Бизнес и Культура

О роли и месте философствования в жизни современной интеллигенции

Интеллигентный человек, как правило, имеет некую философию, но не умеет ей пользоваться, не философствует.
Однако настоящая философия – это, прежде всего, философствование.

Философствование для человека может выполнять как терапевтическую, так и развивающую функции, которые взаимно дополняют друг друга.
Философская практика в современном мире, кроме того, что становится профессией, может изменить традиционное представление о философии.

Обо всем этом рассуждает
постоянный автор бк
челябинский философ Сергей Борисов…

Как ни странно, современные интеллигентные люди мало философствуют, хотя повсеместно демонстрируют свою начитанность и осведомленность в области философии. Путь в философию им пришлось проходить в одиночку в слепом блуждании по лабиринту идей. Что они усвоили абсолютно точно – это то, что философия, какая она есть на самом деле, это совсем не то, что преподают в университетах.

Образ философии как прислужницы идеологии так глубоко въелся в сознание интеллигентного человека, что его уже не вытравишь никакими модными философскими течениями. Этот образ продолжает успешно насаждаться нынешней образовательной системой, пропитанной позитивистским духом, банальностями и догматизмом. Неуклюжие и тяжеловесные пируэты мысли такой философии вызывают отвращение у любого нормального человека.
filoborisov-1
Тогда на свой страх и риск, не получая ни помощи, ни совета, современный человек начинает выстраивать свое «философские образование» в одиночку. Собирая по крупицам философские идеи и пытаясь отразиться в них, он, как правило, усваивает лишь то, что оставляет в его памяти наиболее яркие образы. Философия становится средством самолюбования. Вместо разоблачения иллюзий такой доморощенный «философ» лишь умножает их.

Интеллигентный человек может иметь ту или иную философию (мировоззрение), но он совсем не умеет ей пользоваться, не практикует ее, не философствует. Философствование – это исполнение мысли, ее завершение. Если провозглашен лишь тезис, не подкрепляемый никаким аргументом, или если между тезисом и аргументом не прослеживается логической связи, то мысль остается неисполненной, незаконченной. Собственно и мысли нет, есть только «мыслеподобие».

Философствование – это исполнение мысли, ее завершение.

Философия, не подкрепленная и не осуществляемая философствованием, есть просто набор догм, красивых лозунгов, этикеток. По большому счету, настоящая философия это и есть философствование. Самое главное в философии – это процесс проговаривания, исполнения мысли. Включенность человека в это процесс, его полное погружение в него, все это и дает прирост смысла.

Читая философскую книжку, человек «запускает» в себе этот процесс, он становится действующим лицом, участником диалога, он аргументирует каждый тезис автора примерами из своего личного жизненного опыта, поэтому та или иная философская идея кажется ему столь значимой.

Но вот книжка прочитана. Как использовать то уникальное знание, которое человек открыл в себе с ее помощью? Как сообщить это другому человеку, не растеряв при этом всю полноту смысла? Необходимо некое сообщество, «колледж» мыслящих людей, которые бы практиковали философию и практиковались в философствовании.

Это может быть что-то наподобие философского клуба, философского кафе, философской гостиной. Главное то, что данные сообщества должны быть выстроены не по принципу научных, образовательных или лечебных учреждений. Принцип их деятельности должна задавать не норма того или иного социального института, а личный интерес, инициатива, самоопределение каждого участника этого сообщества. Главное условие – высказываемые мысли должны быть аргументированными и законченными, и они должны быть выслушаны и обсуждены.

Многое может вызвать у нас философское удивление, сомнение или душевное потрясение. Но не всегда понятно – что собственно меня так удивило или потрясло. Чувства переживаются мной непосредственно, но чтобы у меня появилось знание о чем-либо, что связано с этими чувствами, мне необходимо выразить (представить) это опосредованно с помощью инструментов разума.

Пускаясь в процесс философствования, я расширяю границы своего самосознания. Я исследую себя как существо удивляющееся, сомневающееся, переживающее. Находясь в этом поиске, будучи в состоянии весьма уязвимом и беспомощном, я нуждаюсь в том, чтобы кто-то находился рядом и чутко улавливал все то, что происходит во мне, и что я пытаюсь выразить в словах.

Пускаясь в процесс философствования, я расширяю границы своего самосознания. Я исследую себя как существо удивляющееся, сомневающееся, переживающее.

Осуществляя такой философский «diving», я становлюсь чрезвычайно расположенным услышать что-то важное, веское, глубокое. Только на этом уровне погружения я в полной мере готов воспринимать философские идеи, но, конечно же, не как прямое руководство к действию, а как новые возможности, способы или ареалы для моего дальнейшего плавания.

Находясь в сообществе, имея возможность и высказываться, и вслушиваться я, несомненно, начинаю лучше понимать скрытую сторону моего жизненного опыта и жизненного опыта других людей. Я начинаю лучше разбираться в себя, в людях, в жизни. Этот уникальный философский опыт передает знаменитое аристотелевское понятие «φρόνησις».
Рафаэль Санти, Афинская школа, 1511
Философствование для человека может выполнять как терапевтическую функцию (психологическая составляющая), так и развивающую (интеллектуальная составляющая). Данные функции взаимно дополняют друг друга. Например, философствование может играть для интеллекта такую же роль, какую спортивная игра выполняет для развития мускульно-двигательной системы. Однако не стоит понимать это буквально.

Философствование – это не риторика и не софистика. Просто дело в том, что мы нередко встречаем людей образованных, но мыслящих плохо, не умеющих рассуждать. Но мы не можем себе представить разумно мыслящего человека, который не владел бы определенным количеством содержательного знания, которое надлежит знать разумной личности.

На наш взгляд, в приобщении к философии главной проблемой является неумение правильно расставить акценты. Только феномен философствования дает возможность перехода от глубокого эмоционального переживания к рациональным усилиям, а затем к обретению долгожданного психологического и интеллектуального равновесия. Данный терапевтический эффект философствования не используется в полной мере ни в практике образования, ни в психологической практике.

Только феномен философствования дает возможность перехода от глубокого эмоционального переживания к рациональным усилиям, а затем к обретению долгожданного психологического и интеллектуального равновесия.

Образование ставит перед собой иные цели и задачи, а психологи в большинстве своем совсем не владеют философским инструментарием и не проникнуты философской традицией. Хотя мы можем отметить некую смутную «тоску» по философии со стороны психотерапевтов, ведь «психотерапия слишком хороша, чтобы отдавать ее на откуп клиницистам» [1. С. 8], но как хорошие профессионалы в своем деле, они не в состоянии преодолеть свои профессиональные барьеры. Тем не менее, экзистенциальная терапия и philosophical practice давно заявили о себе во всем мире и, видимо, постепенно становятся признанными профессиями со своими ассоциациями, конференциями, журналами и т.д.

Однако актуальным для нас является не столько институциональный аспект этой темы, сколько сущностный и экзистенциальный аспекты, собственно то, что вызывает саму потребность людей обращаться к философу за консультацией. Видимо, в лице философа они хотят встретить доброго советчика, «попутчика», «другого», который не являлся бы для них ни священником, ни идеологом, ни учителем, ни психотерапевтом в привычном понимании их социального статуса и роли.

Философия, в таком случае, обретает свой первоначальный статус. Она становится совокупностью принципов и практических навыков, которые человек может иметь в своем распоряжении или может предоставить в распоряжение других для того чтобы должным образом проявить экзистенциальную заботу о себе и других.

Сам философ при этом должен решительно и бесповоротно отказаться от роли «профессионального» философа (ученого-теоретика), а превратиться в практика, организующего процесс философствования в том или ином сообществе или в индивидуальном общении. Только так философия и философствование могут быть интегрированы в повседневный образ жизни людей. Только такая «философская практика» будет иметь какой-то смысл.
filoborisov-3
Как известно, философствовать человек начинает в самом раннем возрасте. Однако в системе нынешних воспитательных и образовательных практик в этом не видят ни развивающего, ни терапевтического эффекта, поскольку философствование не поддается стандартизации.

В угоду этой пресловутой стандартизации мышления многие люди в детстве лишаются возможности интеллектуального и душевного развития. Только философствование как интеллектуальная практика поможет осознать в полной мере, что между чувственным и мыслительным опытом ребенка и взрослого, по большому счету, не существует «пропасти». Конечно же, есть разница в опыте, словарном запасе, количестве информации и т.п., но не в самой способности чувствовать и мыслить.

Любая, даже самая сложная, «наукообразная» конструкция опирается на сравнительно небольшой набор ментальных актов и навыков обоснованного рассуждения. Исходя из этого, можно утверждать, что без способности допускать, предполагать, сравнивать, делать вывод, противопоставлять, объяснять и т.п., наши базовые знания и умения лишаются необходимого развития.

Любая, даже самая сложная, «наукообразная» конструкция опирается на сравнительно небольшой набор ментальных актов и навыков обоснованного рассуждения.

Человек в течение всей своей жизни опирается на то же самое ядро первичных навыков рассуждения, которое было сформировано в детстве. А данные рассуждения, в большинстве своем, были инициированы экзистенциальными переживаниями, следовательно, являлись по сути философскими.

Философская практика в современном мире, кроме того, что становится профессией, может существенно реформировать господствующую академическую философию в том смысле, что она даст необходимый задел для критического исследования влияния философствования на повышение качества жизни людей, на эффективность принятия решений, на коммуникацию между людьми, на способность мирного выхода из конфликтных ситуаций.

К сожалению, это не является предметом глубоких научных исследований. Однако мыслить философию в отрыве от практики означает существенно недооценивать ее социальную функцию. Конечно, это потребует новых методов и нового развития традиционных философских исследований, однако они будут исходить из фактических предпосылок, контекстов и последствий применения философской практики к повседневной жизни людей. Философская практика, таким образом, это и новая профессия, и философская проблема сама по себе. Воздействие уроков, извлеченных из философской практики, столь важное, что, пожалуй, заслуживает статуса новой дисциплины для исследования и обучения самой философии.

Список литературы

Бабин С., Случевская С.
Взаимоотношение философии и медицинской модели психотерапии // Философия и психотерапия:
Сб. научных статей II Международной конференции «Философия и психотерапия».
– СПб.: Издательство «Анатолия», 2014. С. 3-12.

Текст: Сергей Борисов

 
 
 

Понравился материал?
Помоги сайту!
Яндекс-кошелек  
Яндекс-кошелек: 41001701513390
WebMoney  
WebMoney: R182350152197
Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png