Бизнес и Культура

Роман о Романе. Глава 2. Римма Пудентовна

Продолжаем публикацию отдельных глав из нового «Романа о Романе», впрочем, еще не написанного…

Читайте также:
Роман о Романе. Глава 1. Пощечина от трупа

Глава 2

Римма Пудентовна

✸     ✸     ✸

На лестнице мединститута, 6 курс

На лестнице мединститута, 6 курс

Моим руководителем на кафедре гистологии был импозантный Рудольф Михайлович Марков, человек обаятельный, способный увлечь, заинтриговать, повести за собой. На кафедре сложилась дружная группа любителей гистологии. Марков регулярно выводил нас «в люди», на всякие студенческие конференции и конкурсы, и мы нередко отмечались условными призовыми местами и рукопожатиями авторитетных ученых. А однажды нам с коллегой даже выделили премию в 300 рублей наличными на двоих! Правда, деньги до нас так и не дошли, зато мы получили по красивой почетной грамоте.

К концу учебы в институте у меня практически была готова диссертационная работа в области гистологии. Естественно, я думал о защите кандидатской, но для этого надо было занять место ассистента на кафедре, которое собиралась освободить одна дама, но она передумала. Мой научный руководитель порекомендовал прокантоваться годик на кафедре анатомии, поработать преподавателем, а потом снова вернуться в гистологию. По вышеупомянутым причинам, связанным с близостью трупов, мне это было ну совсем не по нутру, я проработал два-три дня, осмотрелся, развернулся и ушел.

Со 2-го курса я подрабатывал и в линейной, и в психиатрической бригадах. Мы с моим другом к концу учебы в институте отпахали в скорой помощи по полной программе: научились не спать по ночам, мгновенно срываться на вызов, быстро ставить диагноз, колоть внутривенные уколы, перевязывать, накладывать шины. И уже четко могли разобраться, что делать с человеком, лежащим на полу в беспамятстве.

Вообще я убежден: кто не поработал в «cкорой» – тот не настоящий врач, он не сдюжит в стрессовой ситуации, не сориентируется. А еще в психиатрической бригаде я сошелся с фельдшером, от которого узнал, что у них существенно – на 25% – выше зарплата! Да плюс отпуск целых полтора месяца – 42 дня, поскольку работа с психбольными тогда считалась вредной. Зато теперь она как бы обыкновенная – и процентов не платят, и отпуск стандартный, хотя специфику никто не отнимает.

✸     ✸     ✸

Самая первая поездка в качестве санитара дала мне возможность призадуматься. Натуральная была ситуация: мы привезли больного, который вдруг начал буянить. Мы его крепко держали – а один из санитаров пнул безвинного человека, тот упал на землю и забился в конвульсиях. Я в сердцах воскликнул: «Ну не может быть в медицине такого безобразия!» Тут мой мозг буквально взорвался! А вскоре я узнал, что в санитарную психиатрическую бригаду в принципе принимали самых разных людей, включая отсидевших уголовников и отпетых алкашей…

О времена, о нравы! Один из моих коллег имел обыкновение перед выходом на утреннюю смену высосать из горлышка бутылочку водки, мол, «чтобы работалось с настроением». Ну и в конце дня тоже норовил пригубить «беленькой», чтобы вернуться домой в счастливом расположении духа.

При всем подобном «благолепии» я повидал много всякой несправедливости и очень странного использования психиатрической бригады. Это ведь весьма опасная работа. К примеру, текущий банальный вызов линейной бригады – «страшно болит живот!», «ужасно раскалывается голова!». У нас вызовы пожестче: «человек с топором в магазине», «с ножом в цехе». В случае с «топором» было примерно так: товарищ спокойно брел по улице, надумал заглянуть в магазин, вдруг ни с того ни с сего достал из-за пазухи топор и начисто срубил голову подвернувшемуся прохожему. Судьба!

Кстати, в ту пору в таких случаях не было принято вызывать милицию – санитары сами «брали» человека. Разумеется, нас экипировали спецсредствами, скажем, ремнями с удавкой, чтобы затянуть петлей руки разбуянившегося больного. Естественно, всегда наготове был аминазин, да и сами санитарные сумки могли использоваться как «орудие»: швырнуть больному в ноги, сбить и спокойно навалиться на него.

✸     ✸     ✸

УАЗ-3962

УАЗ-3962

Психбригада тогда, как правило, передвигалась на зеленых уазиках-таблетках. Опытные больные точно знали эти машины, и, чтобы их не спугнуть раньше времени, мы оставляли машины подальше от подъезда. У меня даже выработалась привычка при выходе из машины четко сориентироваться, аккуратно по стеночке выйти из-за угла дома и осторожно пробраться к подъезду – в любой момент больной мог шмальнуть из ствола. Однажды мы нарвались на ружейный залп из открытого окна прямо по нашей машине, но, слава богу, водитель спал на руле, и пуля прошла выше.

Или такой случай: подходим к квартире, дверь открыта, делаем несколько шагов – и тут из кухни вылетает трехлитровая банка с кипятком! Я успеваю заскочить в ванную, а там, на кухне, такая веселая тетка «псих-ля-ля» половником набирает из большой кастрюли кипяток и швыряет вторую банку – она бьется об стенку, вода обваривает руку санитару – пожалуйста, инвалид второй группы…

Бывает, уже везешь больного, а что у него в голове, естественно, не знаешь. Как-то доставили человека в приемный покой – тут он из носка (видимо, плохо обыскали) достает стилет и так это добродушно отдает нам: «Ладно, возьмите, вы мне закурить дали, хорошие ребята…» Но в основном нам «везло» на ножи, у меня после тех дежурств скопилась целая коллекция холодного оружия.

Занятный был случай, когда на одном из заводов здоровенный мужик не на шутку рассердился на начальника цеха. Прямо на рабочем месте он начал вытачивать «меч-кладенец» из большого надфиля, дескать, «разрублю дракона на части!». Коллеги, естественно, напряглись, пригласили «скорую». Мы действовали крайне осторожно: тихо подкрались сзади, накинули ремень и спеленали богатыря… Я притащил этот трофейный меч домой, но домашние его не оценили и через какое-то время втайне от меня выбросили.

✸     ✸     ✸

А вообще психушка – это редкий драйв, адреналин… Опасность будоражит, манит, некоторые так западают, что уже не могут найти себя в нормальной жизни. Выходишь на очередное дежурство – и с трепетом ожидаешь: вот-вот тебя кликнут спасать какого-то помешанного, полоумного с кистенем или обрезом. Кстати, нам и форму выдавали соответствующую, походную: старые потрепанные шинели из военных училищ, сапоги-кирзухи… Бывало, едешь ночью в «таблетке», холодно, противно, ноги скользят по кузову, схватишься руками за брезент озябшими пальцами, а под ложечкой-то сосет, сосет – вдруг пырнут, огреют ломом по башке, всякое случается, тут не угадаешь, на что нарвешься.

А случалось, что и по ошибке брали людей, к примеру, адресом ошибешься. Раз звоню в дверь – открывает мужик в трусах семейных, сам что-то жует, а мы его – хоп под руки – и скручиваем! Тут жена с воплями выбегает: «Что случилось?» А дом-то, оказывается, не «а», а «б»… Иной раз приходилось самим выламывать двери – в советское время проще было, тогда редко железные встречались. Ну а деревянная дверь – милое дело: вдвоем разбегаемся – и хрясь в пролом! – тут и больной уже под дверью ждет, встречает… Чаще, конечно, не до иронии было: однажды мальчик едва успел запереться в туалете от родителя, который стал ломиться к нему с топором… Горько это всё, горько, тяжело, даже вспоминать больно.

Еще в мою бытность в психбригаде пришли к необходимости использовать вооруженную милицию. Но драма в том, что мы, получив вызов и сообщив адрес милиции, частенько приезжали первыми и сами расхлебывали ситуацию. Причем в нашей бригаде врачами были и женщины, а санитаров-мужчин часто всего лишь двое, да и те килограммов по 50. Набирали, кто под руку попадется, а для работы с психами нужны крепкие парни, отчаянные, но где их взять?

Правда, и в нашем положении были свои прелести – нам платили на 25% больше, чем в линейной скорой помощи. Так что мы были королями, могли с друзьями гульнуть в ресторанчике, могли девушку симпатичную в кафе сводить и не только… Поэтому «милые семидесятые» вспоминаются с теплотой и благодарностью. Тем более мне очень пригодились приобретенные тогда навыки, особенно в «лихие девяностые». Да, работа в психбригаде, может быть, и не пыльная, но реально опасная, как, впрочем, и вся жизнь относительно активного мужчины.

✸     ✸     ✸

Психиатрическая бригада на шашлыках...

Психиатрическая бригада на шашлыках…

Как это ни странно покажется, но моя шальная жизнь в молодости сочеталась и с довольно серьезной научной работой в области гистологии, а еще с запойным чтением литературы… Медицинский институт я все-таки окончил, причем неплохо. Уже на финише меня вызвали в деканат: «Хочешь пересдать латынь и политэкономию – получишь красный диплом?» Я согласился, но на экзамене по политэкономии сплоховал, заметив, что на XХIV съезде КПСС случилась «чистка кадров». Преподаватель взвился, схватился за лысину и завопил: «Да вы с ума сошли! Зачем вы такое говорите на экзамене? Я теперь не могу поставить вам больше тройки. Да, вы хороший студент, но это ни в какие ворота не лезет…»

Однако эта злополучная политэкономия была ничто в сравнении с латынью. И, вообще, ужаснее уроков латыни я ничего не знаю. Их олицетворением стала для меня преподаватель латыни – Алиса Вячеславовна Львова! Одно ее имя приводило в трепет даже самых бесшабашных студентов – бедные, несчастные, они могли до 3 ночи киснуть на кафедре, чтобы сдать отработку этой мучительнице. Любой бедолага мог в момент вылететь с урока с последующей пересдачей – достаточно было только икнуть во время ответа… Скажем, сдаешь «200 латинских пословиц», случайно хрюкнул и тут же гневный окрик: «Вы что, больны? Идите, идите отсюда – потом отработаете…» Жестко было, жестко. Одна эта дама сводила с ума многих студентов. Кто-то даже пытался покончить с собою, правда, безуспешно…

Алису Вячеславовну не любили, над ней издевались, старались как-то досадить по мелочам – как школьники, вырезали гнусные «пожелания» на мебели и дверях. Иногда придумывали что-то более изощренное. Как-то студент из чужой группы встал в нашу очередь на экзамен к Львовой и уточняет у ребят, как зовут преподавателя. Ну ему и говорят, мол, Римма Пудентовна (а это женский половой орган по латыни). И вот заходит бедняга в кабинет и с порога: «Римма Пудентовна, у нас преподаватель заболел, можно, я вам сдам?» В общем, попал как кур в ощип. Народ мечтал досадить мегере, а досталось невинному юноше.

Мы с Борей Мазуровым, моим большим приятелем, каждое лето старались заглянуть в спортлагерь мединститута на Еловом – красота, идиллия, знакомые милые лица. Правда, не все… Приходилось натыкаться и на Алису Вячеславовну, кстати, внешне она напоминала знаменитого актера Алексея Грибова. Мы ее даже называли «головогрудь» – голова как бы сразу переходила в грудь, без шеи. И вот плывем мы с Борей на лодке – вдруг видим: слева по борту мощно рассекает волны что-то типа акулы. И тут прямо перед носом выныривает «головогрудь»! Мы обалдели и инстинктивно разом выпалили: «Здрасьте!..»

Позже мы случайно узнали, что Алиса Вячеславовна в узком кругу на кафедре расчувствовалась перед коллегами: «Представляете, плыву я на Еловом, встречаю на лодке двух своих бывших студентов – и ведь они со мной поздоровались!» Эх, знала б она, как я горевал, что не догадались садануть ее веслом по башке…

✸     ✸     ✸

Нашу студенческую группу называли «экспериментальной» – нас учили все самые страшные преподаватели института. Уже после первой сессии деканат выгнал из группы 7-8 человек. А почему? Ввели дико жесткие условия – заставляли учиться до одурения, буквально выжимали все соки. Приятели из ЧПИ подтрунивали над нами, что мы шибко усердствуем, корпим над учебниками, будто позорные забитые школяры. Нет чтобы прошвырнуться по пивбарам или просто вздохнуть полной грудью… Они-то чувствовали себя вольготно, тусили напропалую, а экзамены сдавали по «шпорам». А я ведь ни разу в жизни не воспользовался шпаргалкой. Но, как гласит народная мудрость, кого стресс не убивает – того делает сильнее. Кстати, сегодня мой средний сын учится в МФТИ… там примерно такая же «экспериментальная система».

Накануне прощания с «бурсой» на заседании комиссии по распределению в интернатуру меня спросили: «Молодой человек, кем бы вы хотели быть?» – «Психиатром». Однако в психиатрии вакансий не было, ближе к теме только место невропатолога – пришлось согласиться. Тем более в невропатологической интернатуре четыре месяца отводилось на психиатрию. А вскоре в областной больнице я встретил юного интерна, выпускника Оренбургского мединститута Диму Альтмана, с которым подружился на всю оставшуюся жизнь.

В интернатуре мне удалось убедить руководство и продлить стажировку по психиатрии с четырех до шести месяцев, мотивируя тем, что все равно придется переквалифицироваться в психиатры. Тогда я еще не утолил свои избыточные потребности в адреналине. Причем всё совмещал с работой фельдшером в скорой помощи, а позже невропатологом в нейрососудистой бригаде – так называемой «инсультной». Однако через год такой сверхнагрузки я обратился к главврачу с просьбой перевести меня в психиатрию, поскольку большую часть времени я все-таки служил в психбригаде. Так я получил возможность пройти первичную специализацию именно по психиатрии.

 

Областная клиническая больница №3

Областная клиническая больница №3

В общем у меня получился почти год в психиатрии: полгода в интернатуре и четыре месяца специализации. Поэтому кроме квалификации невропатолога я получил и вторую вожделенную специальность – психиатра в психбригаде. Работал в больнице скорой помощи, ныне – 3-й областной. А возглавил ее блистательный организатор медицины – Яков Абрамович Копелевич. Эта больница стала, пожалуй, самой актуальной и востребованной в Челябинске, поскольку в нее привозили всю самую острую патологию. Половина нашего институтского курса приняли туда именно благодаря нашей богатой практике дежурства в линейных бригадах скорой помощи и еще потому, что в новой больнице надо было срочно наполнить штатное расписание.

В больнице я стал одновременно работать врачом в психбригаде и на полставки в инсультной бригаде – всего на полторы ставки. Поэтому поначалу терпел давление от врачей, у которых ранее работал санитаром и фельдшером, но теперь отбирал какие-то часы, за что меня подвергли гнусному остракизму: не принимали моих больных в психбольницу, ставили всякие препоны… Однако за год безупречной службы я всё преодолел и влился в коллектив полноправным и полноценным членом.

Вскоре в больнице появились кафедры Института усовершенствования врачей, конкурирующего с мединститутом, причем многие из меда перескочили на эти кафедры. Тогда сложились кардиологические отделения, связанные с инфарктом и аритмией. Возникла насущная потребность в психотерапии для реабилитации больных кардиологического профиля. Многие из них неадекватно реагировали на случившееся, теряли психологическую устойчивость, и их необходимо было возвращать к жизни уже психотерапевтическими методами.

К нашей психиатрической бригаде обратился профессор Олег Федорович Калёв с предложением какому-то одному врачу-психиатру перестроиться на психотерапию. Мои коллеги отказались, мол, психиатр и психотерапевт – вещи несовместные: мы лечили больных на голову, а в кардиологии в основном психически здоровые… Наши матерые бабки не захотели «менять шило на мыло», тем более что психиатры получали сумасшедшие деньги по тем временам. Врач со стажем могла получать 500-600 рублей в месяц, а отпускные – до 1000 рублей. Да еще, считай, пару ставок: «колесные» проценты, уральские, психиатрические, плюс категория… Супердоходы по советским меркам!

Но упертый, настырный Калёв решительно заявил: «А вот один из вас нам просто необходим как воздух, если у него есть гражданская совесть, то он обязан пройти специализацию в психотерапии!» И я «прогнулся»: после всех этих «медовых пряников» в психиатрии согласился на 110 рублей – мне просто захотелось развиваться дальше. Ну да и что за работа такая – с психами? Ловишь их, ловишь, поймал, скрутил, что-то вколол, успокоил, отвез, сдал – и вся недолга.

Да, случается какая-то экзотика, но ко всему человек привыкает, поэтому лучше-таки меняться, чтобы не закиснуть. Лев Толстой как учил: «Стыдно не меняться!» Кстати, об экзотике… Нам ведь приходилось возиться и с гэбэшными клиентами, правда, я совсем не уверен, что все они были сумасшедшими, хотя нам даже не давали притронуться к ним. Однажды довелось перевозить одного типа, вроде как диссидента, который подложил в трамвай «батон с взрывчаткой» – и тот рванул! Так аж две психбригады нагнали брать стервеца – но мы его просто перевезли и сдали в психушку…

бк

Продолжение следует…

Фото из архива Романа Рейдмана, pravdaurfo.ru

 

Читайте также:
«Избранное» на сайте «Бизнес и культура»
Проект «Книжная лавка»
Проект «Музыка»

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram