Бизнес и Культура

ОМКФ-2016: Виталий Манский о поиске места в реальности (часть 2)

ПРОДОЛЖЕНИЕ.
См. НАЧАЛО:
ОМКФ-2016: Виталий Манский о поиске места в реальности (часть 1)

 

oiff-manskiy-3

 

Вопрос «Кто мы?» – сейчас, кстати сказать, в Украине он за последние два года из теоретического превратился в практический и решаемый по сути военным путем. Когда я снимал «Трубу» – этот вопрос в такой плоскости не стоял. Но от этого он не был менее важным. Я родился во Львове, родился в определенной культурной среде. И, кстати сказать, помню, как советская система эту среду пыталась переформатировать, чтобы она была… Превратить ее в «совок», если уж совсем простым языком. Процесс этот реально происходил на моих глазах: помню прекрасно, как почему-то пошла кампания (я тогда учился во втором классе) по демонтажу входных парадных дверей и замене их на двери, оббитые металлическими листами. Снимали те резные дубовые двери, с кованными окошками, со стеклами… Двери складывались там же во дворах, потом их куда-то вывозили или поджигали сразу во дворе.

Мы в своем дворе вообще понимали, что это – «наш двор». При всех его неудобствах… Была определенная бытовая культура. Потом я переехал в Россию – не хотелось бы что-либо обострять, хочу, чтобы вы меня правильно поняли – и увидел, что там другое отношение… И пресловутые «пописать в подъезде» – это ведь не фигура речи… Вот мусорные баки: во Львове старались поставить их как можно дальше, чтобы, открывая окно, их не было видно, а в России баки ставили поближе, чтобы меньше идти до них с мусором. А что ты там видишь в окно – не главный вопрос. Может, он действительно не главный. Выходишь зимой, к примеру, и лишние 100 метров не хочется проходить… Но это все разный подход к жизни. При том, что я действительно в России прожил большую часть жизни – и уже не будет страны, в которой я смог бы прожить столько – ведь жизнь конечна.

Но почему жизнь в России такая – меня серьезно этот вопрос волновал. И я пытался найти на него ответ и в своей практической жизни, и в творчестве. Как бы сделать картину, чтобы разобраться, почувствовать, в чем отличие: почему мы такие, а они такие? И в поиске этого решения – появился «газопровод». Я понимал, что хочу исследовать природу отличий европейской культуры, ментальности – и нашей славянской; искал то, что фактически объединяет Россию с Европой. Думал о поезде, о каких-то других вариантах… А потом возникло понимание, что нас действительно, если что-то и объединяет, даже сковывает, связывает с Европой – это газопровод. Те, кто смотрели этот фильм, думаю, согласятся, что он не о газодобывающей промышленности, не об экономике. Тем не менее, этот фактор объединения – трубы – и следовании по пути этой трубы придает дополнительный эмоциональный и подсознательный образ, который «цементирует» картину. Который делает наше общее путешествие более осмысленным в каждой его точке. И эти отличия в картине визуализированы.

Фильм «Труба» (2013)

 

Скажем, в Вологодской области мы снимали похороны мамы истопщика дровяной котельной из городка, прямо под которым проходит газовая труба. Весь город отапливается дровами, а в 30 км от него большой райцентр, который является «газовой столицей» Российской Федерации – там смыкаются в один блок все трубные системы. Так вот: мы снимаем похороны мамы истопщика, где для того, чтобы подготовить могилу, мужики выезжают в пять утра на телеге и начинают вгрызаться в эту мерзлую землю, выдалбливают топорами могилу к пяти вечера – т.е. за 12 часов. И все это время – за сутки до – тело находится в избе, вокруг него сидит родня… Такая очень тяжелая, муторная, бесчеловечная процедура этого обряда…

Затем мы приехали в Чехию, где похоронная церемония происходит в прекрасном мраморном дворце, где люди приезжают буквально в лаковых штиблетах в ланч-тайм, заходят в зал, садятся на лавочки под музыку «Аве Мария», которую исполняет музыкальный коллектив на балконе. Театрально открываются кулисы, выезжает закрытый гроб – все встают, слушают музыку… Потом также картинно гроб возвращается обратно, закрываются кулисы, и люди, преисполненные чувствами, расходятся по своим офисам, разъезжаются кто куда. Процедура завершена. Причем, я всегда предполагал, что когда тело уезжает обратно за кулисы, сразу поступает в печь и сгорает. На самом деле, в закулисной части гробы стоят в очереди, причем, даже несколько дней могут простоять… Для меня большой вопрос: что лучше? Я, к сожалению, как и все мы – прощался с близкими людьми. И я хочу страдать в этот момент. Хочу испытывать боль, хочу плакать, когда последний раз вижу своего близкого… Да, хочу. А ведь у них там нет последнего «прости» – гроб даже не открывается. В принципе, а почему бы один гроб не катать?

Еще я был крайне удивлен, но принципы целесообразности доведены до того, что немало пражан не заказывают гробы – и людей сжигают в картонных коробках – будто из-под холодильника. В общем, если гроб не несут, и он нигде не стоит – а на сцене выезжает и уезжает – может, действительно, зачем покупать за 500 евро дубовый ящик? Их можно потратить как-то поинтереснее… Так можно или нельзя? И вот разница. И эта разница нас делает такими, а их – такими. Немалое количество людей, живущие на востоке Украины – где ходят российские деньги, вооружение, военные, Дмитрий Киселев – куда же без него… Может быть этим людям действительно комфортнее жить «вот так»… А во Львове – людям комфортнее и понятнее жить «вот так». Серьезный вопрос. Этот вопрос в картине «Труба» носил исключительно теоретический характер – а через год после выхода фильма превратился в то, что мы наблюдаем и сопереживаем и участвуем…

Фильм «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота» (1895)

 

Вообще «документального кино» не существует. Что есть в кино «документ»? Там, где есть направление камеры и кроп – уже нет документа. Я могу сейчас снять ваш крупный план – и вы будете один. Могу снять общий – и вы будете сидеть в полном зале. Но даже план с полным залом не станет документом, потому, что на самом деле полным залом не заканчивается все здесь происходящее. Вот я вижу, как девушка сидит и спит – и это тоже документ. А если сниму отдельно это девушку… И так далее. Всегда «мой взгляд» – есть моя личная оценка и осмысление реальности, которая передо мной предстает. Первый документальный фильм: «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота». Люмьеры разворачивают камеру – и первый документальный фильм на Земле – «встречающие поезд». Два разных фильма.

В свое время я написал манифест «Реальное кино». И была большая дискуссия, где документалисты обсуждали его. Критичнее всех был Сергей Лозница, который настойчиво утверждал, что не может быть реального кино, потому, что реальности не существует как материи. Да, конечно. Тогда может быть «реальное кино» имеет большую близость к реальности… «Реальное кино» появилось вместе с цифровой технологией, которое действительно позволило нам, документалистам, более глубинно погрузиться в реальность. В то же время, погружаясь в реальность – мы не «вынимаем» ее.

До появления цифровой технологии – в 1950-х годах, к примеру – чтобы снять бытовую сцену в квартире (хоть в США, хоть в СССР, хоть в Китае), в это помещение должны были прийти как минимум четыре человека с камерой под названием «Дружба», потому, что меньше двух человек поднять ее бы не смогли. Плюс пленка, 300 метров, которые обеспечивают тебе 10 минут. Чувствительность пленки обязывает ставить осветительные приборы, звук записывается отдельно… Соответственно, режиссер должен был так или иначе договариваться с героями; я уж не говорю о том, что герои сидят, как с вилкой в одном месте; да и квартиру мыли с хлоркой неделю до этого момента…
 

oiff-manskiy-4

 

Вот вы пришли с камерой, больше похожей на мобильный телефон: казалось бы, все – погрузились в реальную жизнь. Но вы все равно в этом пространстве чужой человек. Все равно те люди, которых вы снимаете – они уже по определению не ходят в бигудях и в халате. Кстати сказать, в доцифровой технологии наиболее прорывными, реальными и «погруженными» были либо картины о каких-то чудаках, которым море по колено – они органичны, они всегда остаются собой, либо о несколько подпитых, либо о детях, которые более-менее естественны… Либо снятые скрытой камерой. Самая выдающаяся картина, снятая до цифровой эры – «На десять минут старше», которая на самом деле была снята скрытой камерой. Иначе это было бы невозможно. В этом отличие между фактом, документом, реальностью – и твоим отношением.

Фильм «На десять минут старше» (1978)

 

Журналистика закрывает весь комплекс проблем: она как учебник математики, где в конце даны ответы на задачи. Там функция зрителя весьма ограничена. Твоя функция: потребить продукт, который весь приходит как комплексный обед. А в документалистике твое участие принципиально. Зритель должен впускать в себя эту атмосферу, это ощущение, и должен вырабатывать в себе собственное индивидуальное восприятие. И эта свобода имеет более широкий диапазон, чем человека, потребляющего журналистскую информацию. В этом, в том числе, отличие телевизионного документального кино (так они маркируют этот продукт) от классического креативного документального кино.

Скажем, в телевизионном фильме есть целый ряд форматных требований, и они все сводятся к тому, что ты должен иметь полное внимание и вовлеченность в происходящее на экране, даже если просто слушаешь фонограмму фильма. Так все и тестируется: отключается изображение, и редактор слушает весь фильм. Если все понятно, если ничего не упущено – значит, это нормальный телевизионный фильм. А у документального фильма вообще как бы правил нет, как у любого произведения искусства – но, в принципе, его как раз можно полностью понять, выключив звук. Просто базируясь исключительно на образах. Опять же, это не правило, а некая платформа, в которой можно разбираться…

Я не делю кино на документальное и художественное – а на игровое и не игровое. Это тоже не правило, но все же ближе к сути разделения. Что же касается восприятия: это же настолько очевидно – кому-то нравится жареное, а кому-то пареное. Конечно, я бы не хотел, чтобы зритель тотально симпатизировал всем моим персонажам – потому, что я лично не симпатизирую всем своим персонажам. Вообще говоря, документальное кино допускает, чтобы героем фильма был антигерой. Любой фильм игровой, если в нем отсутствует конфликт – просто не существует. А получается, что все люди, которые появляются в документальном кино – они по определению проходят какой-то фейс-контроль, они все положительные герои? Да боже упаси, зачем же тратить время?

Фильм «Далай Лама: Рассвет / Закат» (2008)

 

Документальное кино – это художественное осмысление реальности. Это мое – я художник, осмысляющий, преломляющий реальность через свою картину мира. Конечно же, должны быть люди, видящие все по-другому. А если они пришли на фильм, чувствуют свое не созвучие с происходящим – встают и уходят. И, слава богу, уходят и не приходят. Вот в Одессе сколько людей живет – а вчера зал на 500 мест еле-еле набрали… Миллион с лишним свободных от моего взгляда людей пило пиво и комфортно себя чувствовало без коммуникации с образом мышления, который в течение двух часов я излагал на экране.

Всегда, снимая документальное кино, вторгаешься и принимаешь на себя большое количество ответственности. И диапазон ответственности запредельно широк. После того, как мы сделали фильм про группу ТАТУ – подготовили еще такой мини-сериал для ТВ. И как раз группа разваливалась, разваливался первый и единственный конвертируемый поп-проект России для мирового пространства. На кону стояли десятки миллионов долларов, если не сотни. Катя улетела – а я снимаю в доме Юли… Выходит в эфир серия – и мне ночью звонит мама Юлии и устраивает конкретный вынос мозга. Я не могу понять, в чем причина… Оказывается, я ее снял, как она дома в трениках ходила – не в тех штанах, в которых хотелось появиться на экране. Это тоже ответственность: потому, что для нее реально трагедия – что какие-то подружки увидят ее в трениках. А то, что происходит вокруг – ее вообще не волнует… Конечно, если бы этими трениками оканчивалась на ответственность – это бы было прекрасно, мы бы жили в идеальном мире…
 

oiff-manskiy-5

 

Однажды снимал одну картину, и в ней мне был важен один эпизод… Но я понимал, что, если поставлю его в фильм – то люди, задействованные в эпизоде, понесут очень серьезную ответственность. И не поставил ее в картину. Фильм находился уже на сведении звука, как вдруг совершенно случайно выяснилось, что человек, который находился в особенной опасности – сбежал с Кубы. И я вернул картину в монтажную, поставил этот эпизод… И так было не раз – и во вчерашнем фильме «Родные» есть вещи, которые я в него не поставил. Наверное, не надо было говорить об этом…

Текст, фото: Михаил и Анастасия Шевелевы

Сайт «Бизнес и культура» продолжает свою работу на Одесском международном кинофестивале – и вас, наших читателей, ждет еще много интересного!

ПРОДОЛЖЕНИЕ.
См. НАЧАЛО:
ОМКФ-2016: Виталий Манский о поиске места в реальности (часть 1)

Смотрите также:
Открытие VII ОМКФ: à la «Сансет бульвар» и поиски И. Бабеля
Предыдущие публикации по ОМКФ от сайта «Бизнес и культура»
Архив рубрики «Кино»

 

Нравится материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram