Бизнес и Культура

Неправильные глаголы-1

 Текст  

бк представляет очередную публикацию из архива Юрия Шевелева. Разговоры «Неправильных глаголов» из журнала «Будь в фокусе» (март 2011) вслед за главным редактором плавно перебрались в журнал «Бизнес и культура». И вот мы надумали освежить в памяти эту смешную рубрику: «О чем говорят мужчины».

●    ●    ●    ●    ●

Александр Попов, Юрий Шевелев, Константин Рубинский

Александр Попов, Юрий Шевелев, Константин Рубинский

Трем мужикам захотелось немного выпить и поговорить «за жизнь». Дома оказалось неудобно. Гаража ни у одного нет. В кабаке вокруг чужие, да и дороговато. Решили по простому завалиться в мастерскую к знакомому фотографу…

Юрий Шевелев: Господа, будем пить помаленьку, я водку терпеть не могу…

Константин Рубинский: Наливайте нам меньше, а Александру Евгеньевичу больше.

Александр Попов: Я водку-то люблю, но сегодня не могу… У меня занятия…

К. Р. Ну, чего там, одна бутылка…

А. П. Я с ребенком занимаюсь, с маленьким, ты чё?..

К. Р. Жвачкой зажуете.

Ю.Ш. Александр Евгеньевич, вы в нашей компашке в первый раз, но не стесняйтесь. Говорим откровенно и в любой лексике. Костя давно меня хотел свести с вами поближе. Ну, в сентябре мы коротко поговорили, когда вы в свой лицей притащили Сергея Шаргунова. Я о вас много слышал, как о незаурядном педагоге. Поэтому первый тост за вас, Александр Евгеньевич, как за один из самых ярких брендов нашего города.

А. П. Нет! Юрий Петрович, у вас вчера был день рождения. Поэтому первый тост такой: «Дорогой Юрий Петрович! Вам очень не повезло в жизни, вы родились в нечестное число. В природе есть числа честные и нечестные. Первое честное число – три. Оно сказало «три», и в нем три буквы. Второе – одиннадцать. В нем одиннадцать букв. А вы родились двадцатого, в нечестное число».

Ю.Ш. Так мне теперь не жить?

А. П. Ну, что вы! Надо терпеть, бог терпел и нам велел, за жизнь!

Ю.Ш. Вывернулись! Вы опытный полемист.

А. П. Я просто знаю все про числа.

Юрий Шевелев

Ю.Ш. Чувствуется: директор школы. Сразу начинаете командовать. Я вас тоже зацеплю. Намедни лежу на диване и слушаю «Эхо Москвы». Ганапольский и Фельгенгауэр говорят о всемирно известном директоре 31-го физико-математического лицея в Челябинске. В передаче анализируется интересная история. Великий учитель подзуживает капитально вкладываться в родную школу бывших учеников, достигших выдающихся успехов в труде и разлетевшихся по всему миру. Например, оплачивать дорогостоящие именные таблички, покупать окна, двери, оснащать классы, мастерские и т.п. Ганапольский ставит вопрос на голосование: хорошо это — или блуд? 62 процента слушателей проголосовали: хорошо! А вопрос-то философский… Мне непонятно, во имя чего вы это делаете? И не возьмут ли вас за задницу какие-нибудь чудаки, подстегиваемые всякими передачами и форумами? Вот вас зацепила леди-прима челябинской журналистики Ирина Моргулес на сайте своего сыночка. Как вы относитесь к критике?

А. П. Однажды Евгений Евтушенко приехал к отцу своей третьей жены в Англию. Тесть не бедный, и зять захотел посмотреть домашнюю библиотеку нового родственника. Тот его привел в библиотеку, а там всего одна книга – Библия. Поэт сильно удивился: «Как так?» А тесть скромно замечает: «Да я и ее еще не прочитал». К чему подвожу? Все любят приговаривать: вначале было Слово. Но не знают, какое. К какой части речи оно относилось? Люди, что любят судить и рядить о других, есть прилагательные. Я к ним не отношусь. Они для меня из другого мира. Я не прилагательное и не существительное. Я — глагол.

Ю.Ш. Делатель.

А. П. Да, мы делаем, а прилагательные нас судят. Они судьи. А есть еще те, которые во власти. Они существительные. И изрекают какие-нибудь весомые слова. Ну, самое главное слово – закон!

К. Р. Существенное слово.

