Бизнес и Культура

История Евгения Клюкина (ч. 1)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

Прелесть повествования Евгения Клюкина, мастера спорта международного класса, состоит не только в подробном изложении своей спортивной карьеры, что помогает уточнить ряд важнейших событий в истории южноуральского и отечественного дзюдо.

Этот рассказ на редкость органично вписывается в любимые темы бк«Жизнь людей» и «Недалекое прошлое», в которых мы с большим волнением исследуем судьбы разных людей и историю нашего Отечества…

На татами Евгений Клюкин. Чемпионат России, Красноярск. 1994

На татами Евгений Клюкин. Чемпионат России, Красноярск. 1994

▼    ▼    1    ▼    ▼

Мой отец родился в 1942 году в селе Редуть Мишкинского района Курганской области. В многодетной семье он был последним – седьмым – ребенком. Кроме этих семи, трое умерли от голода: две девочки не прожили и года, одна скончалась в девятилетнем возрасте. Жили тяжко – голодно, холодно, беспросветно. Как выживали? – все работали, даже малые дети. И еще держались вместе – всей семьей, всем родом. Дом состоял из комнаты метров пятнадцати и кухни с русской печью и полатями. Полати – это закрепленные под потолком широкие доски. Дети спали на них и на печи, иногда и в комнате с родителями. Летом, конечно, было проще: можно было ночевать на сеновале и в амбаре.

Предки по линии отца пришли в Курганскую область с Дона – были донскими казаками. Прадеда моего звали Дмитрий Пантелеймонович, знаю о нем немного. Был он физически крепким человеком, работал кузнецом. Говорили, мог побороть двадцать человек подряд на кругу. Такая у них была забава: во время деревенских праздников боролись до победы без отдыха, проигравший уходил, выходил другой – и так далее.

Женились тогда рано, поэтому в двадцать пять лет у него уже было трое сыновей, и в этом же возрасте он и умер. Отец вспоминал: срубили большое дерево, убрали сучья, но, чтобы его удобней было распилить, надо было перенести ствол на метр в сторону. Четыре человека пробовали и не смогли даже поднять за край, а прадед один поднял, перенес на метр, но что-то у него внутри оборвалось – и он тут же умер.

Дед по линии отца – Евгений Дмитриевич – родился в 1900 году, тоже был кузнецом, важным человеком в деревне. Денег за свою работу с людей не брал, да, наверное, в деревне их особо ни у кого не было, работали за трудодни. Люди благодарили продуктами или просто словом «спасибо».

Когда началась война, деда забрали на фронт, он сразу же получил ранение, и после госпиталя ему дали небольшой отпуск для полного выздоровления. Какое-то время он жил в деревне, и… на следующий год родился мой отец. А деда в том же 1941-м снова отправили на фронт. Воевал пулеметчиком под Ржевом, там была настоящая мясорубка, как в Сталинграде. Вновь комиссовали из-за ранений: было прострелено легкое, и на одной руке остались только два пальца – большой и безымянный, впоследствии, работая кузнецом, он этой рукой держал клещи, а другой бил молотом.

Двух сыновей, что были постарше, дед тоже обучил кузнечному ремеслу, те в свою очередь – своих сыновей, и в итоге мои братья и сегодня работают в кузне. Мой двоюродный брат, тоже Евгений Клюкин, живет сейчас в Подмосковье, может из металла выковать что угодно, даже букет роз.

В апреле 1945-го дед умер от воспаления легких, фронтовые раны дали о себе знать. Люди его очень любили за бескорыстность и в знак уважения похоронили не на кладбище, а рядом – на территории часовни, где хоронили священников и особо уважаемых людей. У деда было много наград – орден Славы и другие, но отец говорит: ценности они никакой после войны не представляли. Бывало, дети нацепят на себя ордена и медали – и гулять по деревне. Половину растеряют в лесу, утопят в речке – так ничего и не осталось.

Его жена, моя бабушка Александра, пережила его на 32 года и умерла в начале 1977 года. Остается только гадать и удивляться, в каких условиях приходилось жить и выживать. В летний период заготавливали капусту, огурцы, грибы бочками, картошкой набивали полный погреб, но уже весной всё это съедалось – и наступал голод. Ждали, когда начнут расти травы, собирали различные корешки, сосновые побеги, делали лепешки из мерзлой картошки… Даже носить было нечего. В какой-то из деревенских праздников, бывало, один погуляет – другой ждет одежду, потом идет – ждет третий, при том что зимой уже после первого ребенка вся одежда мокрая (катались на санях, играли в снежки).

После восьмого класса отец поступил в училище механизации в Мишкинском районе. В семье все дети старались пораньше уехать из дома, чтобы начать самостоятельно зарабатывать, и, как правило, поступали в профтехучилище. Там все-таки было гособеспечение: одевали и кормили. Отец окончил училище, поработал водителем в районе, а потом перебрался в Копейск, в котором уже жила одна из его старших сестер. Вначале устроился на шахту, а затем опять перепрофилировался на водителя.

Всю свою трудовую жизнь отец был связан с техникой и с большой физической нагрузкой. И не случайно он увлекался силовыми упражнениями, а особенно любил гири, правда, занимался просто для своего удовольствия, как и многие его сверстники, еще в деревне. Тогда не было гиревого спорта, как сейчас, но крепкие ребята гирю любили – все-таки наша русская забава с давних времен. В любом, даже самом захудалом, селе в каждом дворе непременно валялась какая-нибудь гирька. При собственном весе около 60 кг отец каждой рукой мог поднять двухпудовку более тридцати раз, причем выполнял чисто жим! Он хоть и был небольшого роста, но коренастый, крепкий. Его и в армии сразу заметили и привлекали к соревнованиям. А сейчас отцу уже 74 года, но в двигательном плане он чувствует себя вполне нормально…

Дед по линии мамы Евдоким Степанович Лукин родился в 1884 году в селе Феклино Красноармейского района. Бабушка Матрена Кузьмовна Пригоркина – 1896 года рождения – из поволжских крепостных крестьян. Сведения у меня скудные: как они встретились, познакомились – мне не известно. Мама родилась в 1936-м в Первоуральске, хотя раньше ее семья жила в Курганской области, в Куртамышском районе. Как и отец, мама оказалась в семье самой младшей – шестым ребенком. Мамины родители в тридцатые годы были репрессированы – они имели небольшое хозяйство и попали под раскулачивание. В одну страшную ночь спецотряд окружил всю деревню, людей, кто в чем был, выгнали из домов, погрузили в повозки и отправили практически в лес, в тайгу. В том числе и моих деда и бабушку, беременную моей мамой, и еще пятерых детей. Причем спецотряд тут же надевал конфискованные вещи на себя, продолжая выполнять свою страшную работу…

Так они оказались в поселке Чёрмоз в 85 километрах севернее Перми, через какое-то время переселились в Пермь, далее в Первоуральск – строить Старотрубный и Новотрубный заводы. Как они выжили в этих условиях и сохранили семью, я до сих пор удивляюсь, но о их быте почти ничего не знаю, они не любили об этом рассказывать. Дед был человек умелый, хозяйственный, работящий, и всё свое добро семьей было нажито бесконечным трудом, напряжением всех сил.

Два брата моей мамы воевали на фронте. Василий служил в пехоте, погиб в бою в апреле 1945-го в Польше, Александр с войны пришел живым, защищал Ленинград, перенес всю блокаду. Долгое время дед с бабушкой и вся семья были невыездными. В 1951 году их реабилитировали и позволили уехать из этого гиблого места в Копейск. Здесь мама окончила среднюю школу – причем училась очень хорошо, – а потом и Челябинский монтажный техникум (до сих пор действующий на улице Горького), после которого стала работать в институте «Гражданпроект» в Челябинске. А познакомились мои родители в Копейске, когда отец там работал после службы в армии.

▼    ▼    2    ▼    ▼

В декабре 1970 года в Челябинске родился я. Семья наша тогда жила в районе железнодорожного вокзала, около стадиона «Локомотив». В те годы там стояли одни бараки, и над ними возвышался наш – двухэтажный. Поначалу у нас было только печное отопление, ни ванны, ни душа, естественно, не было, но зато рядом – баня. Со временем в доме появилось центральное отопление и даже горячая вода. Как я сейчас понимаю, в таких бараках селились те, кто перебирался в Челябинск из пригорода или деревень. На предприятиях тогда всё же обеспечивали жильем, если у тебя рождались дети. А у меня уже была сестра на три года старше. Подавляющее большинство наших соседей – как и мои родители – были деревенские, они любили землю и пытались завести возле каждого барака свой огородик, где выращивали лук, картошку, морковку, некоторые в сарайках держали кур, свиней. Причем властями это не запрещалось, хотя, казалось бы, недалеко от центра города. Наш дом был снесен только в начале 2000-х годов, и на тот момент в нем еще были коммунальные квартиры.

В общем, у нас была обыкновенная советская семья, и жили мы «как все». Детство мое тоже было типичным. Щупленький, худенький, маленького роста – таким я был, когда ходил в садик. Конечно, меня постоянно задевали сверстники, но я никому не жаловался. Но однажды, проходя мимо детского сада, отец увидел, как меня кто-то обижал. И он стал меня настраивать на какие-то ответные действия, мол, надо бороться за свое достоинство. Один раз, я помню, самый здоровый парень стал меня задирать, и мне удалось вцепиться в спину соперника и даже прокусить насквозь! Это единственное, что я мог тогда сделать, чтобы ответить ему достойно. Конечно, после этого я никого не кусал, потому что мне попало: простоял в углу в садике полдня, но зато твердо понял для себя, что такое победа. После этого случая меня часто наказывали подобным образом…

С того времени отец стал систематически заниматься со мной физической подготовкой, начиная с совместной утренней гимнастики. Он купил мне двухкилограммовые гирьки, учил их поднимать, а еще отжиматься от пола, подтягиваться на турнике и вообще стал приучать меня к спортивному режиму, физической нагрузке и к каким-то волевым усилиям, чтобы научиться преодолевать себя.

В школу я пошел довольно собранным для семилетнего возраста мальчиком. Учился во 2-й школе в районе ж/д вокзала, сейчас это 53-я школа. И с преподавателями нам повезло. До сих пор помню первую учительницу Валентину Александровну Шушарину. Она была очень строгая, с первых дней старалась приучить нас к порядку, могла приструнить за малейшую вольность и учила вести себя достойно. Странное дело: в начальной школе я ее считал уже довольно немолодой женщиной, но когда в начале 2000-х на юбилейном вечере по поводу 70-летия школы Валентину Александровну награждали за ее безупречный труд, мне она показалась совсем такой же, как и 30 лет назад!

Учился я достаточно ровно – звезд с неба не хватал, но и низко не падал. В средних классах мне нравились русский язык и литература, наверное, потому, что я рано полюбил чтение. У нас дома была хорошая библиотека, которую я всю перечитал, а еще нередко брал книжки у соседей и ходил в читальный зал. Но вот сочинения писал плохо… То есть в отличие от того чукчи из анекдота, который был «писателем», но не прочитал ни одной книги, я был и остаюсь только читателем…

▼    ▼    3    ▼    ▼

Во втором классе отец записал меня в школу самбо и дзюдо «Локомотив». Около года со мной занимался Виктор Леонидович Гладышев, а потом он перешел на должность замдиректора школы по учебной работе, а меня передал Александру Алексеевичу Хлыстуну. В те годы в «Локомотиве» работал замечательный тренерский состав, все мастера спорта: Виктор Николаевич Мосейчук, Владимир Николаевич Егунов, Александр Павлович Копотилов. И бессменный директор школы Александр Михайлович Брылкин тоже немного тренировал.

Школа самбо и дзюдо Локомотив, 1985

Школа самбо и дзюдо Локомотив, 1985

Для пацана само название «Школа самбо и дзюдо» звучало очень романтично, гордо и обнадеживающе. Я пришел туда и подумал: ну всё, теперь я борец, смогу стать сильным, смелым и любому дать сдачи. Но на деле всё оказалось не так просто. В тренировочный процесс входил очень тяжело. Поначалу просто не понимал, чем занимаюсь и что такое борьба. Вроде бы у меня и физическая сила появилась, и пресс я подкачал, и руки, и спину, но почему-то сильно кружилась голова, когда делал кувырки вперед. Видимо, вестибулярный аппарат не был готов к нагрузкам: сделаю кувырков пять – и меня начинает тошнить, выворачивать. Но постепенно стал привыкать, и домашние меня понимали, поддерживали.

Мама сшила кимоно из полотенец, поскольку другого материала просто не было, да и полотенца достали с трудом. Штаны получились вафельные, а куртка – из какого-то другого полотенца, более гладкого. После такого подарка я уже не мог бросить тренировки – и отец настраивал: давай трудись, у тебя получится. Поэтому отступать мне было некуда: что скажу дома? А скоро я уже начал что-то понимать, втягиваться в работу, наконец, появились небольшие успехи. К концу второго года занятий я даже стал получать удовольствие от борьбы, у меня получались какие-то приемы, броски, возникло желание быть лучшим, быть первым. Помню, как крепко в меня вошла фраза «Если быть – то быть лучшим», хотя сейчас уже и не вспомню: в кино это услышал или где-то прочитал.

Когда мне было лет десять, я впервые оказался в спортивном лагере «Карагайский бор». С нами были тренеры – Мосейчук, Гладышев, Хлыстун, Копотилов. Там-то и случились первые соревнования в моей жизни. Я выступил в весе до 27 кг – самая легкая категория, где было всего два участника. Помню, волновался я очень сильно. Мой соперник оказался намного слабее меня, поэтому я быстро выиграл и, зная, что за первое место полагалась грамота, очень переживал: дадут ли мне настоящую грамоту? Причем переживал не зря: поскольку грамот ДСО «Локомотив» в лагере у нас тогда не было, то мне вручили грамоту с эмблемой общества «Спартак», которую я до сих пор бережно храню, – очень она мне дорога. Надо бы посмотреть, кем подписана.

Под конец смены провели вторые соревнования по общей физической подготовке. По подтягиванию на перекладине я занял почетное второе место – подтянулся с раскачкой 30 раз (столько же еще один парень, но он мне проиграл, поскольку я был младше года на четыре), а первым стал мальчик старше меня на два года, Павлушин Слава, – он подтянулся 37 раз. Ему тоже грамоту дали, только уже от «Локомотива».

Именно эти две грамоты особенно меня настроили на серьезный лад – я решил обязательно стремиться к победе, к самым высоким местам. И с тех пор тренировался до седьмого пота: кимоно в конце дня становилось таким мокрым и тяжелым, что казалось, будто оно весило больше меня самого. Но при этом Александр Алексеевич удивительно строил тренировки – по ходу мы даже не замечали, что отдаем буквально все силы, до последней капли. Домой уползали, еле волоча ноги, правда, быстро восстанавливались: метаболизм в молодости быстрый, выспался – и снова как огурчик. Кстати, до пятого класса мы занимались всего три раза в неделю.

Где-то года через три-четыре я стал выделяться в нашей спортшколе, занимал какие-то призовые места на районных соревнованиях. Наконец, меня заявили на первенство области по самбо среди младших юношей. Соревнования проходили в совхозе Бурино Кунашакского района, куда нас повез старший тренер Юрий Ефимович Попов. Мы прибыли в Бурино, Александр Алексеевич мне объясняет: «Женя, у тебя очень большой вес – целых 33 кг, если ты сможешь согнать один килограмм, то будешь бороться в категории 32 кг, где тебе будет попроще». И я решился: мол, хорошо, попробую. А уже перед самим стартом так переволновался, что в результате вес упал до 30,5 – то есть я перегнал лишнего и, конечно, очень ослаб. Но сумел хорошо подкрепиться в столовой, вышел на ковер и схватку за схваткой выиграл все пять. Так я стал чемпионом области по младшим юношам в весовой категории до 32 кг.

К тому времени у меня уже появились любимые приемы: передняя подножка с колен и бросок через спину с колен – «шао», который считался коронным в арсенале прославленного челябинского мастера Геннадия Ившина. В зависимости от захвата шао может быть через плечо или через спину. Он у меня хорошо получался. В самбо за бросок соперника на спину давали 4 балла, а чтобы выиграть с явным преимуществом – надо было набрать 12 баллов.

Ощущения от участия в первенстве области были очень острыми – все-таки это уже не городской и районный уровень. Да и за победу давали не просто грамоту, а настоящую медальку, вырезанную из оцинковки. Она была с одной стороны чуть-чуть хромированная или никелированная, в общем блестящая, а с другой – вроде оцинкованного ведра. И на аверсе было начертано: «Олимпийские надежды. Первенство области», плюс нарисованы два самбиста, выполняющие бросок. Конечно, исполнение топорное, но в тот момент для меня это была самая высокая награда. Я даже иногда давал ее своим друзьям просто поносить, погордиться… Ах, как мне было приятно, что это моя медаль, заслуженная в честной борьбе аж на первенстве области!

Из ребят я тогда запомнил Гиви Гаургашвили, он стал третьим, был очень расстроен, и Виктор Николаевич объяснял ему его ошибки. И еще один забавный момент – парень по фамилии Семейкин из нашей школы занял третье место и говорит нам: «Ну всё, я достиг высокого результата, теперь можно и завязать со спортом». Сейчас это смешно, но тогда его слова вызвали у меня серьезное удивление.

▼    ▼    4    ▼    ▼

Турнир за турниром – первенство города, открытое первенство Тракторозаводского района, первенство области. Но, по сути, все эти соревнования можно было бы считать областными первенствами, поскольку на них съезжались все более или менее подготовленные борцы. Кстати, очень сильные ребята приезжали из Сима и наших трех «запреток» – из Озерска (клуб «Гранит»), Трехгорного, Снежинска. Но главным конкурентом «Локомотива» являлся клуб «Динамо». Я был лидером в своей школе и не только: за один 1983/1984 учебный год у меня было десять соревнований, которые я выиграл.

Начиная с пятого класса, мы тренировались уже по четыре дня в неделю. Тогда я близко подружился с Марком Горбуновым. Он учился в параллельном классе в нашей школе и также тренировался в «Локомотиве» сначала у Брылкина, а потом у Мосейчука. И мы с ним, помимо тренировок, еще бегали по утрам на стадионе и делали капитальную зарядку – упражнялись на турнике, на брусьях. Помню, договорились бежать рано утром кросс в воскресенье от парка Гагарина до горок Монахи. Сидим на остановке: людей нет, троллейбусов нет, потом догадались: будильник перевели на час назад, транспорт еще не пошел….

Так продолжалось на протяжении всех школьных лет, исключая форс-мажорные обстоятельства: к примеру, когда кто-то заболел. Каникул для нас тоже не существовало, мы приходили утром в зал с четким планом покачаться, начинали разминаться, потом как бы в шутку начинали бороться, всё это в запале перерастало в ожесточенную борьбу, никто, естественно, не мог сказать: хватит, давай закончим – гордость не позволяла. Могли бороться и по часу, вокруг весь ковер был мокрый от пота. И вот наше спасенье: придет Виктор Николаевич Мосейчук, посмотрит на нас 10-15 минут и скажет – всё, ребята, отдыхайте.

Света Гундаренко, кстати, тоже училась в нашей школе, в дзюдо она пришла где-то в классе восьмом. Помню, мы поехали на три недели со школой собирать редиску в совхоз «Митрофановский», что за плотиной, километров 5-10. Утром зарядка, потом четыре часа собирали урожай, вечером тренировка, остальное время свободное. Там мы и заинтересовали Свету борьбой, причем. пытались бороться прямо на грядках, показывали ей приемы…

Марк был на категорию тяжелее меня. Он дважды становился серебряным призером юношеских первенств СССР, призером Тбилисского турнира по юношам, а по юниорам был третьим на России. А еще у нас был хороший товарищ Саша Кулаков. Однажды мы вместе (еще шестиклассниками) оказались на сборах в Ильменском спортивном лагере. Там затеяли соревнования по ОФП, в которых приняли участие более ста человек. Мы втроем жили в одном номере и в этом турнире заняли все три призовых места: Саша – первое, Марк – второе, я – третье. Кстати, в многоборье по ОФП входило всего десять упражнений: подтягивание на перекладине, отжимание от пола, отжимание на брусьях, бег на 100 метров, метание камня, приседание на одной ноге, подъем по канату на скорость и еще что-то. Моими любимыми упражнениями были подтягивание на турнике (более 60 раз), отжимание от пола (120 раз) и приседание на одной ноге (более 100 раз). По ОФП мы оказались безоговорочными лидерами.

Фото из архива Евгения Клюкина

См. ПРОДОЛЖЕНИЕ История Евгения Клюкина (часть 2)
См. ОКОНЧАНИЕ История Евгения Клюкина (часть 3)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.