Бизнес и Культура

Лев Ратнер и другие… Из истории ансамбля «Ариэль» (ч. 1)

 Текст  
Лев Ратнер

В августе 2017 года в родном Челябинске побывал замечательный музыкант Лев Ратнер, один из основателей ансамбля «Ариэль», ставшего для нашего города знаковым брендом. Последние двадцать лет Лев Владимирович живет в Сан-Диего, а здесь у него сыновья, внуки и друзья молодости. И уже накануне своего возвращения в Штаты Лев Ратнер и главред бк Юрий Шевелев немного поговорили «за жизнь»…

ratner-2

Читайте также:
Проект «Джаз» на «Бизнес и культура»

♪     1     ♬

Мой отец был геологом, а мама филологом, учителем русского языка и литературы. Родился я в Оренбурге в 1948 году. Когда мне было пять лет, мама, которая в свое время окончила музыкальную школу, стала показывать мне азы игры на фортепиано. К семи годам я уже познакомился с нотами и что-то мог сыграть. Мама отвела меня в музыкальную школу, где я держал экзамен – надо было что-то протопать, прохлопать, послушать и отгадать какие-то нотки. Я всё выполнил – и поступил одновременно и в музыкальную школу, и в общеобразовательную.

А через год отца перевели в геологоразведочное управление в Челябинске. Здесь я пошел во второй класс в школу № 110 в районе улиц Доватора и Омской и в музыкальную школу № 1 на улице Орджоникидзе. Музыку преподавала Адель Сергеевна (фамилию не помню), ее муж играл в симфоническом оркестре Челябинского театра оперы и балета, которым дирижировал замечательный Исидор Аркадьевич Зак (1909-1998). У Адели Сергеевны я проучился вплоть до шестого класса, пока они с мужем не покинули Челябинск. Последние два года в музыкалке я занимался в классе Евгения Александровича Дубакина, который был немножко странноватый, но я ему благодарен по сей день. Он привил мне технику игры и подготовил к музыкальному училищу.

В ту пору среди общеобразовательных школ были довольно популярны всевозможные смотры, конкурсы и концерты художественной самодеятельности. В одном из таких смотров я выступил за нашу 110-ю школу и сыграл сюиту «В пещере горного короля» Эдварда Грига. Мне громко аплодировали, присудили первое место и наградили почетной грамотой. Члены жюри при обсуждении отметили высокий технический уровень исполнения – мол, это не просто игра какого-то Пети-горниста, а почти профессиональное исполнение сложного произведения учащимся специальной музыкальной школы.

В 1963 году я окончил музыкальную школу и поступил в музучилище в класс чудесного педагога Лии Наумовны Двораковской, что считаю большим подарком судьбы. Она могла так доходчиво объяснить самое сложное, что ученик тут же стремился сыграть, как должно! Я чрезвычайно ей благодарен, чрезвычайно… и по сей день с наслаждением вспоминаю те незабываемые уроки музыки.

Надо признать, в 1960-е Челябинск жил достаточно насыщенной музыкальной жизнью. У учащихся музыкальной школы были абонементы и в филармонию, и в театр оперы и балета, все спектакли которого я практически знал наизусть. В Челябинск нередко приезжали выдающиеся музыканты: Эмиль Григорьевич Гилельс (1916-1985) и Святослав Теофилович Рихтер (1915-1997) и другие. Да, билеты были дорогие, но мамa умудрялась их доставать, и мне довелось вживую слушать великих исполнителей!

И музыка, и вообще жизнь – всё мне было в радость. Правда, в детские годы, честно говоря, очень хотелось поиграть с друзьями, погонять во дворе шайбу и т.п. Но мама была настойчивой: «Левочка, садись, позанимайся, поиграй, порепетируй – и потом уж к ребятам, только осторожнее с руками…» И надо такому случиться: ровно накануне выпускного экзамена в музучилище, играя в волейбол, я вывихнул большой палец на левой руке! Выручилa меня мой педагог Л.Н. Двораковская: уговорила завкафедрой Игоря Толстых дать возможность сдвинуть мой госэкзамен на две недели. Это был 1968 год, в ту пору училище располагалось в старом здании на углу проспекта Ленина и улицы Свободы. Позже его снесли, и последний курс мы доучивались в новом здании на Плеханова.

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

facebook
twitter
youtube
instagram
google plus
vk

♪     2     ♬

Лев Гуров и Лев Фидельман на сцене ЧГМИ

Лев Гуров и Лев Фидельман на сцене ЧГМИ

В музыкальной школе мы учились вместе со Львом Фидельманом. В старших классах сошлись поближе, оба поступили в музучилище, где уже на втором курсе задумали свой ансамбль. С начала 1960-х нас сводили с ума «битлы», и мы решили создать группу, подобную «Битлз», и играть их репертуар. Как мы слушали «битлов» в те годы: первый катушечный магнитофон у меня был «Днепр» – такой большой ящик на четырех ножках, а у Левы довольно компактная двухскоростная «Комета», похожая на небольшой чемодан.

Записи «битлов» мы доставали где придется, в основном переписывали копии с катушек у друзей. Уже в 1964-м мы предметно стали «снимать» музыку и тексты песен «Битлз». Первая композиция, сыгранная нами из их репертуара, была «Can’t buy me love». Сейчас те записи могут ужаснуть – наш английский просто сводит с ума!

Впервые мы записались в 1966 году, когда уже было местечко для репетиций в областной больнице № 1, где нам помогла устроиться Ия Николаевна Суслова, заведующая больничным клубом. Там оказалось несколько музыкальных инструментов – старенькие барабаны, ужасные тарелки и что-то еще, а у нас уже были собственные «замечательные» гитары…

Мы копировали «Битлз», и поэтому, естественно, нас было четверо – два Льва и два Евгения. Я на барабанах, Лев Фидельман – бас-гитара, Женя Гусаров – ритм-гитара, Женя Ефремов – соло-гитара. Причем Фидельман был левшой, и пришлось ему переставить струны наоборот… ровно так, как держал гитару Пол Маккартни! Один в один получилось! Случайно! А может, и неслучайно…

Еще до больницы мы репетировали у меня дома – мама разрешала. У нас была ламповая радиола, в нее вставляли две гитары, а вместо барабанов я приспособил какую-то резинку, крышку от кастрюли… Я был чуть старше остальных, с Левой мы учились в музучилище, а оба Жени были студентами Челябинского политехнического института и просто любили музицировать.

Наконец, в больничном клубе появились настоящие инструменты. Дорогая наша Ия Николаевна сумела выбить в профсоюзной организации деньги на две немецкие электрогитары с «рогами» – ах, как мы были горды! Кстати, обычная акустическая гитара тогда стоила 7 рублей. Мы брали черные эбонитовые наушники и прикрепляли их раковины к деке под струны – и таким образом каждый наушник снимал звук с двух струн. Если под струнами приклеить три раковины, то можно было достичь «электронного» звучания.

Вот такое было начало. Мы старались «снимать» только «Битлз» и строить ансамбль именно в таком жанре. Задумались о названии своей группы, и наш товарищ Валера Пaршyков предложил имя летающего человека – «Ариэль». Нам-то и хотелось нечто фантастическое – мы согласились без всяких споров. Уже с этим именем стали выступать в больнице, потом какое-то время базировались в клубе «Дзержинец» на Свердловском проспекте, позже вернулись на старое место.

Наш первый состав начал меняться, когда Женя Ефремов «увлекся» учебой в институте. Вместо него пришел еще один Евгений – Липчёнок. Очень одаренный музыкант, но… он увлекся уже не учебой, а алкоголем и пробыл у нас недолго. Его место занял Валерий Пaршyков, но тоже ненадолго. Вдруг у него возникли какие-то большие проблемы, и тогда мы пригласили Льва Гурова – он работал санитаром и учился в мединституте.

Группа 'Ариэль', слева направо: Лев Гуров, Валерий Слепухин, Лев Ратнер, Лев Фидельман, Виктор Колесников

Группа “Ариэль”.
Слева направо: Лев Гуров, Валерий Слепухин, Лев Ратнер, Лев Фидельман, Виктор Колесников

Наш новый состав стал покоиться на трех Львах и одном Валерии Паршукове. Наконец, благодаря дорогой Ие Николаевне у нас появилась ионика «Юность»! Тогда было решено: мне лучше перейти на клавишные, а на ударные пригласить Виктора Колесникова из музучилища. Правда, он учился на народном отделении, но и к «битлам» был неравнодушен. Тут еще Гуров предложил кандидатуру на соло-гитару – Валеру Слепухина, студента ЧПИ.

Такой состав продержался целых три года – с 1966-го по 1969-й: Слепухин (соло-гитара), Гуров (ритм-гитара и вокал), Фидельман (бас-гитара и подпевка), Колесников (ударные) и я на клавишных. Мне еще приходилось «снимать» музыку, выполнять разную организационную и административную работу. Поскольку я был постарше остальных, Фидельман прозвал меня «папулей» и ребята выбрали меня руководителем ансамбля.

"Ариэль"

С 1968-го мы начали систематически играть на концертных площадках, прежде всего, в музучилище и институтах: медицинском, политехническом, педагогическом и т.д. Тогда же вместо прежнего директора музучилища Каверина (имя-отчество не помню) на его место пришел Борис Михайлович Белицкий. И вот под очередной Новый год мы бодро выступаем на традиционном «капустнике»… сыграли одну песню, зрители в восторге, но тут на сцену неожиданно выходит Белицкий и наезжает на нас: «А ну марш со сцены!..»

Группа 'Ариэль'. Слева направо: Лев Фидельман, Валерий Слепухин, Виктор Колесников, Лев Гуров, Лев Ратнер

Группа “Ариэль”.
Слева направо: Лев Фидельман, Валерий Слепухин, Виктор Колесников, Лев Гуров, Лев Ратнер. Пласт, июнь 1969 г.

Народ в зале застучал стульями об пол – все ждали новую песню, а тут такой скандал! Кстати, тогда особенно пробивали публику битловские шедевры: «Can’t buy me love», «Michelle», «Аnd I love her»… Да и мы сами уже что-то писали, например, на мою музыку Лева Гуров написал слова «Лауры», а Колесников сочинил музыку к «Принцессе» на слова Паршукова. Позже, в 1970-м, новый состав «Ариэля» тоже исполнял «Принцессу» – у меня остались записи, как Гуров пел «Лауру». Однако «визитной карточкой» для нас стала композиция «Ариэль поет сегодня для вас» на слова Паршукова, и с нее мы начинали почти все концерты. Такая была живая, бодрая музыка, всем она нравилась… Да и вообще любые концерты нам были в радость, особенно перед студентами, которые буквально сходили с ума от нашего репертуара. Причем поначалу ни о каких гонорарах мы не помышляли. Правда, в 1969-м нас пригласили играть на танцах три раза в неделю в Пласте, где устроили жилье, питание и даже что-то платили.
 

♪     3     ♬

Виктор Колесников на сцене ЧГМИ

Виктор Колесников на сцене ЧГМИ

После окончания училища в сентябре 1969-го я уехал в поселок Красногорский под Еманжелинском – преподавать фортепиано в музыкальной школе. Нагрузка стала сумасшедшая, так что на репетиции в Челябинск никак не успевал. Следом тоже по распределению отправился в «сороковку» и Фидельман. В группе остались Гуров, Слепухин, Колесников, а вскоре после моего отъезда там появились Борис Каплун, Валерий Ярушин, Сергей Шариков…

Я отработал положенный год, в 1970-м вернулся в Челябинск преподавать в музыкальной школе № 4. Мне тогда сразу дали двух выпускников для подготовки в музыкальное училище. Один из моих коллег – преподаватель по скрипке подрабатывал в театре юного зрителя в ансамбле, куда меня пригласили в качестве пианиста. Там еще была труба и скрипка, и мы озвучивали всякие театральные спектакли типа «Кошкин дом» и проч. А после ухода заведующей по музыкальной части я года три проработал в ТЮЗе на этой должности.

Оркестр кинотеатра им. 30-летия ВЛКСМ под управлением Александра Хайкина, 1950-е гг. А.А. Хайкин - второй слева с кларнетом

Оркестр кинотеатра им. 30-летия ВЛКСМ под управлением Александра Хайкина, 1950-е гг.
А.А. Хайкин — второй слева с кларнетом

Конечно, меня тянуло к «Ариэлю» – все-таки это был яркий период в жизни с 1964-го по осень 1969-го. Но вскоре меня стал сильно привлекать джаз. В те годы, пожалуй, самым авторитетным музыкантом в Челябинске считался Александр Анатольевич Хайкин. Он работал в кинотеатре имени 30 лет ВЛКСМ и во Дворце культуры ЧТЗ, куда меня и пригласили пианистом, а вскоре я уже стал помощником Хайкина. Мы были заняты выше крыши – завод огромный, море зрителей, постоянные концерты, тематические вечера, заводские праздники…

Хайкин не мог разорваться на части: просил меня и играть, и дирижировать, и опекать музыкантов оркестра. Я вспомнил молодость и однажды даже отыграл концерт на барабанах вместо заболевшего ударника. У Хайкина был вполне полноценный биг-бенд – одно время доходило аж до шести саксофонов, плюс пять труб и вообще более двух десятков музыкантов в оркестре!

Тогда же на меня обратил внимание и Олег Васильевич Тергалинский, который пригласил на работу во Дворец культуры трубопрокатного завода. И Хайкин не стал противиться, отпустил, отнесся с пониманием, все-таки во Дворце музыкантам платили официальную зарплату. Как молодой пианист, я получал 90 рублей в месяц, а более опытные товарищи – аж 100-110! И мы с заводским оркестром объездили с концертами буквально всю область.

В первой половине 1970-х, именно благодаря О. В. Тергалинскому, я начал немного разбираться в джазе. Правда, сам Олег Васильевич на фортепиано не играл, он объяснял мне не технические подробности, а учил пониманию джазовой музыки. Всю жизнь я с глубокой благодарностью вспоминаю уроки джаза от маэстро. И вот сейчас, когда после двадцатилетней отлучки приехал в родной город, – первым делом побывал на могилах своих незабвенных учителей и друзей: и Тергалинского, и Фидельмана, и Гурова, и Слепухина…

В 1973 году в Челябинске открылось кафе «Свадебное», где я (уже опытный 25-летний музыкант) возглавил новый ансамбль. В составе были отличные музыканты: барабанщик Семен Харитонов, бас-гитарист Илья Ярмyльник, гитарист Александр Егоров, саксофонист Александр Тимофеев – он и сейчас играет в оркестре Станислава Васильевича Бережнова.

Время было динамичное, всё быстро менялось и развивалось в разные стороны. Уже через год новая история: Николай Стрекашов пригласил меня в ансамбль ресторана «Арктика» на улице Кирова. Прошел месяц – он перешел в «Южный Урал», а я стал руководителем ансамбля в «Арктике», где и задержался на целых десять лет вплоть до пресловутого антиалкогольного указа Горбачева…

Биг-бэнд 'Jazz-Академия' под управлением заслуженного артиста России Станислава Бережнова

Биг-бэнд “Jazz-Академия” под управлением заслуженного артиста России Станислава Бережнова

Понятно, что ресторанный репертуар специфический, но мы все равно старались играть хорошую музыку. В те годы систематически проводились городские конкурсы музыкальных коллективов при ресторанах и кафе. Организовывал их выдающийся музыкант Стас Бережнов, который и сегодня олицетворяет собою челябинский джаз.

А у Фидельмана с музыкой всё сложилось иначе. После отработки в Озерске он приехал домой и преподавал в музыкальной школе № 5 на ЧМЗ, а я тогда работал в школе № 4 на КБС. Мы периодически встречались, общались, но вместе не играли. Лева поначалу преподавал, вскоре всерьез занялся оборотом виниловых пластинок, магнитофонных записей, музыкальной атрибутики. Наконец, в конце 1970-х он уехал в Белоруссию, правда, каждое лето проводил в Челябинске вплоть до переезда в США, но в начале 2000-х вернулся в Челябинск, о чем расскажу позже.
 

♪     4     ♬

В 1970-е годы я довольно редко слышал «Ариэль». Помню один концерт во дворце спорта «Юность», но с приходом баяниста-народника Валерия Ярушина ансамбль стал больше заниматься фольклором, обработкой русских народных песен. Я еще не переболел «битлами», новый репертуар «Ариэля» меня мало трогал. В 1995-м ребята пригласили меня на 25-летний юбилей, как они сами посчитали. Отношение ко мне было очень уважительное, я даже сыграл с ними пару вещей. В составе играли Борис Каплун, Лев Гуров, Ростислав Гепп, Валерий Ярушин, Сергей Шариков, Сергей Антонов.

На том памятном концерте побывала Алла Пугачева, задержалась после своих гастролей в Челябинске и пришла поздравить «Ариэль». Они ведь подружились еще в середине 1970-х, когда вместе выступали на 5-ом Всесоюзном конкурсе артистов эстрады. Тогда же на «Ариэль» обратил внимание известный композитор Никита Богословский, который приветствовал современные аранжировки народных песен. После конкурса у ребят открылись большие возможности: гастроли, записи пластинок… Ансамбль зажил своей жизнью, а я своей.

В 1973-м в кафе «Свадебное» и потом с 1975-го в ресторане «Арктика» – кроме названных Харитонова, Ярмyльника, Егорова, Тимофеева – играли Вася Шестериков (барабаны), Володя Кoзионов (бас-гитара), на саксофоне после Коли Стрекашова стал Валера Нагорный, а солистом у нас был Юра Усенко. Когда Саша Егоров по семейным обстоятельствам ушел из группы, я пригласил Тахира Нигматулина. Таким составом мы проработали целых десять лет.

Репертуар, понятно, был кабацкий: в первом отделении танцевальная музыка, популярные инструментальные вещи, джаз, а потом уж, как водится, народ созревал и приходилось исполнять всякие песнюшки. Нас такая музыка особенно не вдохновляла, но это работа. А вообще жили мы прекрасно – занимались любимым делом, да еще и получали хорошие деньги по тем временам.

Ничего в жизни не происходит зря. Много лет спустя, в Сан-Диего, мне довелось познакомиться со знаменитым композитором Владимиром Шаинским, который вместе с коллегами по цеху – Геннадием Гладковым, Максимом Дунаевским, Евгением Крылатовым, Марком Минковым, Давидом Тухмановым и другими в соавторстве с поэтом Юрием Энтиным в 1970-1980-е годы создали фундаментальный цикл детских песен: «Голубой вагон», «Лесной олень», «Крылатые качели» и т.д.

Мы встретились с Шаинским в одной из церквей Сан-Диего, куда нас обоих пригласили немного позаниматься с детьми и подготовить их к какому-то концерту. Шаинского попросили поиграть свои песенки, но ему было за 80 лет, играть непросто, и мне предложили аккомпанировать ребятам. Всё получилось хорошо, я вспомнил несколько популярных вещей из ресторанного репертуара типа песенки крокодила Гены: «К сожаленью, день рожденья только раз в году». Так мы и познакомились с Шаинским, пообщались, повспоминали…

Но вернусь в суровый 1985 год, когда в мае грянул «сухой закон» и во всех ресторанах, включая «Арктику», прекратили подавать водку. Что делать? Узнаем, что на Северо-Западе открылся ресторан «Океан», где разрешили продавать что-то легкое – пиво, вино, чтобы хоть чем-то привлечь посетителей. Мы – туда, практически всем составом, но ненадолго – вскоре и эту лавочку прикрыли. Музыканты стали думать, куда податься и как выжить в новых экономических условиях.

Тут я замечаю объявление о наборе на курсы водителей троллейбусов… зарплата приличная, а дело мне знакомое, первую свою машину я приобрел лет десять назад, когда начал работать в «Арктике». Недолго думая, устраиваюсь на курсы, в январе 1986-го выхожу на работу. Мне дали машину, которую из-за ветхости пришлось списать через пару месяцев. В салоне холодища, самодельные калориферы в виде спирали, намотанной на трубки из какого-то непонятного материала, сверху закрытые кофром с дырками. Водительская кабина прогревалась к концу первой смены, и только тогда можно было снять шубу и валенки.

Зато хорошая зарплата – 230-240 рублей, при том что инженер тогда получал 120. Плюс престижный маршрут № 2 «ЦПКиО – ЧТЗ»! В общем, чем не работа! Прошло несколько месяцев, ко мне обращается начальник узла, добрая женщина, мол, «вы у нас водитель молодой, но работаете отлично, мы выдвигаем вас на городской конкурс водителей троллейбусов от нашего узла» (а всего их было три). Я немного посопротивлялся, но меня уговорили.

Сам по себе конкурс незамысловатый: надо было фигурно проехать по заданной линии, где-то остановиться, что-то объявить, а главное – поставить галочку об участии в таком важном мероприятии. Я не стал артачиться, сходил, прокатился, попрощался. Прошло время, прихожу в депо на четверговый инструктаж. По обыкновению там разбираются какие-то проступки, аварии и прочее.

Мы с парнями обычно занимали задние ряды, кто кемарит, кто тихонько переговаривается. Вдруг меня тычут в бок, мол, зовет начальник депо, и я слышу: «Лев Владимирович, пожалуйста, подойдите. Товарищи, Лев Владимирович Ратнер участвовал в городском конкурсе водителей троллейбусов и занял первое место. За трудовые успехи и победу в конкурсе ему вручается грамота, ценный подарок (ваза хрустальная) и, самое главное, при поступлении новых машин – одна из них достанется ему и его сменщице!»

Наконец, праздник случился: я получил новый троллейбус – ярко-оранжевого цвета – единственный на весь город! Его даже перекрашивать не стали, а номер был 2404. Шел 1987 год… Еду я гордый на оранжевом красавце и вижу, что на остановке «Площадь Революции» стоят друзья-музыканты: Женя Ханутин, который тут рядом жил, ну и другие знакомые ребята. Подъезжаю, сигналю – парни обалдели: «Лева! И на троллейбусе!» Тут же все забегают в салон! Такая история: не знаю – грустная или веселая. Честно говоря, я не испытывал особой радости от работы, хотя платили неплохо, да и первый класс присвоили… но я все-таки музыкант.

Отработал водителем три с половиной года. Вполне нормально, только зимой тяжеловато, особенно поначалу, но когда появилась новая машина – то ж совсем другое дело: электрический обдув, сидишь в рубашечке, в ботиночках… красота! А какая у меня была сменщица Валя – чудный человек! Однако ж «чувства глубокого удовлетворения» я не испытывал – мне очень хотелось играть.

В самом начале 1990-х пошла мода на разные кооперативы, и Тамара Кириллова организовала «кооператив любителей музыки»! Они вместе с мужем, баянистом, преподавали в музыкальной школе № 1. Кириллова создала частный музыкальный кооператив при образовательной школе, где стали преподавать сольфеджио, скрипку, фортепиано, и меня пригласили преподавателем. И еще я давал уроки в других школах на Северо-Западе (№ 78, 36, 151). Правда, эта история тоже оказалась короткой. Да, сначала нам сулили золотые горы, но через полтора-два года затея провалилась.

Вот так я и держался на плаву в то непростое время. Наконец, последней моей работой в Челябинске оказался Государственный цирк. Помню, оркестрантам тогда платили «миллионы», которых едва хватало даже на сносную жизнь…

Читайте ПРОДОЛЖЕНИЕ:
Лев Ратнер и другие… Из истории ансамбля «Ариэль» (часть 2)

бк
Фото Вячеслава Попова и из архива Льва Ратнера и Натальи Риккер

Читайте также:
Проект «Музыка»
Проект «Кино»
Проект «Жизнь Людей»

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

f
tw
you
i
g
v