А. П. Еще есть междометия, причастия, деепричастия. А разным частям речи друг друга не понять. Глаголу не понять прилагательного.

Ю.Ш. Идею понял.

К. Р. Мы с Александром Евгеньевичем сегодня обсуждали мысль Дмитрия Быкова, что в России, кроме как читать, делать больше нечего. Я бы дополнил, что в России надо либо читать, либо что-то реально делать, желательно, ручками, можно и то, и другое. А обсуждать, критиковать, плеваться в спины идущим… Я к своим тридцати пяти дозрел до того, что не хочу видеть себя в амплуа обсуждающего и критикующего. Поэтому вышел из нескольких творческих жюри. Хочется быть на стороне глаголов, хотя еще не дорос. Читать умею, теперь надо еще научиться делать молча. И чтобы результат говорил сам за себя.

Ю.Ш. Понятно. Я перед застольем задал Александру Евгеньевичу провокационный вопрос: «Как вообще настроение, что делать, быть или не быть?» И ответ получил мгновенный: «Надо делать, надо быть». А я постоянно сталкиваюсь с теми, кто ничего не делает, только базарит или думает о смысле жизни.

А. П. А прилагательные иначе не могут, они так устроены.

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png

●    ●    ●    ●    ●

Ю.Ш. Я вашу школу не знаю толком, кроме звездных имен ваших учеников. Вообще современная школа совсем не та, что в наше время, ее многие ругают. У вас какая-то особая школа?

А. П. Однажды ректора Кембриджа спросили: «Вы так мало бываете в университете, кто управляет, когда вас нет?» – «Как кто? Традиции…» Школу я принял физико-математической, такой ее и сохраняю. Много всяких охотников до перемен, мол, надо растить юристов, экономистов… А для меня в образовании главное – традиции. Я охраняю традиции школы. И больше ничего важного не делаю.

Ю.Ш. Насколько поглощает школьная суета? Я вот стараюсь минимизировать всякие контакты, как-то настраиваюсь на одиночество. Мне в нем уютнее, а от вас поток экспансии, вокруг куча людей, детей, дел, проблем, конфликтов. Зачем все это? Чтобы потом пришел какой-нибудь крутой, молодой и заявил: «Все, дядя, дальше я сам буду хранить традиции, а ты давай, вали»?

А. П. Понимаете, у нас, у глаголов, ума-то нет.

Ю.Ш. У-у-у…

А. П. Ум-то у прилагательных, они решают: умно или глупо. А мы не можем решать. Мы делаем. И все.

Ю.Ш. И что вы сейчас делаете? Расскажите про робототехнику. Зачем это в школе?

А. П. Школе многое нужно. Я не считаю робототехнику главным. Но у меня уже есть хорошая лаборатория, машины, роботы. Дети пишут программы, разные машинки по этим программам движутся. Есть человечки, андроиды, ходят, танцуют, ползают. Есть специальный манипулятор, есть станок фрезерный, детишки пишут ему программы, и он вытачивает, что надо.

Ю.Ш. Я правильно понимаю, что в бюджете на это деньги не предусмотрены?

А. П. В бюджете-то что предусмотрено? Зарплата учителям, немного на ремонт. А под школьным ремонтом подразумевается только покраска.

Ю.Ш. Значит, деньги на свои затеи сами привлекаете?

А. П. Работа директора – находить деньги. На них школа развивается.

Ю.Ш. Но деньги считать надо.

А. П. Этого как раз не надо.

Ю.Ш. А если ОБЭП посчитает?

А. П. Я деньги в руках не держу. Деньги приходят в казначейство, потом мы их тратим.

Ю.Ш. Значит, чиновники управляют вашими расходами. А какое у вас отношение вообще к чиновникам? Как к классу.

А. П. Понимаете, чиновники, в основном, распродают Родину. Я могу по-крупному вспомнить, например, как НАТО думал приобрести Восточную Германию порядка за 85 миллиардов долларов, но Горбачев отдал даром и получил Нобелевскую премию. Или как сын Хрущева приехал в Америку нищим, добился приглашения на день рождения основателя IBM и вручил ему свою медаль Героя Социалистического Труда.

Ю.Ш. Кстати, Сергей Никитович работал у академика Челомея в ракетном КБ. И в ту пору среди ракетчиков ходила присказка: «Королев работает на ТАСС, Янгель – на нас, а Челомей – на унитаз». Челомеевские машины, как правило, проигрывали конкуренцию.

А. П. Распродажа продолжается. Свежий пример – Юрий Лужков. Вроде бы, крутой патриот, а оказывается, мздоимец… Чиновники ежедневно предают народ. А народ еще хуже чиновника, потому как на выборах выбирает предателей. А потом начинает плакать. И удивляться.

Ю.Ш. Народ заслуживает своего чиновника. А холодец-то ничего, я думал, хуже. Костя, выскажись, у тебя же бывали терки-стрелки с чиновниками?

Константин Рубинский

К. Р. Как-то Рубинштейн с Шендеровичем заспорили, можно ли быть аполитичным? Рубинштейн утверждал, что можно. Я с ним в большей степени согласен. Понятно, политика – дама шаловливая, не занимаешься ею, она занимается тобою. Но я стараюсь от нее абстрагироваться. Политика вызывает в голове огромное количество лишнего шума. Думаю, политический накал преувеличен. Эта злободневность, пафосность, значительность политических событий, даже шутовских, явно нелепых, выеденного яйца не стоящих.

Ю.Ш. Лучше литературой заниматься.

К. Р. Или педагогикой.

А. П. Народ возмущается новыми стандартами образования, спорит. С кем спорить-то? С людьми, которым уже заплачено разрушить образование?

К. Р. Учитель Сергей Волков возмутился, и буча поднялась. Если б он не инициировал это письмо, так бы на тормозах и спустили.

А. П. Молча.

К. Р. «Народ безмолвствует. Но пьет».

Ю.Ш. Вспомним начало нулевых годов, май 2000. Инаугурация Путина и сразу такие крепкие заходы: нарезали федеральные округа, чтобы взять под контроль губернаторов; похерили НТВ и накрыли информационное пространство; Гусинского и Березовского загнали за Можай, другим олигархам «толсто» намекнули. Тут же стали валить расплодившиеся политические и партийные конструкции, чтобы выстроить единую вертикаль. Вы как это все воспринимали? Рефлексировали или забывались школой?

А. П. Когда Горбачев пришел к власти, я почувствовал ужас. Жизнь для меня потеряла смысл, и я стал пить…

Ю.Ш. Несмотря на сухой закон, объявленный в мае 1985 года?

А. П. Так еще больше хотелось. Как-то попал в командировку в Новосибирск. В гостинице оказался в номере с парнем. Вечером сошлись пьяные. Он в своей компании набухался, я в своей. Утром просыпаемся – никакие! Я пропил все деньги, у меня тормозов нет. И он тоже. Лежим, плохо, опохмелиться бы, а где? Во-первых, сухой закон, во-вторых, чужой город. Стонем… Тут он проговаривается, что является председателем Общества трезвости. И у него с собою касса этого общества. Я встрепенулся: «Серега, запомни, я тебе важные слова говорю. Может, в жизни у тебя будет много важных событий, но я тебе предлагаю самое красивое, которым ты будешь гордиться всю жизнь. Давай пропьем кассу! Ты никогда не будешь пить так сладостно». Убедил. Заказали водку, самовар. Мы весь день провели в номере, смотрели телесериал про Клима Самгина, пили водку, чай, закусывали. Этот парень оказался успешным в жизни, у него было несколько жен, много работы всякой, он издает учебники по экономике для Высшей школы… Недавно случайно встретились, и он мне признался: «Попов, самый лучший день в моей жизни, когда мы с тобою пропили кассу Общества трезвости».

К. Р. Так спасибо скажите Горбачеву за то, что у вас такое событие случилось.

А. П. А при Ельцине я совсем потерял интерес к политике. И больше на выборы не хожу.

К. Р. Зато политики интересуются такими персонами. Приходят, звонят, хотят, чтобы школа была под какой-то политической крышей, чтобы учителя исповедовали те или иные взгляды. Политика и религия для меня схожи в том, что их заинтересованность сегодня во мне больше, чем моя заинтересованность в них. С религией понятно, почему это неправильно. Желание должно исходить от меня, а не наоборот. А про политику думаю так: идеальная власть должна быть незаметной. Ну, схожу я на выборы раз в несколько лет. А в остальное время просто знаю, что власть где-то есть, но не более. Мне кажется, примерно так это выглядит у европейцев. А про Александра Евгеньевича так скажу. Мой любимый классик Честертон обронил: если про какого-то человека одни говорят, что он нелепо высокий, а другие, что он слишком низкий, вероятнее всего, этот человек ровно такой, какой надо. Первые – лилипуты, вторые – патологические великаны. О Попове масса взаимоисключающих мнений. Одни твердят, что он слишком много хочет и слишком много делает. Другие, наоборот, мол, он человек жеста, а не реального действия. Одни доказывают, что он слишком «физик». Другие, что чересчур «лирик». А он просто такой, какой надо.

Ю.Ш. Ты Попова уважаешь?

К. Р. Уважаю.

Ю.Ш. За вас, Александр Евгеньевич, вы — правильный глагол.

●    ●    ●    ●    ●

А. П. Я тут вычитал в статье одной дамы, доктора педагогических наук, интересные цифры. Если посчитать все деньги на реформу образования, которые были съедены чиновниками, их бы хватило учителям на 50 лет при удвоенной зарплате. У нас чиновники в образовании едят исключительно деньги.

К. Р. На неделе я попал в небольшое ДТП первый раз в жизни. Царапинка, разбитая фара на тысячу рублей. ГИБДД мы ждать не стали, они едут до 6 часов, а был морозяка. И поехали сами оформлять все это в контору. Восемь часов оформляли! Вдумайтесь. Одну разбитую фару. Когда я смотрю на печальные лица принимающих документы чиновников, вижу, что у них само лицо может улыбнуться, если только ему купюру положишь сверху. Тогда все будет быстрее, радостнее. Без самой очереди не могла бы существовать эта система. Смешно, когда говорят о каких-то переменах с горбачевских времен: вон какие очереди в поликлинику, в ГИБДД…

Александр Попов

А. П. Я добавлю. Недавно один высокий чиновник от образования увидел, что я курю «Парламент», и возмутился: «Как ты при такой зарплате куришь дорогие сигареты?» А мне обидно. Я даже в армии, где нам платили три рубля, курил «Иверию», дорогие грузинские сигареты. Однажды порвал мениск, лежу в госпитале в Тбилиси. Знакомых нет. Я не ходячий, курить охота, поесть нормальной пищи. И слышу, один солдат спрашивает другого: «У тебя какая моча?» Тут я смекнул, что дальше буду жить хорошо. Разузнал, у кого какая моча, и стал продавать информацию. Кому нужна хорошая моча, чтобы выписаться, показываю, у кого взять. Кому нужна плохая, чтобы закосить, адресую к другому.

Ю.Ш. Владеющий информацией управляет миром.

А. П. Да, у меня появились поклонники, они бегали за сигаретами, коньяком… Потом кому-то я рассказал эту историю, он возмутился: как это неприятно! Я объясняю, что не трогал мочу, даже не видел, а только торговал сведениями, помогал людям.

К. Р. И сейчас говорите, что не видите денег.

А. П. И мочи не трогал, и денег не трогаю.

Ю.Ш. Но «Парламент» курите!

А. П. Когда не хватает денег, что-то придумываю и зарабатываю. Деньги-то просто зарабатываются, а много мне не надо… Кто-то одевается от Версаче, а я — в сэконд- хенде.

К. Р. Машины нет, гаража нет, дачи нет…Зато у других директоров в кабинетах и хай-фай, и кондиционеры, и дубовые резные столы…

А. П. Мне не надо.

Ю.Ш. Имя есть, зачем больше-то? У других стол есть, а имени нет.

К. Р. У людей разные понятия о должности. Кто-то сразу обзаводится дубовым столом и климат-контролем. А у Попова самая дорогая вещь в кабинете — жалюзи… А самое великолепное там – это окно, огромное, во всю стену. Оно в любое время года живет своей жизнью. И вид из него — не оторваться. Деревья, сад, арки, небо, дети бегают…

Ю.Ш. Мощная метафора. Ничего, кроме окна, не нужно для воспитания, да и вообще для жизни…

А. П. Но две зависимости у меня все же есть: сигареты и чай. Вот на это мне хватает ума зарабатывать. Хотя иногда эти зависимости раздражают. Недавно провел в одном интернате целый день. Там только кисель и компот. Так мне плохо стало.

К. Р. Есть еще одна зависимость. Когда были «терки» по поводу ухода Попова из лицея, его в интервью спросили: что вы сейчас чувствуете? Он в ответ: «Ничего не чувствую, из меня будто все вынули, не ем, не пью, не читаю, на женщин не смотрю…» Так что третья его зависимость — школа.

 

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

f
tw
you
i
g
v