Бизнес и Культура

«Локомотив» Андрея Вострикова (ч. 2)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

ПРОДОЛЖЕНИЕ.
См. НАЧАЛО «Локомотив» Андрея Вострикова (часть 1)
См. ОКОНЧАНИЕ «Локомотив» Андрея Вострикова (часть 3)

▼    ▼    3    ▼    ▼

В школьные годы периодически я был лидером в своем весе, но случались и спады на один-два сезона. Успешным стал 1988 год, когда я выиграл пять-шесть городских турниров. Тогда даже Виктор Николаевич удивлялся, тем более что ему не всегда удавалось выезжать на соревнования… Но потом снова начался спад, и как раз в конце 1980-х в страну стали проникать популярные видеофильмы про восточные единоборства. Я увлекся восточной тематикой, особенно меня впечатлял знаменитый актер Брюс Ли… я даже чуть не ушел в каратэ: занимался дома, растягивался, пытался отрабатывать какие-то приемы.

Старшие ребята из нашего двора занимались спортивным каратэ на стадионе «Локомотив». И я туда заглянул, меня спрашивают: «Занимался где-нибудь?» – «Да, дзюдо у Мосейчука». – «Хороший тренер! Договорились, приходи завтра». Но дома состоялся серьезный разговор с отцом: «Андрей, ты прозанимался столько времени, зачем распыляешься? Надо бить в одну точку. Здесь у тебя профессиональный тренер, коллектив…» После долгих размышлений я остыл.

Бросок друга...

Бросок друга…

Мой первый «выездной турнир» состоялся в легендарном поселке Сосновка, где настоящий подвижник борьбы Андрей Дмитриевич Шарабайко создал секцию дзюдо как филиал школы «Локомотив». В Сосновке проходил традиционный школьный турнир, приуроченный к Дню Победы. Нашими соперниками там были крепкие, неистовые деревенские гладиаторы, которые фанатично отдавались тренировкам и страстно бились за победу. Вспоминаю их имена: Юрий Ермаков, Геннадий Береговой, Евгений Дорохов, Сергей Морозов, Василий Афанасьев, Дмитрий Суходоев и еще целый ряд замечательных ребят.

А какая трогательная атмосфера была в зале, когда поболеть за своих мальчишек приходили их родные, особенно дедушки и бабушки с орденами и медалями… Причем боролись мы прямо на сцене сельского клуба. Татами тогда еще не было, и мы укладывали на пол маты и затягивали их покрышкой. Позднее я много выступал в подобных детских турнирах, например, в Копейске, в Ленинском районе, конечно, в «Динамо», но первое и очень острое воспоминание связано именно с Сосновкой.

В десятом классе у меня наметился спад: около года просто ничего не получалось, какие-то заурядные, блеклые выступления в редких соревнованиях – в общем, хоть бросай борьбу. Но я сумел перетерпеть и выйти на новый виток уже незадолго до поступления в институт – начал серьезно тренироваться и выступать. Отчасти это было связано с обстановкой в нашем дворе: тогда, как грибы после дождя, стали появляться всевозможные сомнительные, околокриминальные группировки.

У нас была довольно жесткая школа, самая подходящая среда для почкования разных хулиганствующих элементов. Между дворовыми группировками частенько случались стычки, в которых я тоже участвовал. Так сложилось, что ребят моего возраста было немного – в основном на год-два старше. Да, я уже немало лет занимался дзюдо, но во дворе уступал многим. Правда, в то время почти каждый физически одаренный пацан тренировался в элементарных «качалках», занимался боксом и какой-то борьбой. Непростые были ребята, против некоторых мне было сложно выйти один на один.

И тогда я подумал, вернее, почувствовал: «Я занимаюсь дзюдо! Почему я должен кому-то уступать?» Пришлось капитально взяться за общефизическую подготовку и продолжать оттачивать технику. Внимательнее стал смотреть на старших ребят. Ведь у нас тренировались очень серьезные борцы, уже известные мастера: Гиви Гаургашвили, Марк Горбунов, Александр Кулаков, Александр Полторак, Андрей Морозов, Евгений Червяков, Алексей Герасимов, Александр Драгоньер… В 1986 году мне довелось вместе с ними побывать в летнем лагере на Ильменской турбазе – ах, какие чудеса они там творили!

Виктор Мосейчук и его надежды, 1990

Виктор Мосейчук и его надежды, 1990

Правда, в основном лето я проводил у деда в Кирове, но тот лагерь остался в памяти как самое яркое впечатление. И вообще школа дзюдо – светлое время в моей жизни. Это такой уникальный опыт взросления, поскольку в отличие, например, от общеобразовательной школы, где в классе все ровесники, в борцовском зале вместе занимались около 30 ребят разного возраста. Мне нередко приходилось тренироваться со старшими – и тут не только борьбе учишься…

В 11-м классе, на пороге поступления в институт, я выиграл первенство области по юношам, первенство федерального округа (тогда это называлось «Зоной Урала»), затем стал пятым на первенстве России и фактически попал в резерв сборной России. Но то было очень непростое время – 1993-1994 годы. Денег катастрофически не хватало даже на поддержание тренировочного процесса (нечем платить тренерам), не говоря уже о выездах на российские соревнования, а о международных турнирах приходилось только мечтать.

Мой соревновательный опыт в те годы связан с юношескими зональными первенствами, которые проходили в начале зимы в разных уральских городах, например, в Кургане, Кумертау, Златоусте, куда мы добирались на поезде. Причем случалось, что путешествовали даже «зайцами» на третьих полках общих вагонов… Как правило, жить приходилось в общежитии по 10-11 человек в комнате. Часто в округе не было ни одного кафе или даже магазина. И, например, к финальному поединку, который из-за большого числа участников мог состояться в 23.30, я уже перед выходом просто выл от голода: «Ребята, ну есть хоть что-нибудь поесть? Хоть бы кусочек хлеба!» Как-то и хлеба не оказалось – только морковь. Пришлось ее нарезать и как-то умять…

Однажды мы особенно удачно выступили в Кумертау. Буквально все воспитанники Виктора Мосейчука заняли призовые места: Александр Бердников, Вячеслав Иванов, Владимир Агафонов, Евгений Брылкин и я. Трое победили, остальные – призеры. Тогда наши юноши выиграли это зональное первенство. Так что, невзирая на временные трудности, мы своего добивались. Тем более негатив из памяти стирается быстро – а вот забавные истории до сих пор греют душу.

Как-то мы выступали в спорткомплексе «Таганай», в Златоусте, где нас разместили в армейской казарме. И вот после турнира мы двинулись пешком через весь Златоуст куда-то на горку, до этой самой казармы. Солдат там не было, они были где-то на учениях. Нам дали белье, мы застелили армейские кровати… В казарме стоял небольшой телевизор, был уголок силовой подготовки с гирями и штангами. Кроме Мосейчука, с нами еще был колоритный тренер Андрей Дмитриевич Шарабайко. Старшие прапорщики, естественно, прознали, что приехали спортсмены-дзюдоисты и пришли к тренерам знакомиться. И я, проходя мимо, краем глаза увидел, как Виктор Николаевич стал поднимать гири и показал хозяевам фокус, который мы уже видели: он берет 32-килограммовую гирю за ручку и поднимает вверх дном, а перед ним стоят очарованные прапорщики с открытым ртом…

На следующий день нас ждала культурная программа: горы и лыжи. Но почему-то вместо горных лыж нам выдали беговые. Естественно, на крутых спусках мы переломали почти все лыжи – ведь никто толком не умел кататься. Как же нам было стыдно сдавать сломанные лыжи! Правда, по страховке все потери оплатил профсоюз, но неприятный осадочек остался…

Мы там жили несколько дней и кроме соревнований и тренировок в зале для нас была устроена эстафета в бассейне. К великому стыду, я тогда не мог проплыть и пяти-шести метров, но в команду записался, никому ничего не сказав. Прыгнул в воду – и начал тонуть. Меня едва успели вытащить… «Что же ты не сказал, что плавать не умеешь?» – «Ну я не хотел подвести команду…»

▼    ▼    4    ▼    ▼

Наш «Локомотив» мне всегда казался большой дружной семьей. Да, изредка случались небольшие ссоры и склоки, но они погоды не делали. Тренерский костяк в 1980-е годы составляли Виктор Мосейчук, Владимир Егунов, Александр Копотилов, Анатолий Семенов, Владимир Солдаткин, которые крепко держали коллектив. Как правило, они не делили учеников на «мой/чужой», для них мы все были своими. Правда, Семенов в основном работал в нашем филиале на Северо-Западе.

О спортивном прошлом Мосейчука всем было известно, а мы застали его уже тренером, но могли оценить незаурядные физические возможности Виктора Николаевича, который был прекрасно координирован и в сорок лет мог свободно сделать подряд три сальто назад или выполнить с разбега, например, такую комбинацию: рандат-фляк-сальто! Одним своим личным примером тренер мог показать практически всё, да еще придать нам такой импульс и мотивацию, что мы сами начинали верить в себя и настраиваться на великие свершения.

Исключительное значение имел для школы и Владимир Николаевич Егунов. Это такой фундаментальный рабочий тренер, практически «живущий в зале», который всё берет на себя, включая и черновую работу. Мы его воспринимали как доброго, проникновенного человека, очень спокойного, рассудительного, способного найти ключик к каждому из воспитанников. Он тоже в прошлом боролся, был мастером спорта, участником крупных соревнований союзного масштаба.

Егунов и Мосейчук работали в плотном тандеме. Виктор Николаевич являлся как бы локомотивом в «Локомотиве»: задавал импульс, создавал атмосферу, будоражил сознание, заряжал драйвом. А Владимир Николаевич «тянул воз», доводил всё до ума, отрабатывал каждый элемент с каждым учеником…

Ну а Александр Михайлович Брылкин осуществлял «общий контроль» и нес главную ответственность за выживаемость нашей школы на протяжении всего ее существования. А еще в отсутствие Мосейчука и Егунова, когда они уезжали на соревнования, Александр Михайлович сам выходил «в поле» и работал в качестве тренера, поскольку в душе он всё равно всегда им оставался. Я даже думаю, что для него это был такой шанс «выплеснуть» накопившееся напряжение, зато для нас тренировки под его началом превращались в серьезное испытание. Честно говоря, порой мы их даже боялись: так он нас гонял, с такой интенсивностью… Да, бывало это редко, но, как говорится, метко.

А вот у Александра Копотилова я не тренировался, зато соприкасался с его сыновьями, которые были младше меня. Но я его знаю как на редкость жизнерадостного, позитивного, целеустремленного человека. Он уже давно работал тренером, но старался постоянно совершенствовать свое спортивное мастерство. Да и не только он – все наши тренеры любили сами потренироваться. В 1980-е годы они были еще довольно молодыми людьми и, видимо, испытывали «животное» наслаждение от возможности проявить свою незаурядную физическую силу и неувядающее мастерство, да еще и продемонстрировать это своим любимым воспитанникам.

Но 1990-е годы многое изменили в стране. Правда, нас кризис затронул лишь частично – тренировочный процесс шел по накатанной, тренеры так же работали с нами. Правда, им уже было намного сложнее содержать свои семьи. Но и мы тоже почувствовали кризис – резко сократилось участие в выездных турнирах, исчезли знаменитые талоны на питание. Я их успел застать и прекрасно помню, как мы по талонам ходили обедать в кафе «Аэлита», где еще могли прихватить с собою какой-нибудь кекс. Я дико гордился, что, как настоящий спортсмен, имею возможность получить такой талон, который, кстати, иногда приходилось показывать школьным товарищам, потому что они не верили. Более того, кого-то из приятелей я даже сводил с собой в кафе…

После девятого класса я оказался на распутье. Наша 11-я школа превратилась в ныне знаменитый лицей, а передо мною встал выбор: пройти собеседование и продолжить учебу или уже всерьез думать о том, что будет после школы… связывать свое будущее со спортом или с чем-то другим? Мама хотела видеть меня юристом, а не, например, тренером. Ей нравилось, что я занимаюсь борьбой, крепенький парень, могу дать сдачи, но какая это профессия? Отец, наоборот, был на моей стороне и считал спорт серьезным делом.

Десятый класс я отучился в лицее, и мне было очень тяжело. Директором уже стал Анатолий Гостев, который значительно повысил требования к учебному процессу. Наконец я понял: если останусь в одиннадцатом классе, где уже будут жестко натаскивать на ЕГЭ, которые тогда только еще пробовали вводить и отрабатывать на первых выпускниках. Старшеклассники три раза в неделю ездили в ЧелГУ, где для нас проводились лекции и семинары. В частности, лекции нам читал известный профессор Илья Станиславович Зотов. И после выпускных экзаменов в лицее мы автоматически поступали в институт. Такой был договор между лицеем и ЧелГУ, что являлось новым почином в образовании.

Но я выбрал свое и в 1994 году оставил лицей, потому что понял: если начну всерьез тянуть этот воз, то мне придется бросить спорт. Конечно, дома меня ждали серьезные разговоры на кухне. Очень волновалась мама, она считала, что работа тренером в спортивной школе – это как бы не престижно. Но я уперся еще и потому, что никак не видел себя юристом. Да, я любил историю и не только, многое знал, многим интересовался, и один только десятый класс дал мне заметный качественный скачок, но я просто ясно понял, что мое – это спорт.

Тогда я даже не думал именно о тренерской карьере. Отец понял, поддержал меня и объяснил маме: «Андрей будет в нормальном коллективе, с известными людьми, здесь ему всё понятно, у нас в семье уже есть юрист (моя старшая сестра) – тебе не хватает Наташи? Пусть сын идет, куда хочет». Мама успокоилась, хотя осталась недовольной…

После такого судьбоносного решения я признался классному руководителю, что перехожу в другую школу, поскольку в лицее надо учиться по-настоящему, а значит, придется отказаться от прочих занятий, но я не могу оставить спорт. Она очень удивилась, но я объяснил, что в лицее мне слишком тяжело, очень высокие требования по каждому предмету, поэтому выбор ясный – учеба или спорт? Я выбрал борьбу и перешел в обычную общеобразовательную 58-ю школу на ул. Свободы, 100 а.

Кстати, в 11-м лицее я учился в одно время с дочерью Александра Евгеньевича Миллера, уже тогда очень успешного тренера. Я его неоднократно видел в зале «Динамо», где с юного возраста мы выступали на областных соревнованиях и участвовали в пятничных «днях борьбы». Помню, как мне было тяжело, когда впервые в «Динамо» вышел на настоящее татами! Из-за жесткого покрытия (в отличие от нашего вязкого ковра) была дикая скорость, мы отскакивали от пола, как мячики, и буквально летали в воздухе.

В зале «Локомотива» легко отрабатывались даже амплитудные броски, а в «Динамо», например, чтобы бросить через грудь или сделать «мельницу», надо было ловить партнера, предупреждать его. Поэтому отрабатывать технические приемы мне было практически невыносимо, но я как-то терпел. Сейчас для амплитудных бросков у нас практикуются мягкие маты, которые и тогда были в «Динамо», но их брали уже именитые мастера, а мы любой прием отрабатывали на татами. Сначала на «днях борьбы» я тренировался в юношеской группе, а потом стал подключаться к взрослой сборной команде Челябинской области.

Фото из архива Андрея Вострикова

ПРОДОЛЖЕНИЕ.
См. НАЧАЛО «Локомотив» Андрея Вострикова (часть 1)
См. ОКОНЧАНИЕ «Локомотив» Андрея Вострикова (часть 3)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.


Присоединяйтесь к нам!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png