Бизнес и Культура

Хочу в КГБ! (часть 2)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

ПРОДОЛЖЕНИЕ.
См. НАЧАЛО Хочу в КГБ! (часть 1)
См. ОКОНЧАНИЕ Хочу в КГБ! (часть 3)

✯  5  ✯

Как и предсказал Михаил Чемодуров, в марте 1992 года при Государственной налоговой инспекции было создано Главное управление налоговых расследований (УНР), имеющее право заниматься оперативно-розыскной деятельностью по выявлению и пресечению налоговых преступлений. В 1994-м УНР получило самостоятельный статус Департамента налоговой полиции, а затем и Федеральной службы налоговой полиции. В мае 1993-го я перешел на службу в УНР, став одним из первых в области налоговых полицейских. Тогда же я с отличием окончил финансовый техникум и, благодаря практической работе в отделе налогообложения физических лиц областной ГНИ, на момент перехода в налоговую полицию (замечу без ложной скромности) являлся одним из лучших специалистов. Поэтому Чемодуров был категорически против моего перехода в полицию. Он провел со мной «углубленную» беседу и, лишь окончательно убедившись в твердости моих намерений, все-таки меня благословил…

Старший лейтенант налоговой полиции, июнь 1994

Старший лейтенант
налоговой
полиции,
июнь 1994

Работая в налоговой инспекции, я наблюдал за множеством удивительных процессов. Скажем, есть небольшой городок в области, где весь бюджет составляет один миллион рублей. Пять предпринимателей регистрируют в нем ИП – и каждый из них вываливает за патент по миллиончику. То есть городской бюджет в одночасье увеличивается в пять раз. Интересно! Однако есть одно «но»… Предприниматель, согласно действовавшим законам, должен был регистрироваться по месту жительства, и от главы требовалось маленькое нарушение: «Ты нас здесь зарегистрируй, а деньги мы перечислим в бюджет города, мы же не взятку тебе даем в карман…» Начинаешь анализировать счета этих предпринимателей – а через них прут сумасшедшим потоком десятки и даже сотни миллионов рублей! Так прогонялись колоссальные суммы, чтобы легализовать все, что лежало мертвым грузом. В нужное время эти предприятия закрывались, и всё выглядело шито-крыто.

Такая цепочка финансовых акций вертелась по всей стране, и через Южный Урал тоже. Нам было понятно, простая налоговая проверка результатов не даст, необходимо применение специальных средств, используемых правоохранительными органами. А с появлением налоговой полиции и наделением ее полномочиями по осуществлению оперативно-разыскных мероприятий возникла реальная возможность воздействия на «теневую экономику» России. Поначалу основной костяк налоговой полиции составляли сокращенные из Министерства обороны офицеры, а также уставшие от многочисленных кадровых реформ сотрудники органов ФСБ и МВД. Для их переподготовки создали краткосрочные курсы при специальных учебных заведениях. Среди первых налоговых полицейских я оказался, пожалуй, единственным с практическими навыками налоговика и с профильным образованием.

Федеральную службу налоговой полиции (ФСНП) по Челябинской области первым возглавил Александр Михайлович Редькин, но он проработал всего около года и по семейным обстоятельствам покинул службу. В декабре 1993-го на его место был назначен Анатолий Петрович Сурков, с приходом которого почти на все руководящие посты были назначены активные и творческие сотрудники, перешедшие из органов госбезопасности. Поэтому в самые первые годы деятельности служить было крайне интересно. Упор был сделан на «глубинные» разработки с активным использованием арсенала специальных негласных оперативно-разыскных мероприятий.

Распутывая хитроумные схемы уклонения от налогов и вывода средств за рубеж, с санкции высшего руководства мне лично пришлось взаимодействовать с представителями ФБР США, полицейскими Канады, Австрии, Германии и даже ОАЭ! Наши оперативные подразделения специализировались на выявлении налоговых и валютных преступлений в сфере внешнеэкономической деятельности, черной и цветной металлургии, алкоголя и даже организованной преступности (криминал через «крыши» подбирался к воротилам теневой экономики). Тогда наших командиров интересовало не количество «палок», а конкретный результат и возмещение экономического ущерба стране.

Мы раскрыли уникальную операцию «Песок», связанную с масштабной и хитроумной схемой уклонения от уплаты налога на добавленную стоимость (НДС), которая фактически обеспечила изъятие из федерального бюджета в пользу бизнес-структур российских олигархов миллиардных сумм. Не берусь утверждать, но в нашей среде считалось, что изобретателем схемы был сам Борис Абрамович Березовский или в простонародье – БАБ! И ведь НДС является одним из самых хитрых налогов, поскольку он позволяет идеально изымать прибавочный капитал из оборота в нужное время и в нужном месте, а в ряде случаев даже в конкретной стране.

В России пресловутых девяностых практически никто не мог противостоять БАБу, за исключением налоговой полиции. И, по моему мнению, именно успешная операция «Песок» и стала началом конца нашей службы. Первый директор ФСНП Сергей Николаевич Алмазов сумел раскопать эту тему и подобраться к Березовскому, однако сложившиеся к началу 1999-го обстоятельства и организованная травля директора полиции способствовали его досрочному увольнению…

Расследование «песочной» схемы заняло несколько лет – от 1995 года до 1998-го. Цепочка вывода финансовых потоков начиналась с работы компаний, не освобожденных от НДС, которые далее проводили операции с компаниями, освобожденными от НДС, получая право на его возмещение из федерального бюджета. Главным нюансом схемы было то, что фактически никто ничего не покупал и не продавал, – это были мнимые бумажные сделки. Операция потому и называлась «Песок», что, по сути, «продавался» песок, но его никто не касался и никуда не увозил. В подобном ключе было проведено несколько успешных глубинных операций и с песочниками, и с фармацевтами, и проч.

Когда ФСНП действительно стала серьезной и полезной службой, ее решили свалить в обычную бюрократическую систему. Новый директор, Вячеслав Федорович Солтаганов, обозначил новый «фронт» работы – «палки-галки» в документах. Нам предлагали через количество пресловутых «галочек» о проведенных мероприятиях создать представление о качественной работе службы. Но реальная жизнь показывает, что исключительный упор на статистику, сравнение показателей с АППГ (аналогичный период прошлого года) неизменно способствуют подлогу и другим должностным преступлениям, развязывая руки криминалу и коррупционерам. Налоговая полиция стала сереть и чахнуть на глазах. Поэтому в конце службы в полиции в 2003 году я уже морально готовился к уходу на пенсию.

Пройдя непростой путь от рядового оперативника, отработав замначальника отдела по городу Челябинску и став начальником оперативного отдела в Управлении ФСНП, я не мог себе позволить такую сомнительную роскошь, как очковтирательство. Мне было неинтересно искать какие-то «палки» и выявлять преступления, связанные, например, с обманом потребителя, должностным подлогом, мошенничеством, с невыплатой пособий по безработице тем, кто не оформил закрытие своей деятельности в качестве индивидуального частного предпринимателя.

А еще у нас были успешные операции по раскрытию интересных преступлений, когда ряд собственников крупных промышленных предприятий, стремясь получить депутатские полномочия и соответствующий иммунитет, пытались проводить свои избирательные кампании и благотворительные акции за счет неуплаченных налогов. Ряд таких бизнесменов пытались бороться с налоговой полицией, активно используя грязные информационные технологии и разного рода провокации. Поэтому нам было не скучно, но как-то противно…

✯  6  ✯

В марте 2003 года объявляется о ликвидации налоговой полиции. В свои 33 года, будучи подполковником и начальником отдела оперативной службы, окончив с отличием заочный юридический факультет Челябинского государственного университета, я очутился на перепутье. Решил собрать личный состав и обратился к товарищам: «Мы с вами почти десять лет отслужили в налоговой полиции. Я понимаю, что мы лучше разбираемся в налоговых преступлениях, чем наши коллеги из МВД…»

Кстати, в структуре ФСНП были спецподразделения документальных проверок, в которых работали профессиональные налоговики, финансисты и экономисты, системно актуализирующие постоянные изменения в налоговом законодательстве. С их помощью оперативники распутывали сложнейшие цепочки по уклонению от налогов. А для результативной работы надо было знать не только законодательство, но и всю технологическую цепочку создания конкретного товара, чтобы разобраться в схемах сокрытия доходов и уклонения от уплаты налогов злостными неплательщиками. И нам ведь много раз удавалось раскрывать и пресекать самые хитроумные схемы!

Так, один авантюрист приехал из Америки с печатью (кстати, в США печать в контракте не имеет особой юридической силы: главное – подпись полномочного лица), показывал контракты, под которые с помощью криминалитета брались банковские кредиты, и деньги переводились за рубеж, откуда уже не возвращались. Валютное законодательство в то время позволяло штрафовать предприятие, отправившее по контракту валюту за рубеж, если в течение 180 дней не доставлялся контрактный товар или не возвращены деньги. В результате невозврата средств российское предприятие фактически банкротилось, а переведенные за границу деньги оказывались под контролем криминальных структур.

И наше расследование установило, что деньги из США были перенаправлены в одну из западноевропейских компаний, которая приобрела и направила в Россию по своему контракту товар якобы под реализацию, но с намерением всю прибыль от сделки оставить в Европе. Для раскрытия подобных схем с банковскими фальшивками нам приходилось взаимодействовать с немцами, американцами, британцами и представителями других стран, чтобы разобраться в нарушениях и особенностях их налогового, валютного и таможенного законодательства. То действительно была чрезвычайно сложная, но и очень захватывающая работа.

Однако к началу 2003 года у нас укрепилась «палочно-галочная» система, и новое руководство не особо привлекали масштабные долговременные оперативные разработки, не дающих сиюминутный результат. В марте 2003-го, после Указа президента России о ликвидации ФСНП, я обратился к подчиненным примерно с такими словами: «Наши знания должны пригодиться в МВД, и мы должны делать то, что умеем…» Но мне самому в МВД не хотелось – во время совместной работы с коллегами из милиции я хорошо рассмотрел, что и там страдают «палочной» болезнью в ущерб реальной борьбе с криминалом. В такой психологически сложной ситуации, не желая быть «пАлководцем», я все-таки решился перейти в МВД, но в сентябре уйти в отставку, поскольку уже получал право на пенсию с учетом льготной выслуги.

И тут совершенно неожиданно меня пригласил на беседу заместитель начальника УФСБ по Челябинской области Виктор Анатольевич Кузенков, который признался, что ему поступило предложение возглавить Управление Госнаркоконтроля по Челябинской области. Причем новая служба создавалась именно на базе упраздненной налоговой полиции. Оказалось, что по Указу президента формируется служба ГНК, директором которой назначен Виктор Васильевич Черкесов. Он-то и предложил Кузенкову набрать команду в территориальное Управление.

Виктор Анатольевич прямо спросил меня: «Ты хочешь работать в команде президента»? Я искренне удивился: «Зачем я вам? Да, у меня есть практические навыки оперативной работы, но ведь о наркотиках я мало что знаю». Но Кузенков объяснил мне, что средства и методы оперативно-разыскных мероприятий везде одинаковы. И далее он немного рассказал о задачах новой службы по раскрытию разных форм легализации средств от сбыта наркотиков и по борьбе с должностными преступлениями в сфере легального оборота. В конце он подчеркнул, что самые первые сотрудники налоговой полиции были воспитаны и обучены еще советскими «чекистами», а потому владели практическими навыками «глубинной разработки».

По службе в налоговой полиции мне нередко приходилось общаться с Кузенковым. Чаще это было позитивное, конструктивное сотрудничество, но случались и крайне эмоциональные столкновения, поскольку полицейских часто подозревали в коррупции и писали на нас жалобы, в том числе и в ФСБ. Ну как же, люди имеют дело с большими и очень большими деньгами, значит, обязательно сумеют что-то прибрать к своим рукам. Не миновали подобные наветы и мою персону. Но, видимо, учитывая опыт подобных расследований, Виктор Анатольевич и принял решение пригласить меня в новую службу и вначале предложил занять должность начальника оперативного отдела. Он сразу обозначил крайне интересные направления работы, включая разработку аналитических методик выявления и пресечения наркопотоков. А уже после беседы позвонил и сообщил, что пришел к решению назначить меня заместителем начальника оперативной службы Управления.

Фото из архива Евгения Савченко

ПРОДОЛЖЕНИЕ.
См. НАЧАЛО Хочу в КГБ! (часть 1)
См. ОКОНЧАНИЕ Хочу в КГБ! (часть 3)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.