новосибирске, Владивостоке… industrial-11Но что такое Челябинск сегодня? Нам бы хотелось иметь основания считать: это лучшие в стране политехнические кафедры, «яйцеголовые» технари, компьютерщики, мастеровитые потомственные рабочие и инженеры. А еще – это место притяжения для российского и мирового индустриального искусства; современное, трезвое, технологичное мышление элиты и лучший физико-математический лицей страны… Кое-что из этого перечня у нас уже есть, не правда ли?

В мире набирает популярность индустриальное искусство, пользующееся устойчивым спросом в определенных (развитых!) странах или регионах. У соседей-свердловчан готовится уже третья индустриальная биеннале современного искусства с зарубежными «звездами». Это чрезвычайно интересная и содержательная затея при энергичной поддержке администрации губернатора. И Челябинск мог бы провести серию фестивалей индустриального искусства, начиная от живописи и заканчивая industrial-роком – от Луиса Лозовика до Жерара Триньяка. Они стали бы событиями не менее резонансными, чем чемпионат мира по дзюдо, который, кстати, потряс воображение всех любителей и знатоков борьбы! И индустриальное искусство может быть особенно органично внутреннему содержанию и истории региона. У нас масса возможностей для подобных шоу: пустующие корпуса предприятий, огромные территории – один «Станкомаш» чего стоит! Или ЧТЗ, АМЗ… Можно проводить рок-концерты, выставки инсталляции, живописи… заявиться в мире как «евразийский центр индустриального искусства», что будет способствовать смене имиджа региона, а точнее – возврату его естественного образа, вытекающего из истории и самосознания живущих здесь людей, способных ощутить себя как уникальную, интеллектуально оформленную культурную общность.


7s

Через подобные метаморфозы прошли известные западные города, которые в одночасье утрачивали смыслы индустриальной эпохи – Бирмингем, Манчестер, Питтсбург и прочие. Детройт сейчас возрождается именно на этом пути, обретая новые смыслы, ценности и ресурсы не вопреки, а на базе своего индустриального прошлого, превращая умершее материальное в некий новый, живой культурный продукт, образ. Несколько американских миллиардеров сознательно и в соответствии со своими бизнес-интересами заново возвращают Детройт к жизни. Они построили внутри города бизнес-центры, вокруг них городки с заново созданной структурой досуга, культуры, сервиса. Перевели для их обслуживания тысячи сотрудников своих фирм. Новая среда в легендарном городе стала очень привлекательной для специалистов и молодых семей уже потому, что тот суперсовременный образ жизни, который можно вести в Детройте на $3000, на Манхэттене будет стоить $13 000.
industrial-8
Примерно так можно переформатировать и наши провинциальные города, насытив их привлекательной культурной средой обитания, которая позволяет поддерживать высокий уровень жизни и потребления населения, обладающего меньшими доходами, нежели в столицах. Одно дело – ты в Москве получаешь $2000-3000, и совсем другое – в Челябинске. И сюда потянутся люди из центральных городов, будет реально развиваться наша знаменитая конурбация с Екатеринбургом. Это ведь города близкие не только географически, но и по экономической специализации, и по мироощущению. Здесь может быть общий рынок недвижимости, труда, досуга. А при создании скоростной железной дороги возникнет суперагломерация, перспективная и значимая на карте мировых рынков.

«Детройтский» вариант вполне возможен в Челябинске в сочетании с усилением именно политехнического образования. Конечно, вряд ли возможно затолкать ЮУрГУ обратно в ЧПИ, но реально выработать серьезную программу либо на базе одного из вузов, либо сформировав межвузовский учебно-исследовательский центр (а при нем музей и галерею). Несколько челябинских вузов находятся практически в «разобранном» состоянии и с невнятными перспективами. Они фактически перестают исполнять образовательные и культурные функции. Кстати, ведущий американский (и мировой) технический вуз расположен не в Нью-Йорке, Вашингтоне или в Чикаго, а в скромном по величине штате Массачусетс. Но это мировой стандарт технологического образования и именно он заставляет мир с уважением говорить о Массачусетсе (там, правда, еще и Гарвард есть – с 1636 года).

Сегодня наши земляки «вкалывают» в Силиконовой долине, в каком-нибудь Google, преподают в западных университетах… Они могли бы откликнуться на идею организации совместных образовательных программ при государственной инициативе или поддержке губернатора. Мы пока еще живем в открытом мире – поэтому вполне реальна работа западных специалистов в институте, сориентированном на подобные программы обмена, лекционные курсы, круглые столы, неформальное общение… industrial-6Это все равно живой процесс адаптации региона в глобальном рынке. Если здесь могут готовить специалистов, востребованных в Силиконовой долине, значит, надо создавать условия для их работы и на родине. И тогда Челябинск проявится на мировой карте образования и культуры, а далее и экономики.

Еще раз упомянем чемпионат мира по дзюдо, проведенный в Челябинске в августе 2014 года. Шоу получилось выдающееся. По свидетельству знатоков, никакие недавние чемпионаты в Роттердаме (2009), Токио (2010) или Париже (2011) даже не стоит сравнивать с челябинским. А почему? Там, на Западе и даже на родине дзюдо в Японии, давно все предельно рационализировано, каждый евро посчитан. Кстати, и здесь было что считать: в том же Парке дзюдо вокруг «Трактор-арены», кроме массы культурных мероприятий, процветала и коммерция – сколько там продали еды и напитков, маечек, фенечек, книжек… Не говоря о том, что все билеты на трибуны были проданы до начала турнира. Возможно, у нас так круто получилось, потому что дзюдо в России – зона особого внимания власти, а значит, и бюджетных вливаний. Но в нашей ситуации это можно считать благодарным вложением, исключая какие-то излишества и понты. Подобные затраты возмещаются позитивными имиджевыми сдвигами – не с точки зрения пустопорожнего пиара про «край, где сбываются мечты», а на реальных основаниях, на резонансном факторе качественной организации события. Если Челябинск есть на мировой спортивной карте, значит, он может появиться в искусстве и образовании. И это мощно притягивает ресурс.


8s

В России всегда избыточное значение имеет власть, административный ресурс. В Челябинске готовились к тому, что на чемпионат мира по дзюдо должен прилететь президент Путин. Поэтому, как бы, и не грех побольше вбухать в такое событие. Понятно, в другие сферы культуры – типа фестиваля современного искусства или industrial-биеннале – бюджетных вливаний не будет. Наверняка никто в региональной власти об этом и не задумывается, хотя наряду с «мужским» спортом (дзюдо, хоккей) и современное искусство могло бы быть уместным для корректировки имиджа региона и привлечения инвестиций. Подобно английским, американским или французским хиппи, которые едут на Гоа, в глубинную Индию и Тибет, – любители индустриального искусства могли бы принести сюда новые идеи и представления о современном мире. И реально способствовали бы наращиванию капитализации региона.
industrial-3
Вспомним, кстати, стимпанк – художественное направление, до сих пор переживающее Викторианскую эпоху пара, механизмов и аппаратов вроде дирижаблей. Это целое направление в искусстве – такое полуфантазийное и постиндустриальное. Его эстетика до сих пор является источником оригинальных идей, технологических и художественных, – для кино, живописи, анимации, архитектурных проектов. Хотя, казалось бы, где современность, а где Викторианская Англия? Но и Челябинск способен стать центром постиндустриального искусства, способен реанимировать свои художественные школы вместо того, чтобы торговать шкатулками из африканского малахита, потому что своего уже нет.

Наверное, на фестиваль искусств наш президент и не приедет – но обязательно приедет какой-нибудь нынешний идол. Ну, скажем, Бенедикт Камбербэтч, что будет еще круче для молодежи. Кто у нас в стране самый богатый? Нет, не какой-то там олигарх – а все население России. Если по отношению к актуальному искусству спровоцировать массовый спрос, скажем, молодежной среды – на этом можно серьезно заработать. Наши промышленные объекты, пришедшие в упадок, могут оказаться вовсе не дряхлыми развалинами, а фундаментом постиндустриальной эпохи. И тогда старые трубы, грязные робы станут культурной основой для новой реальности, а не позорным «отстоем».

К сожалению, сегодня наш регион в значительной степени живет с ощущением безнадеги. И именно поэтому крайне важно уловить, что индустриальная эпоха не просто закончилась, а она перетекает во что-то другое. Например, тот же айфон есть следствие индустриальной эпохи, как и современный сверхскоростной поезд в Японии или Франции. И, скажем, Германия, имеющая сегодня мощный постиндустриальный уклад и передовое профтехобразование, понимает: индустриальная эпоха не прошла даром. industrial-7Наша современная культура тесно связана с советской промышленной культурой, у которой, кстати, много общего с американской. Мы стыдливо подзабыли, что строительство и запуск Магнитки и ЧТЗ были бы невозможны без участия американских инженеров, управленцев и рабочих, поскольку в тридцатые годы Сталин сотнями закупал американские заводы. А в двадцатые годы мы испытали мощный культурный импульс от русского авангарда, который возник после жестоких революционных и социальных потрясений. Именно русский авангард и его звездные идолы вроде Маяковского, Малевича, Родченко, Филонова вдохнули новые смыслы и энергию в «импортированную» индустриализацию, создав бесподобный советский культурный феномен.

И мы до сих пор живем этим затухающим импульсом, органично наложившимся на мистическую традицию понимания Урала как края «черных», но просветленных мастеровых, добывающих из земных недр руду, а из руды – самоцветный «камень знания». А еще благодаря «подвигу тыла» в годы Великой Отечественной мы продолжаем идентифицировать себя «опорным краем державы». Очень любопытно пишет об этом профессор Татьяна Круглова из Уральского госуниверситета, видящая «репрезентацию хтонических сил в искусстве Урала» в особом пристрастии таких художников, как Павел Бажов и Александр Бурак, к теме добычи руды из недр земли.

«…Уральская идентичность складывалась на совмещении горнозаводской и социалистически-индустриальной социальной мифологии. Близость и преемственность этих двух мифологий создавали для саморепрезентации Урала, как могущественного индустриального города-героя, основания, переживаемые как «естественные». Культурная память и коллективное уральское бессознательное не дают симптомов ломки или травмы модернизации, характерных для аграрных общностей. Для людей, живущих на Урале, всегда важно было осознавать, что здесь кроется какая-то очень мощная сила и энергия, равной которой больше нигде нет. industrial-2Страна не могла выживать без Урала, и поэтому наша тяжелая жизнь здесь имела смысл. Эта энергия – не природного происхождения, она напряженно, с затратами физических и волевых усилий создается людьми с утомленными, несколько угрюмыми, перепачканными пылью лицами. Они кажутся вылепленными из той же суровой материи, что и горная порода, которую они добывают и перерабатывают, работа на машинах и станках – их естественное состояние, жизнь на заводе или руднике – привычная и органичная среда обитания….»

Нам крайне необходимо сейчас, в постиндустриальном XXI веке, вложиться в возрождение того самого мироощущения, культурной традиции и образности. И как первый шаг – организовать серию выставок советского искусства, международного индустриального искусства, компьютерных проектов. Они будут интересными современной публике, лояльной к виртуальной мистике художественного творчества и взыскующей собственных, местных корней – возможно, для их последующего экспорта. Подобная стилистика при разнообразии форматов «грозит» большим международным успехом для конкретных участников и позитивным резонансом для территории.

Почему крупнейшая американская компания Emerson давным-давно купила приборостроительное производство нынешнего «Метрана»? Они пришли к нам и очень четко вычленили, что здесь есть и что можно брать… И взяли, на их взгляд, самое перспективное. И это важное производство ныне живет, развивается – оно включено в глобальный рынок, имеет свое особое, прочное место. Понятно, что нашим нуворишам гораздо выгоднее было бы самим раздербанить десяток заводов, продать их на металлолом и получить живые деньги, чем отдавать всяким там американцам, которые умудрились производство сохранить и развить.


9s

Проблема в том, как можно перешагнуть через определенную эпоху и вернуться к индустриализму и постиндустриализму, политехнической сфере на новой основе и на инвестициях в образование и сопутствующие культурные концепты. Понятно, что университет – не просто учебные корпуса и студенты. Это кампусы, досуговые центры, дискуссионные площадки, субкультурная среда, обустроенные территории. И все надо сознательно строить в прямом смысле слова. А что сделали в Челябинске? Застроили огромный перспективный район вокруг ЧелГУ примитивными крашеными «панельками», назвав сие творение на английский манер «АКАДЕМ riverside» и создав там глубоко чуждую науке и культуре социальную среду, тем самым поставив жирный крест на перспективах развития университета.
industrial-9
Впереди еще великое строительство вокруг ЮУрГУ – гостиницы, коммерческие подвалы, обширные парковки прямо в сосновом бору. И при чем здесь университетская территория со своей субкультурой, которой просто физически нужно место, особым образом обустроенное. Вот та граница, где сталкивается будущее с прошлым, – и прошлое у нас, очевидно, побеждает, исходя из своих дремучих, архаичных смыслов и коррупционных мотиваций.

Роль власти должна проявиться именно в организации системы образования, поскольку на этапе становления образование не может зарабатывать на свое содержание. Это не сеть пивных ларьков, которая может расширяться за счет прибыли. Мы, даже рядовые наблюдатели, прекрасно видим, как миллионы бюджетных рублей уходят частным фирмам и МУП, которые проводят крайне сомнительные поставки бюджетным учреждениям, потом банкротятся, а бюджет еще и платит по их долгам! Зато на образование и науку денег у власти нет. В понимании тех же городских чиновников, например, земли университетов – это не «территория будущего», а просто земельный отвод, на котором можно построить доходный дом. Всё. И вместо концентрации ресурсов на главных направлениях мы видим сугубо реактивное поведение власти на очередные эксцессы…

Подменять сегодня определение действительно стратегических направлений развития региона попытками строить какие-то чисто экономические программы типа «Стратегии-2020», да еще вокруг такой подозрительной идеи, как «удвоение ВРП», – крайне опасно. И чего он – этот ВРП – вдруг удвоится? И что вообще значит ВРП для конкретного человека? Что у него удвоится к 2020 году? И кто вообще верит в подобные прожекты, громко артикулируемые властью? Это такая фигура речи, пиар-продукт, листовочка. Тем не менее сами-то чиновники склонны верить в сказки, которые они сочиняют «для народа» в своих пресс-релизах, телесюжетах и т.п. Они смотрят на себя и радуются: ну как же все так ловко воплощается в придуманную ими жизнь. Однако все эти бессмысленные пиар-фантомы не заряжают общество победительной энергией и не проникают в душу каждого его члена особым, прочувствованным доверием к власти…


10s

Френсис Фукуяма написал толстую книгу «Доверие», где показал, что доверие есть основной двигатель современной экономики. Есть у людей доверие к каким-то прогнозам, планам, маркам, товарам, компаниям, руководителям и работодателям – и тогда они эффективно трудятся, экономика развивается, социум и институты крепнут, богатеют. Нет у человека доверия – показатель его экономической и общественной активности стремится к нулю. И у всего общества, внутри которого нет доверия ни к лидерам, ни к институтам, ни к валютам, – не может быть веры в будущее. Доверие –главный социальный капитал. Степень доверия внутри общества – показатель его общей капитализации. И мы возвращаемся к теме глобальной конкурентоспособности страны и региона, поскольку атмосфера сейчас такая, что никому нельзя верить. Ну и как можно на такой базе развивать серьезные бизнес-проекты и строить экономическую стратегию?
industrial-12
Да, в англо-саксонской культуре ключевую роль играют право, юридически состоятельные документы, договоры и проч. Однако все равно даже в самом полном и объемном договоре все тонкости и нюансы не пропишешь. Да и бессмысленно это. По большому, гамбургскому счету, в системе подлинных ценностей во главе угла лежит Доверие. А оно зиждется на репутации. Что такое Microsoft, Google, Apple? Это определенное представление о качестве, исключающее обман, – это честность в отношениях с потребителями, с контрагентами, с аудиторией. Ровно то же справедливо по отношению и к самым разным институтам – полиции, суду, армии, партиям, церкви, правительству, СМИ…

У нас во многом все по-другому – у нас проблемы с репутацией, с честью. А основные рычаги решения подобных проблем лежат в сфере культуры и собственной идентичности, в восстановлении доверия в обществе. А потом уже – все экономические и прочие показатели… Главное, чтобы снова на культурной и технологической карте мира появилась эта точка – Челябинск. А уж мир сам доделает нашу работу. Причем желательно нашими же собственными руками, признав нас партнерами… бк

Фото: Ярослав Наумков
Иллюстрации:
Картины и графика современного французского художника Жерара Триньяка,
работы американского индустриального художника Лукаса Лозовика

 

 
посмотреть статью в PDF

бк № 2(7), 2014

 
 

 

Понравился материал?
Помоги сайту!
Яндекс-кошелек  
Яндекс-кошелек: 41001701513390
WebMoney  
WebMoney: R182350152197
Читайте нас в Telegram