Бизнес и Культура

Олег Лукин: Не бойтесь, люди…

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...  Текст  

В связи с открытием рубрики «Здоровье» бк представляет интервью Юрия Шевелева (для журнала «Ключевые люди») с главным врачом Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии Олегом Лукиным от июля 2012 года. Да, прошло уже несколько лет, но эта тема актуальна всегда…

Олег Лукин

Олег Лукин

– Олег Павлович, один незаурядный хирург заметил, что он смог бы слепить из начинающего врача классного хирурга при условии, что он сможет написать сложный диктант по русскому языку без единой ошибки. То есть человек, способный освоить русский язык, может в принципе овладеть столь трудным делом, как хирургия. Он должен обладать уникальным набором интеллектуальных, волевых, психофизических качеств. Что может быть сложнее русского языка? И что может быть сложнее профессии хирурга?

– Тут, конечно, рефлекс чисто профессиональный. Медицина – это философия, это мировоззрение, которое у будущего врача формируется в определенном возрасте. К моему сожалению, современная медицина становится все более и более рутинным технологическим процессом. Но какого бы технического совершенства ни достигло медицинское оснащение, для меня главным останется специалист, врач, человек. Он должен нести в себе глубинное философское понимание своего предназначения.

Ведь надо признать, что сегодня, по крайней мере в нашей стране, профессия врача заметно утратила значение даже в сравнении с советскими временами. Я уже не говорю о так называемой царской России. Престиж медицинского работника за последние двадцать лет резко упал. Теперь чтобы молодой человек достиг профессиональных вершин в медицине и какого-то сносного материального благополучия, он должен претерпеть очень серьезные жизненные издержки. И таковых, увы, все меньше и меньше.

Тридцать лет назад мне еще удалось застать ажиотаж вокруг нашего мединститута. Отбор абитуриентов был весьма строгий. Тогда действительно побеждали волевые интеллектуалы, которые были способны не только овладеть специальностью, но и найти свой путь к человеку. Врач – это ведь не просто специалист по той или иной патологии, а человек, который внушает доверие, веру в исцеление, если хотите, в чудо.

Рано или поздно, но любой человек понимает, что нет ничего дороже здоровья. И его ничем не измерить и ни за какие деньги не купить. Возьмите, к примеру, какого-нибудь миллиардера – деньги у него есть, а если здоровья нет, то и деньги обесцениваются. А здоровье – бесценно.

– Кстати, на Западе тоже снижается престиж медицинской профессии?

– Сложно сравнивать нашу медицину и зарубежную. Еще в ХIХ веке традиции и методы врачевания у нас были сопоставимы. Но потом на «диком Западе» как-то очень быстро стал доминировать мотив извлечения дохода из врачебной практики. Зато советские врачи уже и в силу коммунистической идеологии не могли состязаться в погоне за длинным рублем. Правда, и с голоду они не умирали. Врач был заметной и уважаемой фигурой в обществе.

У нас особенно ценилось внутреннее содержание врачебной специальности. Там, «за бугром», пылала борьба за прибыльные контракты, за технологические и инфраструктурные позиции, за классных специалистов. Медицина становилась отраслью, приносящей прибавочную стоимость. Кстати, в этом есть и свои положительные моменты – конкуренция всегда вырабатывает жесткие требования к специалисту, к оснащению клиники и т.д. Но и издержки были суровые. В западной медицине, на мой взгляд, была потеряна философия. А у нас она все же выжила. И жила… вплоть до перестройки. А когда была потеряна государственная гарантия адекватного финансового обеспечения – пошатнулись и философские подпорки.

– Нас Маркс учил: белок – вначале…

– И вот сейчас нынешние выпускники медицинской академии, проучившись 5-6 лет, идут куда угодно. Только не в медицину. Они, может быть, и хотели бы заниматься выбранным делом, работать по призванию… Ведь многие из них способны и умны, но перед ними дилемма – или медицина и гарантированное скудное существование, или что-то другое, неясное, но привлекательное в материальном смысле.

health-lukin-2

 
– К тому же врачевание – занятие не для слабонервных. Надо каждый день идти туда, где люди не только выздоравливают, но и умирают. Причем у тебя на глазах…

– Да, когда больной умирает и никто ничего не может сделать – это трагедия не только родственников, но и врача тоже. Поэтому или ты занимаешься, скажем, куплей-продажей чего-либо, или перевариваешь в себе офисный планктон, или каждодневно напрягаешь все свои интеллектуальные, профессиональные и жизненные ресурсы, чтобы отвечать перед людьми, законом и своей совестью за здоровье и жизнь пациентов клиники.

Драма в том, что многие люди, достойные быть врачами, не пошли в профессию, а другие, нигде более не востребованные, остались в профессии просто по инерции. И мы сейчас получили тех специалистов, которые раньше отсеялись бы еще на дальних подступах к медицине. Сейчас в Челябинской области мы имеем тридцатипроцентный кадровый дефицит практически во всех врачебных специальностях. Про санитарный персонал я не говорю. Его вообще нет. Не хватает даже кардиологов, одних из самых престижных специалистов.

– И, видимо, востребованных? Раз в области такой кардиоцентр отгрохали.

– Да, поток больных очень плотный. У хорошего кардиолога просто не может быть никаких проблем с трудоустройством. Но слишком много должно быть решено в человеке вопросов – от житейских до философских. Если врач получил квалификацию специалиста-кардиолога, то, помимо всей чрезвычайно насыщенной текущей работы в клинике, он просто обязан непрерывно штудировать Интернет и отслеживать все новинки, все изменения… Их так много… каждый божий день… Поэтому медицина – это не профессия, это – образ жизни. Дома семья, какие-то обязательства перед близкими, но врач все равно должен читать журналы, общаться с коллегами, думать о больных. И только тогда ты – достойный специалист.

А еще крайне необходимо знать английский как международный врачебный язык. Иначе ты обречен быть аутсайдером. Однако столь высокие требования к профессии у нас не компенсируются материальным обеспечением. Дисбаланс очевиден, и он остается, несмотря на значительный рост инвестиций в медицину в последние годы. Ведь в 90-е практически был поставлен крест на отечественном здравоохранении. Сейчас что-то сдвинулось с мертвой точки. Может быть, просто стало очевидным для всех, что нация фактически вымирает.

Но и нельзя сказать, что для реанимации медицины в России созданы необходимые условия. Кадровый рынок у нас перенасыщен юристами, экономистами, бухгалтерами, которые бродят со своими сертификатами и не могут найти работу. В медицине – все наоборот. Специалисты с медицинскими сертификатами идут работать куда угодно, только не в больницы.

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png

– Интересно понимание вашей стратегии, как организатора медицины. Например, известный травматолог Андрей Королев (внук великого конструктора С.П. Королева), который прошел мощную специальную подготовку в Германии, утверждает, что в России надо переходить на платную медицину. Ну, и в качестве примера приводит стоматологию, где, дескать, финансовая самостоятельность и конкуренция привели к бурному росту этой отрасли.

– Не нужно заново изобретать велосипед. То, что мы сейчас проходим, – это тоже становление частной и нечастной медицины. Мы уже прошли определенный этап. Возьмите, к примеру, израильскую медицину, где самые лучшие клиники – частные. Я сам много езжу, вижу, общаюсь с коллегами из разных стран. И не могу согласиться, что частная медицина способна решить все проблемы в национальном масштабе и что она самая передовая.

Во главе угла должен быть высокий уровень общей, а не частной медицинской помощи. Любой сотрудник частной клиники в Израиле считается «хорошим специалистом» только при условии его основного места работы в государственной клинике. Что касается стоматологии или, скажем, косметологии, то от этих медицинских услуг жизнь человека зависит мало. Здесь немного другая градация ценностей. Да, многие хотят иметь красивую улыбку, подтянутые веки и щеки, они готовы хорошо платить за это, но на статистическую «кривую смертности» это не влияет.

А что касается основных заболеваний – частная практика не решит подобные проблемы. Ни в одной цивилизованной стране мира основные направления медицины не переданы в частные руки. Да, есть определенные сервисные услуги, которые частники способны предоставить. Еще есть некие закрытые клиники для вип-персон, озабоченных своим здоровьем. Они требуют индивидуального подхода и готовы хорошо платить. Но это скорее носит профилактический характер, а с серьезными заболеваниями им приходится обращаться в крупные медицинские центры. Поэтому от частной практики общий уровень развития здравоохранения не зависит.

Современная медицина чрезвычайно специфическая сфера, и ни один частный бизнес в стране или в отдельном регионе не может на себя взять подобную ношу. Просто это колоссальные деньги даже для крупного частного бизнеса. Тем более в отличие от медицины у бизнеса есть гораздо более быстрые схемы «отдачи» вложенных средств. Так что только какие-то узкие направления в медицине могут быть частными. Но это не может быть своеобразным «двигателем» для отрасли в целом.

– Тут напрашивается параллель, например, с космической отраслью. Уже немало примеров частных коммерческих проектов в мировой космонавтике, но они погоды не делают. А каковы сейчас магистральные направления развития медицины? Например, известно, что с прошлого года и у нас в области поставлена задача выхаживать недоношенных младенцев весом 500 г.

– В принципе уровень состоятельности государства можно оценить по тому, как оно заботится о детях и пенсионерах. Надо признать, что мы здесь заметно отстаем от многих стран. И дело не только в квалификации медицинского персонала, многое зависит и от уровня медицинской промышленности, фармацевтики и т.д. Что касается педиатрии, то здесь есть особенные проблемы. Маленький ребенок – это ведь не «взрослый в миниатюре», это совсем другая физиология, другое развитие патологии, требующее иных подходов к лечению.

health-lukin-3

 
В этой области мы только пытаемся приблизиться к западным стандартам. Мы пока только закрепились на уровне выхаживания недоношенных детей выше одного килограмма, а в «цивилизованных странах» давно пройден рубеж 500 граммов, и нарабатывается практика выхаживания 400- и даже 300-граммовых новорожденных. Важно понимать, что недоношенный ребенок – это не «больной ребенок»! Просто из-за раннего срока рождения у него не до конца сформированы некоторые функции. И мы должны искусственно продлить период его созревания до физиологической нормы.

– Наверное, иногда требуется и хирургическое вмешательство?

– Да, есть и хирургические нюансы при недоразвитии сердечно-сосудистой системы или желудочно-кишечного тракта. Например, знаменитый Боталов проток, который существует у ребенка, пока он сам не начал дышать. Но как только ребенок закричал, этот проток становится ненужным и через некоторое время сам закрывается. А если не закрывается, то это становится врожденным пороком. И вот у недоношенных детей он есть у всех абсолютно, и у него меньше шансов в течение нескольких дней закрыться. Многим недоношенным детям приходится проводить манипуляции по его закрытию. Но эти несложные процедуры, занимающие 15-20 минут, по ряду организационных, технических и юридических причин не могут проводиться в педиатрических заведениях. И в то же время недоношенного ребенка сложно транспортировать в хирургическую клинику.

– К вам привозят таких детей?

– Только в крайних случаях. Реаниматологи против какой бы то ни было транспортировки. И мы попадаем в юридическую засаду: чтобы делать какую-нибудь хирургическую процедуру, медицинское заведение должно иметь соответствующую лицензию. Значит, у перинатального центра, где находится ребенок, должна быть такая лицензия. Но для ее получения необходим соответствующий штат, инструментарий и т.д.

В итоге нашли выход: процедуру клепирования у недоношенных детей весом менее 3 кг включили в перечень процедур по перинатологии без специальной лицензии. Но встает вопрос – а кто ее будет делать? Нужно учить этой процедуре неонатологов, а их пока никто не учит. Приходится вызывать сердечно-сосудистого хирурга из другого учреждения, оформлять как разовый вызов, чтобы на законных основаниях провести эту процедуру. Но если вес ребенка больше 3 кг, это уже не неонатология, тут необходима лицензия по сердечно-сосудистой хирургии.

health-lukin-4

 
– А кто эти законы придумывает и границы устанавливает?

– Проблемы не только в законах. Сама жизнь создает такие проблемы, что иногда их при всем желании не преодолеть. Когда открылся наш центр, вдруг выяснилось, что для безопасной транспортировки к нам маленьких детей в тяжелом состоянии требуются специально оснащенные реанимобили с возможностью искусственной вентиляции легких и т. д. С учетом зоны обслуживания нашим центром соседних областей расстояния для транспортировки очень приличные. В один момент эти вопросы не решить.

– Есть еще одна очень уязвимая категория, кроме недоношенных детей. Это зрелые мужчины – кому за 50. Тут вдруг выясняется, что самые «крутые» мужики – последние трусы, когда касается вынужденных или профилактических обращений к врачам. Боже, какая это драма: согласиться на визит в больницу, сдать анализы, а потом дождаться их результатов! И, кстати, это, наверное, касается и мужчин, которые сами являются медиками. Как вести себя врачу, когда он сам болен? Кто и как принимает решение в этом случае?

– Здесь два важных момента. Первое – насколько человек, сам не являясь медиком, доверяет медицине и специалистам. И второе – как, начиная с детства, мы находим в себе философское отношение к тому, что все люди болеют и все без исключения умирают. Главное – понимать, что не нужно бояться возможной болезни. И не надо удивляться, что она вдруг появилась. Это должно быть первым философским посылом.

И надо всем понимать, что чем раньше будет обнаружена болезнь, тем большая вероятность, что с ней можно справиться. Но у нас, к великому сожалению, бытует этакая философия российская – «авось сие меня обойдет». А если хорошенько вдуматься – это невозможно, в любом случае рано или поздно болезнь придет. И надо постараться как можно раньше ее выявить.

Подобная проблема касается всех, включая медиков. Когда мы формировали коллектив нашего кардиоцентра, естественно, всему персоналу было предписано прохождение медицинского обследования. И тут выяснилось, что медики сами не хотят лишний раз обследоваться. Все норовили найти какие-то аргументы, чтобы увильнуть от процедур, от анализов и не получить информацию о своем здоровье. Им важнее «липовый допуск» к работе, но не понимание истинного состояния своего здоровья.

Это вообще отличительная черта наших соотечественников. Я много бываю за рубежом, наблюдаю, интересуюсь этой проблемой. Там человек сам заинтересован в своем здоровье. Он четко понимает, что потеряет, лишившись здоровья, – работу, доходы, положение в обществе, уровень жизни. А у нас, за редким исключением, люди этого не понимают, они позорно боятся смотреть правде в глаза. Кстати, в советское время существовала пресловутая диспансеризация, что по своей сути очень интересное и здоровое явление. Но она порою насаждалась принудительно и тем самым вызывала отторжение у людей.

И тогда не было внутреннего понимания необходимости профилактических обследований у разных врачебных специалистов, и до сих пор его нет. Я нередко своим знакомым, кому за 40, советую сходить и провериться. В моем поколении мы ведь многих уже похоронили, типа «жил-был здоров, шел-шел, упал и умер». Осталась семья, дети… И это люди, которые вполне могли себе позволить посетить какой-нибудь частный центр, пройти обследование и по необходимости пройти лечение и тем самым предотвратить печальный исход. Но они просто не задумываются, уходят, прячутся в свои оправдания типа занятости и прочее.

Чтобы жить долго и счастливо, чтобы детей вырастить, о родителях заботиться – надо проверять свое здоровье. Люди, не бойтесь самой болезни, бойтесь того, что вы не обращаете внимания на свое здоровье. Ведь большинство недугов поддаются лечению. Если ими заняться вовремя и грамотно, то можно жить и жить… И зная это, человек будет просто счастливее.

 

Текст: Юрий Шевелев.
Фото: Юрий Ермолин.

Читайте также:
Александр Миллер: лучшее лечение – профилактика

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.