Бизнес и Культура

Над пропастью во лжи

запуск ракеты

Чем хороши метафизики, размышляющие в смысловых категориях и строящие общий план мироустройства? У них четкое, трезвое понимание неуклонного движения к Апокалипсису. Такая смелость проясняет людям сознание. Исходя из этой философской максимы, Юрий Шевелев расспрашивал профессора Юрия Павлюка о знаковых личностях отечественного ракетостроения.

Эта публикация в журнале «Будь в фокусе» была приурочена к 50-летию полета Юрия Гагарина. А сегодня редакция бк с нескрываемой печалью посвящает ее 70-летию ЮУрГУ, который, избрав для себя экстенсивный путь развития, растерял уникальный потенциал воистину легендарного ЧПИ – Челябинского политехнического института.

 

Рождение «утопленника»

Шевелев. Юрий Степанович, Вы более пятидесяти лет в ракетной технике, не считая учебы, поэтому захватили 50-е годы в осознанном состоянии. А я помню только полет Гагарина и безмерное ликование всех от мала до велика. Взрослея, я думал: а как жить тем, которые родились позже и не испытали такого счастья? Думаю, тот самый восторг подспудно повлиял на мой выбор профессиональной стези. С конца 70-х годов я успел поучаствовать в ряде крупных проектов ракетно-космического концерна КБ «Южное» (г. Днепропетровск), но к 1991 году понял, что после сговора лидеров двух антагонистических супердержав нашему ракетостроению, как и всей Советской империи, приходит капец. Я расстался с ракетами, с отваливающейся Украиной и вернулся на Урал, домой, к маме. Когда человеку страшно, он невольно тянется к маме… А как вы восприняли первый спутник, прорыв в космос?

С. Королев

С. Королев

Павлюк. Удивительно, но запуск спутника 4 октября 1957 года не произвел особенного впечатления. Мы, студенты спецгруппы Механического факультета ЧПИ, предполагали, что если есть носитель, способный доставить груз до американского континента, то велик соблазн использовать его для запуска спутника. И боялись, что американцы опередят. Советские ракетчики упирались со страшной силой.

Главный конструктор С.П. Королев понимал, что замах на космос дает мощный прилив сил и средств к боевым машинам. Он обладал сильным влиянием на руководство страны. В середине 50-х в качестве полезной нагрузки был заказан спутник. Поначалу мы рассчитывали поднять в космос килограммов 700. Оказалось сложнее. Баллистическая траектория и траектория вывода спутника существенно разнятся в энергетическом плане. Космическая траектория «съела» полезную нагрузку, ограничились шариком с маячком массой 80 кг, который умел делать только «пи-пи». Это «пи-пи» поразило весь мир и, безусловно, озадачило янки.

Шевелев. Важная история. А чем был для вас полет Юрия Гагарина?

Павлюк. Колоссальное потрясение. С высоты своего возраста могу смело сказать, что Победа 1945 года и запуск первого человека в космос по эмоциональному накалу сопоставимы. Такого всенародного ликования и единения после 1961 года в стране уже не случится, даже если мы улетим на Марс. Люди вроде бы привыкают к космосу, как к работе. Нашего земляка Максима Сураева полгода не награждали после возвращения с орбитальной станции. Дескать: «А что тут такого? Как улицу перейти…» Космос – серьезное, страшное испытание для любого живого существа. Он враждебен и не хочет, чтобы мы совали в него свой нос. Но находятся люди, которые ему противостоят. А их работу считают тривиальной… О полете Гагарина мы узнали от нашего технолога С.Н. Курдина. Это историческая, реликтовая фигура в ракетной технике. Начинал он в Днепропетровске, потом его заманили в Златоуст, в Специальное конструкторское бюро под руководством В.П. Макеева. Несколько лет Курдин преподавал у нас в ЧПИ.

Шевелев. Будучи студентами, вы что-то знали про Макеева?

Павлюк. Узнали только в 60-м, когда он возглавил кафедру летательных аппаратов. Я ему сдавал кандидатский экзамен, позже защищал диссертацию. Макеев – уникум.

М. Янгель

М. Янгель

В. Макеев

В. Макеев

Есть конструкторы, которых научили проектировать, а есть, кому это дано свыше. Наверное, у него не было полноценного специального образования, но он был чрезвычайно одаренный, страстный и как конструктор всегда принимал удивительно правильные решения, часто в пику большинству. Он нутром чувствовал технику и людей, улавливал детали. Работалось с ним азартно. Под его руководством было создано несколько поколений баллистических ракет морского базирования, обеспечивших паритет между двумя ракетно-ядерными супердержавами.

Макееву повезло с соратниками: конструктором ракетных двигателей А.М. Исаевым и разработчиком систем управления Н.А. Семихатовым. Эти три богатыря создали глобальное оружие. Наша обескровленная войной страна в кратчайшие сроки совершила настоящий прорыв.

Думаю, главные конструкторы могли иногда отступить и без риска сделать заведомо удачный, средненький вариант. Но тогда бы не родился у нас класс жидкостных ракет как веская альтернатива американским твердотопливным ракетам, более удобным для подводных лодок. Ведь жидкостная ракета – кошмар для подводника. Я даже не могу объяснить эту жуть, столько там напичкано гидросистем; насосы, качки, перекачки, штурвалы, манометры, газоанализаторы, система орошения… Чтобы ее запустить, надо вставать на уши. Но ракета вышла замечательная.

Н. Семихатов

Н. Семихатов

А. Исаев

А. Исаев

Исаев предложил шокирующее решение – разместить двигатель в баке горючего. Камера сгорания с турбонасосным агрегатом непосредственно в компоненте – это революция. Новая ракета 4К-10 с «утопленником» получила беспрецедентно плотную компоновку и массовое совершенство. Ее размеры позволили «вписаться» в лодку. Дальность полета составила 2500-3000 км., а у твердотопливной ракеты ленинградского КБ «Арсенал» – 1500 км.

Шевелев. Но твердотопливные «Посейдоны» и «Трайденты» летали дальше.

Павлюк. Мы всегда проигрывали американцам в подобных разработках. «Догнать и перегнать» проклятьем давило на психику. И Макеев пошел своим путем.

Шевелев. Тут важный философский момент, относящийся не только к технике, а вообще к любому напряжению личности. Либо ставишь максимальную планку и выкладываешься до отказа, либо сознательно ее занижаешь, чтобы…

Павлюк. …Гарантировать успех…

Шевелев. …И более устойчивое движение. Кстати, в русской традиции – если пахать, то на износ, пока жилы не лопнут. Если бить, то наотмашь, а не слегка, словно рассчитывая последствия. Думаю, Макеев рисковал и заводился в силу своей природы, а не потому, что подпирали американцы или контролировало Политбюро ЦК КПСС.

М. Галась

М. Галась

Павлюк. Он хорошо чувствовал конкуренцию и брал по максимуму.

Шевелев. Поэтому главные конструкторы быстро «сгорали в плотных слоях атмосферы» своего жестокого времени. Очень рано ушли из жизни С.П. Королев и академик М.К. Янгель, основатель днепропетровского «ракетного куста», создатель нескольких поколений баллистических ракет наземного базирования на высококипящих компонентах. Кстати, он умер в день своего шестидесятилетия 25 октября 1971 года. А Макеев, тоже родившийся 25 октября, но 1924 года, ушел из жизни в день 61-летия. Вспомню и дорогого мне человека, большого ракетчика, конструктора первого ряда М.И. Галася (КБ «Южное»), который родился 25 октября 1929 г.

Павлюк. У них был высочайший накал постановки задачи, требовавший огромных затрат человеческих ресурсов, здоровья. Если после шестидесяти они оставались на своем посту, то долго не жили. При той мотивации, с которой они «ковали» ракетно-ядерный щит Родины, уберечь их было невозможно. Я приезжаю навестить Виктора Петровича в Кремлевской больнице, а он смеется: как бы сбежать? Он думает не о том, чтобы подлечиться, а как бы скорее на работу.

Божественное озарение

Шевелев. Вы решили остаться на кафедре, не было желания работать в КБ?

Павлюк. Курдин нацелил меня в аспирантуру Ленинградского военно-механического института, но с возвращением на кафедру для научной работы по темам, имеющим отношение к проектам Макеева.

И. Морозов

И. Морозов

В ту пору наука и практика были связаны плотно. Научное ядро Механического факультета ЧПИ составляли выпускники Военмеха. Чего стоил Иван Морозов, ставший доктором наук лет в тридцать! А еще Г.Д. Смирнов, В.С. Политов, Н.И. Сконечная…

Шевелев. Я был последним дипломником профессора Морозова и в конце 70-х заметил ослабление связи с макеевским КБ и существенные отличия по доступу к секретам между вузовскими работниками и промышленниками. Поэтому после полутора лет на кафедре «Двигатели летательных аппаратов» я перебрался в Днепр, в КБЮ. Кстати, первое, что мне там объяснили, это градация степеней секретности. «Секретно» – когда работники одного сектора не знают, что делают их коллеги в других группах. «Сов. секретно» – когда работник одной группы не знает, что делает сосед. А гриф «Особой важности» присваивается, когда сам исполнитель не знает, что он делает.

Павлюк. В 60-е мы чувствовали локоть друг друга и реально участвовали в перспективных разработках, в анализе стендовых и летных испытаний. Возникало ощущение избранности, особенности. Тут и романтика, и материальная основа, и удовлетворенное честолюбие. Красноречивый пример: в 1968 году состоялась защита моей кандидатской на ученом совете под председательством Макеева. После защиты банкет в ресторане «Южный Урал». Разгулялись не на шутку, вдруг в зал заходит Тяжельников…

Шевелев. Евгений Михайлович?

Павлюк. Да, большой человек в ЦК. И с ним генерал милиции Ф.К. Мартынов. Будто специально пришли нас поздравить… Конечно, они искали Макеева, увидели его, обнялись. По ходу застолья выяснилось, что Тяжельников был связан с пединститутом, а у нас оттуда жены. И он произносит тост за ЧГПИ. Будто институт тоже внес свой вклад в развитие ракетной техники…

Шевелев. Как практически строилась научная работа между институтом и КБ?

Баллистическая ракета Р-27 (4К10, РСМ-25)

Павлюк. Все необходимые материалы мы имели. Режимные вопросы решались секретной службой. Она была компактной и квалифицированной. Зато сейчас раздули ее штат, и все надувают щеки при практическом отсутствии секретов.

Шевелев. В каких проектах вы лично участвовали?

Павлюк. Всерьез начали с 4К-10, первой одноступенчатой ракеты с «утопленником». До нее ракеты были длиной метров пятнадцать, а тут с ходу короче почти в два раза. Она была настолько изящной, что все забыли о твердотопливных конкурентах. Потом был интересный двухступенчатый вариант для стрельбы по кораблям. Сделали несколько экземпляров, поставили на лодку. Все модернизации «десятки» были потрясающие.

Есть два вида храбрости. Один пилот ведет самолет и не видит, что у него горит двигатель. Ах, какой храбрый! Другой – видит, что горит и тоже ведет… В конструкции «десятки» был колоссальный риск, но и гарантированная возможность обеспечить стопроцентное безотказное использование! Поразительное сочетание!

Эту ракету возили четверть века по железным дорогам, и никто ничего не подозревал, и нигде ничего не случилось. Она была полностью заправленная, ампулизированная, в железнодорожном вагоне, замаскированном под пассажирский. Удивительное изделие, героическое! Все на сварке, самореагирующие компоненты топлива, и ни одной протечки и нарушения проницаемости. И если создавать иерархию конструкторских подвигов, технических чудес и интеллектуального величия, то первое достижение – это ФАУ-2 в боевом применении, а следующее – 4К-10 Макеева. Это необыкновенный набор божественных озарений и фантастических решений.

Шевелев. А минометный старт В.Ф. Уткина, отца «Сатаны», который возглавил КБЮ после Янгеля? Тоже мощное решение.

Павлюк. Да, если говорить о разработке отдельных систем пуска, механизмах разделения, системах подачи топлива и т.п. Но здесь речь идет в целом о создании летательного аппарата. И ФАУ-2, и «десятка» были стопроцентно напичканы изобретениями. У них не было аналогов, прототипов, их разработка начиналась с нуля.

Шевелев. Я сам был автором трех десятков изобретений по системе подачи топлива в ЖРД, но то было доведение основополагающих разработок. Берешь прототип, в другую сторону завиток сделал и получается новая заявка.

Павлюк. Если первоначальное изобретение неграмотное, то потом из него можно сделать кучу новых заявок, а если оно уникальное, первое, как например, изобретение иглы с ушком впереди, то ничего больше не добавишь. Какой бы аппарат для швейной машины ты не сделал, но если там игла такая, новизны нет. Новое изобретение не регистрируется. Я говорю о наборе уникальных решений в одной конструкции. А ведь какие стояли проблемы! Кошмарный сон! Топливный бак с разделительным днищем, заправленный сразу на заводском уровне самореагирующими компонентами, которые взрываются при малейшем соединении! И это все было на корабле и работало в течение пяти лет боевого дежурства!

Есть фильм, где разработки Макеева комментирует легендарный человек – Владимир Леонидович Клейман, носитель всего пережитого. Предельное напряжение, бессонные ночи, аварийные ситуации, связанные с отключением двигателя, нештатным выходом из шахты… Потом это объясняли просто: мол, главный конструктор был совсем молодым и помощников себе набрал под стать. Они и сделали то, что не под силу осторожничающим зрелым специалистам. Молодые, талантливые, рисковые, они сразу стали летать. Да, вначале на маленьких крыльях, но росли они прямо на лету…

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

 

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram