Бизнес и Культура

Профессия политтехнолога выродилась

tehnolog-1

Именно под таким заголовком —
«Профессия политтехнолога выродилась» —
ровно девять лет назад, 26 октября 2006 года, в «Челябинском рабочем» (и в книге «Челябинские хроники», 2007) вышло интервью Юрия Шевелева с блистательным политтехнологом
Евгением Медведевым,
который так ярко выступил на круглом столе в Общественной палате Челябинска 23 октября сего года.

Вдумчивый, внимательный читатель хорошо знает, что самые актуальные тексты про «сегодня» довольно часто бывают написаны еще вчера. Скажем, сейчас даже самые равнодушные челябинцы взбудоражены нетривиальной ситуацией со строительством Томинского ГОКа в Сосновском районе. Любая публикация на эту тему вызывает бурю обсуждений в СМИ, соцсетях и любых тусовках.

И вдруг, «возвращаясь к напечатанному», мы видим на редкость выразительную картинку выборов главы Сосновского района в октябре 2006 года с теми же самыми героями и страстями, которые так милы щелкоперам всех мастей, приветствующим своим язвительным пером всякие «благие начинания». Да-да, те самые «благие начинания», непременно оканчивающиеся у нас форменным конфузом.


бк представляет вниманию праздного читателя парочку древних текстов, где звучат многие имена нынешних ньюсмейкеров челябинских СМИ, в том числе и вышеупомянутого Евгения Галактионовича Медведева и любезного его сердцу Олега Николаевича Грачева, которые так порадовали своим присутствием круглый стол по поводу строительства Томинского ГОКа.

В качестве вступительного слова к интервью с Евгением Медведевым приводим без купюр лидер-абзац той самой публикации, девятилетней давности…

●    ●    ●    ●    ●

Драматизм сегодняшнего политического момента в том, что третья древнейшая профессия – политтехнология – вырождается. Все меньше нужды в мастерах по зомбированию населения, знатоков методов нейролингвистического программирования. В современном российском политическом процессе все решают деньги. Как говорится, «бабло» побеждает зло.

Евгений Медведев, челябинский политтехнолог, руководивший, в частности, избирательными кампаниями И. Свеженцева, В. Алексеева, Н. Аржанова и недавно завершившейся кампанией А. Каткова по выборам главы Сосновского района, рискнул прокомментировать отдельные фрагменты выборов, состоявшихся в Челябинской области 8 октября 2006 года.

tehnolog-2

●    ●    ●    ●    ●

– В советские времена политработник считался важной птицей. Их, как и комиссаров в войну, люди побаивались даже больше, чем командиров и начальников. Политработники, пропагандисты, агитаторы отвечали за классовое сознание народа, за верность идеалам марксизма-ленинизма. Малейшее отклонение от линии партии, замеченное политработниками в поведении какого-либо субъекта, было чревато для него суровыми последствиями. Но то было при тоталитаризме, а каково нынешнее содержание работы, целенаправленно влияющей на общественно-политическое сознание трудящихся?

– В новых квазидемократических условиях политтехнологи – это специалисты, работающие не за идею, а за деньги, которые им платит клиент, решившийся включиться в избирательную кампанию с целью защитить старую или овладеть новой позицией в административных или политических структурах. Чтобы стать профессиональным политтехнологом, необходимо многому научиться, начиная от всякого рода процедурных вопросов и до овладения методами нейролингвистического программирования (НЛП). Но еще более важно обретение богатого практического опыта. Это весьма стрессовая, энергоемкая профессия с жесткими требованиями к психофизическим кондициям человека, к его выносливости и адекватности в пиковых ситуациях.

– Как вы себя ощущаете, как оцениваете значимость своей профессии в общественно-политической жизни? Или это драйв рискового человека, или просто способ зарабатывания денег, или некое гармоничное сочетание этих состояний?

– В первую очередь я работаю за деньги. Что касается своего места в жизни, своей миссии – это вопрос. В 1993 году я получил первый опыт участия в предвыборном процессе. Сделал себе визитку – «консультант по пропаганде» – и испытал чувство глубокого удовлетворения. А вот год назад меня пригласили на один круглый стол и поставили табличку «политтехнолог». Мне было неприятно. У меня трое детей разного возраста, и могу ли я кому-нибудь из них рассказать о себе с гордостью? Нет. Такая вот работа.

– Многим нечего сказать, например, разведчикам…

– Ну да, 43 года – пригодный возраст для вербовки. Но адреналина моя работа добавляет. Нет необходимости кататься на горных лыжах или летать на дельтаплане. После каждой кампании, напротив, приходится только отсыпаться.

– Из известных политтехнологов я знаю Евгения Минченко. Многое в его арсенале мне импонировало: историческое образование, броская внешность, прагматизм в отношениях с людьми, финансовая расчетливость, продвинутость, свойственная новому поколению. А вас я выделил после того, как во время кампании-2005 по выборам мэра Челябинска увидел по телевизору сцену около Первого хлебокомбината. Вас увозили в милицию, но вы явно испытывали восторг, когда другой был бы в шоке. Кстати, что представляет собой челябинский рынок политтехнологов?

– Его трудно как-то структурировать. Сегодня тебя нанял один великий, завтра – другой. Ничего личного. Правда, я избегаю работать против тех, кто меня когда-то нанимал. Это сработает против моего имиджа. Ведь мы порой допускаем какие-то вольности, которые могут трактоваться как нарушение закона. Зная такие подробности, нельзя их использовать против бывшего заказчика. Политтехнологи, как правило, обладают некоей информацией, которая даже через несколько лет может оказаться опасной для конкретных фигур. С другой стороны, не имея подобной информации, трудно разрабатывать новую кампанию. А поскольку заказчиков всегда в избытке, то у политтехнолога обычно есть возможность корректного выбора.

Если говорить о персоналиях, могу выделить трио: А. Уфимцев, О. Грачев, В. Евдокимов. Замечу, что креативные способности, которыми обладают Грачев и Евдокимов, вторичны в сравнении со способностью Уфимцева воплотить придуманное в жизнь. Как правило, генераторы идей не могут их реализовывать. А если им это и удавалось хоть раз, то они представляют, какой кровью все дается. У них возникает внутренний ступор, после чего трудно фантазировать. Чтобы появилась сумасшедшая идея, не должно быть внутренних ограничений.


Генерировать идеи без намерения их внедрить смысла не имеет. Хотя можно, конечно, если стоит задача «развести клиента на бабки». Юрий Зацепилин делал год назад рейтинг политтехнологов. Я с ним в принципе согласен. Например, Д. Балбышев – очень квалифицированный специалист, который способен внедрять. Он работал в паре с А. Подопригорой. Молодой С. Иванцов показал блестящий результат в работе с В. Чернобровиным. Явочку в Калининском округе сделали показательную. Конечно, клиент раскрученный, но это другой вопрос.

Чичиков и Собакевич

Чичиков и Собакевич

– Какой набор качеств необходим политтехнологу?

– На первом месте – способность воплощать идеи в жизнь. Конечно, это может сделать квалифицированный управленец. Но грамотных, талантливых менеджеров и предпринимателей, раскрутивших собственный бизнес, например, у Вячеслава Тарасова в кампаниях 2005 года, было достаточно, но ни у кого из них, включая самого Тарасова, не имелось практики избирательных кампаний. Поэтому на второе место я бы поставил практику как таковую. Многое важно знать на уровне рефлекса.

Главное должно схватываться сразу, не рассуждая, не анализируя, не теряя времени на рассусоливания. В активной кампании времени на раскачивание не бывает. Вначале оно идет на недели, потом на дни, а в день выборов – на часы. Технолог с набитыми шишками способен своевременно делать все, что должно, в любой ситуации. А когда – пусть умные и знающие свое дело – люди начинают играть в избирательную кампанию, то это чаще всего заканчивается глубоким разочарованием.

– А как вы понимаете электорат?

– Грубо можно выделить 10% сумасшедших и 10% индифферентных. Перед началом работы на новой территории обязательно заказываются социологические исследования. Как правило, местные деятели нам заявляют: мы тут живем, ситуацией владеем, знаем, чем дышит каждая подворотня. Вот к таким лучше не прислушиваться, но можно взять информацию для опросных листов в социологических исследованиях. Качественная социология выявляет актуальные для территории проблемы, ранжируя их по значимости. Она дает представление о том, как строить обмен: мы им даем депутата или главу территории за то и за это. Социология должна показать, какие идеальные черты люди хотят видеть в своем лидере. А политтехнолог должен корректировать образ политика в глазах населения, править «картинку».

– Подсказывать: парень, ты привык себя вести так-то, но здесь этого делать нельзя.

– Конечно, но приходится работать со взрослыми, сформировавшимися людьми, а их не изменишь в значительной степени. Если клиент отморозок, то он и будет таким. Если человек спокойный, рассудительный, то избыточную энергетику ему не передашь. Пытаешься его завести – не получается. С учетом тех особенностей, которые мы имеем, вынуждены отстраивать образ. Что-то подчеркивать, что-то прятать.

– Куда уходит больше сил – в работу с электоратом или с клиентом?

Чичиков и Манилов. Нет, я не то, чтобы совершенно крестьян, - сказал Чичиков, - я желаю иметь мертвых...

Чичиков и Манилов.
Нет, я не то, чтобы
совершенно крестьян,
— сказал Чичиков,
— я желаю иметь мертвых…

– Моя задача – подобрать специалистов, расставить их по местам и следить, чтобы процесс развивался не хаотично, а двигался в нужном, стратегическом направлении. Больше всего сил уходит на то, чтобы исполнители не лезли не в свои дела и чтобы им не мешал клиент. Структурно работа идет по трем основным направлениям: поле, производство агитационной продукции и связь со СМИ.

Цель одна, а задачи у каждого направления свои. Кадровый состав: журналисты, дизайнеры, верстальщики, агитаторы, специалисты по листовкам, газетам, брошюрам… Очень важна работа в поле. Все надо доставить, донести до населения, причем в нужной форме. Нужно доставить и самого героя, организовать с ним встречу, беседу с людьми. Одним словом, сделать шоу.


Что касается СМИ, они в этом рынке уже давно работают и каким-то образом ангажированы тем или иным кланом. На последних выборах в Курчатовском районе практически все электронные СМИ были на стороне одного кандидата, другой был на остаточном принципе. Необходимо активировать СМИ в свою пользу, получать от них качественный продукт, а не ширпотреб, который они хотят всучить.


Есть много нюансов при размещении видео- или аудиоматериалов, плакатов, листовок и т.п. Например, с точки зрения профессионального дизайнера, какая-то вещь может выглядеть гармонично, создавать приятное ощущение, но нам это не подходит. Необходимо, чтобы продукция выделялась из общей гармонии, но не сильно. Иначе вызовет негативное восприятие. Стараешься использовать профессионалов в своей сфере, но заставляешь их немножко сломать свою работу. Это вызывает большие трения, особенно если работаешь впервые с каким-то мастером.
У каждого свой гонор.


Есть еще одно важное направление деятельности – позиционирование заказчика внутри политпространства, при том что он уже занимает свое место в элите, но исходя из других целей. Ставится задача – выиграть выборы. Возникает некое противоречие: политтехнолог намерен, например, выиграть «отмороженным» способом, а клиента это коробит. Вспомним, как в американском фильме Ельцин не соглашался пугать население красной угрозой, пока чуть не умер от инфаркта. Его политическое кредо не позволяло сделать такой шаг, а политконсультанты настояли и добились результата. Так и в нашей работе: заказчик находится внутри элиты вполне гармонично, но эту гармонию надо нарушить…

– …чтобы занять новую позицию.

