Бизнес и Культура

О любви

Челябинский философ Сергей Борисов
по-своему решил откликнуться
на публикацию коллеги из Благовещенска
профессора Александра Чупрова,
который решился порассуждать в философских категориях о типологии женщин.

См. статью Типология женщин и мужчин (читая Гомера)

Ну, а где женщина, там, понятно,
ни с того ни сего заводится и любовь…

●    ●    ●    ●    ●

Любовь – это не объект, не вещь, не чувство, не мысль. Она не приходит и не уходит, это не болезнь, не простуда и не грипп. Любовь – это деятельное отношение. Это «что-то важное между». Но как возможно это отношение, ведь оно предполагает выход из себя, смещение центра в сторону Другого?

Выходя из себя, я оставляю позади пропасть, обратной дороги нет. Не думать об этой пропасти мне помогает любовь как постоянное «выяснение отношений» по поводу моей дальнейшей жизни, по поводу моих чувств, надежд, ожиданий, печали и радости, страха и заботы.

Это все то, что делает неопределенное будущее определенным настоящим. Любовь есть громкий крик: «Я!» (в пространство послан мой голос). И весело и страшно от собственной дерзости. И любой ответ на этот голос будет истолкован как знак любви – деятельного отношения.

Как я не могу представить, что меня не существует, так я и не могу представить, что не существует моего отношения к миру или Другому, а значит я не могу себя чувствовать и мыслить без любви. Но любовь – это не объект, это не данность, это – возможность.

●    ●    ●    ●    ●

Любая объективация любви есть обман. Влюбляющийся во что-то или в кого-то может обманываться сам и обманывать Другого. Что значит «я люблю»? Я действительно люблю или я хочу, чтобы меня любили?
love-1
Если не прояснен этот вопрос и на него нет ответа, то любовь может начаться с обмана или самообмана и перерасти в постоянную тревогу и неудовлетворенность влюбленного.

Влюбленность сродни «феномену Деда Мороза» («логика Пер-Ноэля») Ж. Бодрийяра (мы верим в Него настолько, насколько хотим верить). Но нас не покидает чувство, что Он, скорее всего, не настоящий!

Когда я беззаветно верю – я люблю, мне хорошо и радостно и меня не мучает вопрос, а что выйдет из этой радости, потому что кроме новой радости ничего выйти не может.

Когда же я сомневаюсь – я уже не могу любить, поэтому мне одиноко и тревожно и меня определенно мучает вопрос, что из этого выйдет, и ничего кроме страха и злости выйти не может.

love-5

Вот Адам и Ева со своими чувствами стыда и вины. В чем их самообман? Все просто, они не любят друг друга. Они стали «близки», но при этом между ними нет по-настоящему близких отношений, они их еще не выстроили. Поэтому им стыдно друг перед другом, они чувствуют себя виноватыми.

Они узнали правду, но эта правда изобличила их самообман. Они хотели быть свободными, но не подумали об ответственности; у них нет ответа, на будоражащие их чувства. Их лепет звучит как оправдание, усиливая чувство вины.

Невозможность интимной «близости» без любви преследует род людской как «первородный грех» чувством стыда и вины, указывающим на острый дефицит любви, тоску по «Деду Морозу» с его священными и простыми дарами. Преодолеть этот дефицит может только любовное выстраивание и прояснение отношений.

●    ●    ●    ●    ●

Неудовлетворенная (безответная) влюбленность – это отсутствие или прерывание деятельных отношений. Зрелая деятельная любовь не бывает без ответа, поскольку она сама есть ответ.

Незрелое пробуждение любви еще не может отвечать, оно только спрашивает. Суть всех вопросов и сомнений этого незрелого чувства можно свести к двум утверждениям: а) меня не любят так, как я этого хочу; б) меня не хотят как любящего.

Что я хочу, как любящий? Я хочу обладать свободой Другого (Ж.-П. Сартр). Но это не значит, что я хочу поработить другого или подчинить его своей воле. Я и сам не хочу стать объектом порабощения. Я не хочу обладать автоматом или какой-то вещью.

Я хочу обладать свободой любимого именно как свободой. Чтобы все, что он ни делал по отношению ко мне, было бы продиктовано исключительно его добровольным и свободным желанием.
love-2
Но я также хочу, чтобы меня именно хотели. Мне не надо «возвышенной» свободы или какого-то обязательства, типа: «Я вас люблю, потому что я по своей свободной воле связал себя обязательством любить вас и не хочу изменять своему слову; я вас люблю ради своей чистой совести».

Мне нужно именно желание, мне нужна верность, я одержим ревностью, я требую клятв, но эти клятвы мне нужны не ради них самих. Мне нужна именно сама свобода Другого, она мне нужна в каждый момент, чтобы эта свобода пленилась мной, любящим, именно в своем качестве свободы, чтобы она возвращалась к самой себе, как в безумии, как в сновидении, и желала своего плена.

Однако я еще хочу, чтобы меня не просто хотели, а хотели меня как любящего. Я хочу, чтобы нуждались в моей любви, чтобы другой не мог жить без нее, ждал и благословлял ее.

Вот так словами Сартра говорит незрелая влюбленность, еще не переросшая в любовь. Как будто человек стоит перед закрытой дверью, зная, что достаточно просто взять за ручку и открыть, но не решается.

Многие «потоптавшись» в этом преддверии любви, так и уходят ни с чем, оставив в сердце глубокое разочарование, мол, нет любви на свете. Хотя на самом деле, они так и не попытались любить, любовь ими просто не была открыта.

Этому помешал страх. Детский страх, вызванный детским сомнением, что Дед Мороз может быть не настоящий! Если так, то чуда не произойдет, любимый превратится в чужого, «подглядывающего» (опять термин Сартра). Этот страх висит дамокловым мечом над незрелой влюбленностью.

●    ●    ●    ●    ●

Любовь есть интимная жизнь наедине с Другим. Самое лучшее – это было бы остаться во всем мире только мне наедине с любимым, чтобы любовь сохранила свой характер абсолютной точки отсчета. Однако есть окружающий мир – это постоянный и неотвратимый источник разлуки.

Любимый приходит и уходит, но я не хочу, чтобы он уходил. Ведь когда разлука входит в привычку, это означает только одно – мы научились жить друг без друга и это нас устраивает. Если есть «уход», то должно быть «возвращение». Нет деятельных отношений – нет любви.

Незрелая влюбленность может породить ощущение тревожного одиночества, зрелая любовь дарит спокойное уединение. Незрелая влюбленность озабочена тем, чтобы Другой меня любил, поэтому она погружена в суетливые хлопоты по этому поводу.
love-4
Однако даже если цель достигнута, сомнения не рассеиваются, а только усиливаются, ведь если Другой вдруг действительно влюблен в меня, он же может уничтожить все мои ожидания самой своей влюбленностью.

Ведь поскольку он влюблен в меня, рассуждает это незрелое чувство, он будет хотеть от меня, чтобы и я его любил, следовательно, он неизбежно потеряет свою активность и интерес ко мне, цепенея в ожидании моего ответа.

Вот тут то и наступает основной страх незрелой влюбленности – страх тотального одиночества. Зрелая любовь не стремиться «влюбить», она сама любит; любит Другого в своей неповторимой индивидуальности.

Эта любовь окутывает умной заботой, как пуховым одеялом, избавляя от всех страхов и сомнений, свято веря, что Другой хорош, каким бы он не казался. В этом и глубокий смысл «полюбить другого, как самого себя», т.е. выстроить с ним такое же доброе, мудрое, чуткое, проникновенное, заботливое и ответственное отношение, как с самим собой.

Нелюбовь, непринятие Другого есть признак нелюбви и даже ненависти к себе, следствие внутреннего беспорядка. Проявлением нелюбви к себе является, как ни странно, эгоизм, свойственный многим людям.

Эгоистичный человек – это человек, уверившийся в том, что его любить нельзя, это человек ненавидящий себя, и чтобы заглушить эту душевную муку, компенсировать дефицит любви, он всеми силами стремится подчинить себе волю Другого или похитить у мира как можно больше. Коль не любят, так пусть боятся!

●    ●    ●    ●    ●

Итак, вот лестница «восхождение» в любви (почти как по Платону). Сначала – влюбляемся в Другого. Физически ощущаем его присутствие, даже если его нет рядом. love-3 Потом туман влюбленности проходит, нам открывается Другой не как «вещь для нас», а как «вещь для себя» (прошу прощения у Канта), во всей своей глубине и таинственности.

Мы верим, что он хорош, и эта вера открывает нам дверь в любовь как деятельное отношение, которое все больше и больше укрепляет наши узы. Любовь жива пока живо это отношение, дающее знание жизни, радость взаимных открытий, спокойное и глубокое уединение с Другим и с самим собой.

Потом Другой уходит, это необходимо и неизбежно. Остаются наши воспоминания о нем и наша любовь как деятельное отношение к этой памяти. Ушедший Другой становится чем-то большим, чем просто человеком, который был рядом, он через мое любовное отношение присутствует во всем – в природе, в цветке, в животном, в любом человеке, в любом моем чувстве, в любом моем действии.

Мое спокойное и глубокое уединение с Другим становится уединением с миром, который принял его, следовательно, и я должен принять этот мир. И вот тогда становится неизбежен и необходим мой собственный уход и проводником в этой новой неизвестности будет для меня, как и при жизни, любовь.

Текст: Сергей Борисов
Иллюстрации: babiki.ru

Литература:

1. Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 1995.
2. Платон. Пир // Платон. Собрание сочинений: в 4 т. М., 1993. Т. 2.
3. Сартр Ж.-П. Первичное отношение к Другому: любовь, язык, мазохизм // Проблемы человека в западной философии. М., 1988.
4. Толстой Л.Н. Путь жизни. М., 1993.
5. Фромм Э. Искусство любить: исследование природы любви. СПб., 2007.

 
 
 

Понравился материал?
Помоги сайту!
Яндекс-кошелек  
Яндекс-кошелек: 41001701513390
WebMoney  
WebMoney: R182350152197
Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram