Бизнес и Культура

Композитор Евгений Гальперин: “Кино – это такой отрезок времени, когда мы абсолютно бессмертны”

 Текст  

“Бизнес и культура” продолжает публикации по итогам VIII Одесского международного кинофестиваля…

кинокритик Андрей Алферов

Ведущий: кинокритик Андрей Алферов

    Кино развивается все больше и больше, и давно перестало быть тем, чем было в начале прошлого столетия, – просто “движущейся фотографией”. Музыка как его часть тоже развивается. Для чего нужна была музыка раннему кинематографу? Первые киноаппараты были страшно шумными, поэтому появилась “штатная единица” под названием тапёр – музыкант, который что-то играл, пока шел сеанс. Кино тогда не имело авторов – фактически авторы были безымянными. Неважно, кто стоял за камерой и что снимал, – это были просто 3-5-минутные сюжеты обычной жизни, за которыми люди наблюдали. Им было интересно, как же так фотография стала двигаться…

С тех пор все сильно поменялось: у кино есть авторы, а на экране появились звезды, которым люди поклоняются уже очень много лет. И композитор стал не просто человеком, “обслуживающим” экранное действо, а полноправным соавтором всего того, что происходит на экране. Музыка теперь – значимая составляющая посыла, который “не помещается” в изображение и который невозможно проговорить устами главных героев…

А главный герой сегодняшнего действа – француз, говорящий по-русски… Евгений Гальперин!

См. Проект «ОМКФ» на сайте «Бизнес и культура»

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

facebook
twitter
youtube
instagram
google plus
vk

Кинокомпозитор Евгений Гальперин:

    Очень рад, что нахожусь здесь на фестивале, в этом городе… Никакого особенного вступительного слова у меня нет – мы будем рассказывать вам о разных использованиях музыки в кино. Их достаточно много – может, что-то откроете новое для себя…

Начнем с такого анекдота: именно у братьев Люмьер впервые появилась идея использовать музыку на киносеансе. Во всяком случае, так гласит легенда – и, судя по всему, она правдивая. В первом открывшемся в Париже кинотеатре в фойе стояло фортепиано, просто для того, чтобы приглашенный пианист развлекал публику, которая ожидает начало сеанса. И в какой-то момент киномеханик, который занимался проекцией, попросил перенести пианино в зал – чтобы немного заглушить звук проектора. Вот так неожиданно музыка вошла в кино…

                

“Малавита” (2013) Люка Бессона – фильм про мафиози, который переселяется во Францию, потому что прячется от итало-американской мафии. Он оказывается в Нормандии под прикрытием FBI и начинает решать житейские проблемы – типа очень грязной воды, идущей из крана, – привычными ему способами. “Малавита” – это такая дань мафиозному кино, в том числе фильмам Мартина Скорсезе. Тут же и Роберт де Ниро играет главную роль. А музыка в картине такая… с итальянским ароматом, осовремененная музыка фильмов про итальянскую мафию.
 

Эпизод из фильма “Малавита” (2013)

Андрей Алферов: Это такой оммаж итало-американским драмам: от “Крестного отца” (1972) и заканчивая “Однажды в Америке” (1984), “Хорошими парнями” (1990) и “Казино” (1995). А как тебе Бессон объяснял художественную задачу?

Евгений Гальперин: Для начала задача была просто “попасть в этот фильм”. В коммерческих фильмах происходят конкурсы, в которых участвуют самые известные композиторы, в том числе американские. И Люк Бессон, не встречаясь лично ни с кем, организовал такой конкурс между пятью композиторами: среди них были американцы, французы, мы с братом… Нам не было сказано абсолютно ничего – только показан отрывок фильма: самая первая сцена, когда главный злодей приходит и убивает по ошибке итальянскую семью, думая, что это семья героя де Ниро. И нужно было как-то почувствовать окрас, понять характер фильма, не читая сценарий, так что это была достаточно сложная задача. И мы почему-то сразу решили, что должен быть обязательно какой-то элемент комичности – эдакое “бандитское танго”, и не предполагая, что планировалась как раз комедия. Очень долго сомневались, думали: может, преподать это убийство более серьезно, жестко и драматично… Но в конце концов решили, что элемент комедии необходим – и только поэтому (ну, может, еще и благодаря интересной мелодии) мы выиграли этот конкурс. Ведь все остальные композиторы решили делать музыку серьезную…

Люку Бессону понравилась наша ирония. И действительно: фильм сделан с большим чувством юмора – все это не всерьез, это игра с “мальчишескими воспоминаниями” об “Однажды в Америке”, о фильмах, которые сам режиссер обожает. Думаю, вы знаете, что Бессон более других находится под влиянием американского кино… А французское кино-то очень сильно отличается от американского. Пожалуй, таким был еще Жан-Пьер Мельвиль

Андрей Алферов: Хорошо, вам показали фрагмент – и по нему можно было понять, что это трагикомедия, фарс?

Евгений Гальперин: Если хорошо знать кино, в том числе кино про мафию, – можно было догадаться, что готовится не такое уж серьезное кино про мафию. Там были некоторые элементы, которые навели нас на мысль, что это будет трагикомедия. На самом деле очень сложно понять фильм по одной сцене. Вообще, очень трудно участвовать в конкурсах: когда работаешь напрямую с режиссером, то можно для него сделать первый вариант музыки, если что-то не понравится – то второй, третий… Иногда доходит до десятого прогона – но это бывает редко, обычно выгоняют раньше… А когда участвуешь в конкурсе – то нужно попасть “в яблочко” с первого раза.

Андрей Алферов: Нужно ли композитору что-то пересматривать, вдохновляться каким-то изображением?

Евгений Гальперин: Когда Мельвиль работал, то закрывался ото всех в доме, отключал телефон – и работал так, чтобы никто и никак не мог помешать. Я думаю, у него – самый лучший способ работы. Сегодня это сложно – с мобильными телефонами… Не знаю, должен ли композитор что-то пересматривать… Зацепкой может стать стиль фильма, режиссера. Думаю, что для композитора необходимо разбираться в кино и в психологии персонажей. Конечно, если это не случай Андрея Звягинцева, когда музыка пишется вообще без фильма, без картинки.
 

Эпизод из фильма “Однажды в Америке” (1984)

Музыка очень часто рассказывает нам о том, что режиссер просто не успевает или не может рассказать в рамках полутора-двух часов. Может быть так, что нам показывают главного героя – как, допустим, в “Однажды в Америке” – и мы ничего про него не знаем. Но звучит музыка на фоне того, как он просто гуляет по улице с глубоким выражением лица. Однако лицо о многом не расскажет. А музыка может поведать о персонаже практически все. Даже если мы не можем это объяснить словами, то мир ностальгии, меланхолии, чего-то важного и большого, что произошло в прошлом, может рассказать гораздо полнее именно музыка. Чем какой-то долгий, нарочитый и дидактичный диалог. Или монолог, что еще хуже.

                

“Приговоренный к смерти бежал” (1957) режиссера Робера Брессона, страшно повлиявшего на Андрея Тарковского, – это история молодого француза, который получает тюремное заключение, он приговорен к смерти. Дело происходит в оккупированном немцами Париже – и среди абсолютного отчаяния, когда кажется, что выхода нет – дальше только смерть, герой принимает решение бежать из неприступной тюрьмы. И это ему удается. В принципе благодаря названию можно понять, чем закончится история. Но тут важен не столько финал, сколько ткань самого фильма, поведение героя, который проявляет какую-то невероятную, почти монашескую настойчивость…
 

Эпизод из фильма “Приговоренный к смерти бежал” (1957)

Там такая история: заключенный, который постоянно думает про побег, постоянно слышит в своей камере звук трамвая. И очень нарочито – он все возвращается и возвращается. Когда смотришь фильм – сначала не понимаешь, почему все время возникает этот трамвай, почему так настаивает режиссер на этом звуке. И самый последний кадр – заключенный сбегает из тюрьмы, переходит улицу, которая находится возле тюремной стены. И в момент, когда он ее переходит, за ним проезжает трамвай. Это великолепный пример, как через звук передается идея свободы. Для главного героя звук трамвая, который проезжал возле тюрьмы, олицетворял полностью “мир свободы”, мир, в который приговоренный к смерти стремился снова попасть. И это – нарочитость: если бы “трамвайной линии” не было, то эффект был бы намного менее сильный. А с ней история реально превращается в поэзию. Это тот случай, когда музыкой состояние персонажа передать было бы намного сложнее – получилось бы наверняка слащаво, романтично, может быть, даже слишком прямолинейно. А тут звук трамвая превращается в настоящую симфонию…

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

facebook
twitter
youtube
instagram
google plus
vk

Андрей Алферов: Мы еще поговорим про фильмы, в которых нет вообще диалогов – все решается через звук, через музыку, даже когда она выглядит набором шумов. Вчера мы смотрели на Потемкинской лестнице фильм “Дамское счастье” (1931) – и Евгений может прокомментировать его как композитор.

Читайте также:
10 немых фильмов, которые обязательно нужно увидеть

Евгений Гальперин: На самом деле для композитора и режиссера настолько же важно решить, когда музыка не должна звучать, чем когда музыка должна звучать. Когда музыка постоянно ведет зрителя – как в коммерческом кино, то зрителю нужно каждую секунду объяснять музыкально, что происходит: если герой плачет – обязательно музыка должна это подчеркивать, потому что зритель может не понять. Если смеется – тоже лишний раз подчеркнем, потому что это может быть кому-то “непонятно”. В авторском кино этого, к счастью, не существует – режиссеры считают, что они с задачей заставить зрителя плакать или смеяться могут справиться сами, а музыка способна внести то, на что они не способны.

Евгений Гальперин

Вчера на Потемкинской лестнице все смотрели замечательный фильм, и к нему специально была написана музыка. Думаю, вы заметили, что музыкальное сопровождение вроде бы современное – это уже не музыка начала века, когда этот фильм выходил в прокат. А подход к ней остался тем же, каким был в то время. Она постоянно звучит, она очень насыщенная – и очень мало остается “воздуха”, мало моментов, когда, к примеру, звучит одна тянущаяся нота – в этот момент можно просто следить за изображением и как-то больше в него “входить”. А в нашем случае была очень насыщенная музыка, и минут через 15 становилось сложно следить за происходящим, потому что этот огромный поток информации “переварить” невозможно. Мы говорили о том, как важно уже сегодня обращать внимание на элементарные пропорции для того, чтобы музыка была эффективна. Ее должно быть столько, сколько нужно, – иначе зритель будто оказывается на огромной выставке, где более 300-400 картин. И трехсотая вряд ли кого-нибудь сможет “пробить”…
 

Фрагмент демонстрации фильма «Дамское счастье» (1931) на Потемкинской лестнице на ОМКФ-2017

Андрей Алферов: Ты вошел в “большое кино” в начале нулевых – и началось все с “Голодных игр”

Евгений Гальперин: Это был безусловно интересный этап, но все-таки первым крупным фильмом для нас с братом (мы работаем вместе – ну, он работает, а я распоряжаюсь) был тот, что демонстрировался в этом году в Зеленом театре, – “Человек, который хотел жить по-своему” (2010). Для него мы делали саундтрек – он и стал для нас каким-то входом во французское кино. Этот фильм имел успех, и написанная к нему музыка действительно соответствовала тому, что мы хотели делать. Нас заметили – и все потянулось. А первый шаг в американское кино действительно был с “Голодных игр” (2012).

Читайте также:
Открытие VIII Одесского кинофестиваля: уверены и живут по-своему

Забавная история: я написал музыку к одному французскому авторскому фильму, который был настолько авторский, глубокий и умный, что не вышел в прокат. Но музыка была к нему готова. Однажды моя подруга Жюльет Вельфли, очень известный монтажер, работавшая над всеми фильмами Жака Одиара, крупнейшего ныне национального режиссера Франции, попросила меня дать ей максимальное количество музыки для работы. Потому что когда она монтирует, то нуждается во временных треках, которые помогают при монтаже. А затем она отправилась в США работать над “Голодными играми”. На тот момент ни она, ни я не знали, что это был за проект.

Через некоторое время она мне позвонила и сказала: “Знаешь, я одну твою композицию попробовала на начальную сцену-увертюру – и как-то она всем очень нравится”. У меня, конечно, загорелась надежда, что может произойти такое невероятное событие, что музыка войдет в фильм. Но сразу же расстроили известием о том, что очень известный композитор, который был выбран для работы над фильмом, даже слышать об этом не хочет. Он решил ее заменять. Спустя несколько месяцев со мной связались продюсер и режиссер “Игр” и сказали, что они так и не смогли заменить ту музыку, поэтому просят ее немного “продлить”. К тому же оставалось всего два дня до начала перезаписи. Так я оказался в этом проекте.
 

«Farewell» – “Голодные игры” (2012)

Уже потом я узнал, что этот фильм ждет половина населения земного шара, которым от 12 до 16 лет, что про “Игры” вышли известные книжки, которые разошлись с огромным успехом. Вот такая забавная история произошла с музыкой, перекочевавшей из авторского французского фильма в “Голодные игры”. Кстати, потом она также оказалась в украинском фильме “Незламна” Сергея Макрицкого [в российском прокате фильм шел как “Битва за Севастополь”]. В той самой ключевой финальной сцене, где героиня Юлии Пересильд должна была выйти на дуэль с немецким снайпером. И музыка так “легла”, что мы сразу с режиссером решили, что заменять ее нельзя. Продюсер, правда, не хотел этого – хотел чего-то нового… Ну и мы ее немного переделали.

Это история о том, как иногда музыка, которая не написана к фильму специально, или готовилась для другого проекта, или же просто взята из репертуара классического или электронного, – может вдруг занять то место, на которое ни одна написанная заново не может подойти. Если бы мне заказали написать музыку к увертюре “Голодных игр”, то представить, что ключевой темой будет славянская мелодия в качестве колыбельной, – мне бы в жизни в голову не пришло…

 

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

f
tw
you
i
g
v