– Да, в принципе, он и собирается занять новую позицию. Или сохранить, но это – другая задача. Последний пример – Виктор Чернобровин. Ему надо было восстановить потерянную позицию. Я не знаю, как было в предыдущей кампании, когда не было явки, но в этой кампании водку раздавали направо и налево. Открыто! Людей буквально затаскивали на избирательные участки.

Профессиональный законотворец, отработавший несколько сроков в ЗСО, идет на грубейшее попрание законов – раздает водку. Куда уж больше! Как это скажется на его имидже? Он известен в округе – 70% за него проголосовало. Но люди же не полные олигофрены, они видят, что происходит, и все запомнят. Но Чернобровин идет на грубейшее нарушение закона намеренно. Ему некуда деваться.

– Сверхзадача – обеспечить явку.

Чичиков и Ноздрев

Чичиков и Ноздрев

– Вот и вся наша демократия. А в декабре 2005 года Чернобровин скорее всего не решился пойти на подобные меры. Ведь он же депутат! Как можно себе позволить такое? Ну, тогда не позволил и получил – явки не было. Он начал доказывать законными путями, собирая списки избирателей, корректируя их и показывая, что в их составе – тысячи «мертвых душ». Но признание этого факта чревато большими последствиями. Например, «мертвые души» всегда можно использовать как резерв главного командования для вброса бюллетеней и получения нужного результата.

Избирательный округ в ЗСО территориально входил в больший округ, где в Госдуму шел Дмитрий Еремин. Тут бы и он пролетел. Пришлось бы повторять выборы в Госдуму, и не факт, что Еремин одолел бы Марину Гартунг. Второй раз она не стала бы так откровенно раздавать халаты. Рейтинг ее взлетел после снятия с выборов. В итоге Чернобровина отдали в жертву даже не Еремину, а уничтожению Партии пенсионеров в том виде, какой она была при Гартунге. Получилось, что в декабре решил соблюсти достоинство и проиграл, а теперь он им пожертвовал ради депутатского мандата.

– Очевидно, если бы Чернобровин доказал свою правоту в суде, история с «мертвыми душами» вынудила бы пересмотреть итоги и в четырех других округах, где выборы в ЗСО не состоялись. Этот прецедент мог бы нанести урон всей избирательной системе. Сколько в России «мертвых душ»! И сколько Чичиковых! Кстати, что можете сказать о прошедших довыборах в парламент Челябинской области?

– Еще раз убедился: выборы – штука дорогая. Сейчас мы примеряемся к выборам 2007 года и понимаем, что денег должно быть немерено. Кто сумеет купить избирателя, тот и выиграл. Это однозначный вывод из прошедших кампаний в Сосновском районе и Курчатовском округе по выборам депутата в городскую думу Челябинска. В Калининском у Чернобровина конкурентов не было. Ему надо было купить явку. Грачевский тезис, что для явки нужна интрига, это лапша для ушей заказчика. В Курчатовском округе была интрига, а людей вытаскивали из квартир буквально за ноздри: давали деньги, водку, молочные продукты, кондитерские изделия… Иди голосуй! Половина пришли бы сами, как обычно и приходят на довыборы – не больше 20%, а другую половину притащили силой.

Что касается каких-то предвыборных обещаний, программ – чего-то смыслового для избирателя, они ничем не отличаются. Социология у соперников одинаковая. Не будет Андрея Малолетко – голосуем за Илью Мительмана, не будет Мительмана – голосуем за Малолетко. Разговоры, что один неженатый, а его соперник семьянин, не имеют значения. Или Малолетко – спокойный, рассудительный, а Мительман – хороший оратор, здорово держит аудиторию, это не дает ничего существенного.


Эффект дает прямой, ничем не прикрытый подкуп, который может осуществляться Семеном Мительманом или Дмитрием Ереминым, поддерживающим Малолетко. Формально все может выглядеть в рамках закона, но и это необязательно… Та же история в Сосновском районе. Покупали перед выборами и в день выборов. Просто и откровенно.

 

 

Нравится материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

 
 
 
 

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram