Бизнес и Культура

Роман о Романе

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

 

Роман Рейдман

В рубрике «Жизнь людей» новый герой.
Это совершенно феноменальный Роман Рейдман!
Его просто невозможно однозначно идентифицировать.

И мы не будем придумывать, как его представить любезному нашему сердцу читателю. Пусть это будет просто Роман – Роман, который рассказывает о своей жизни…

Глава 1

Пощечина от трупа

Мой отец родился в Первомайске под Одессой в 1925 году. Его мама, а моя бабушка, рассказывала, что ее единственный сыночек в детстве был очень милым, спокойным и умненьким мальчиком. Он превосходно учился в школе, успевал по всем предметам и вел себя безупречно, но… в 17 лет добровольцем ушел на фронт.

И.В. Сталин, Ф.Д. Рузвельт и У. Черчилль в Тегеране, 1943

И.В. Сталин, Ф.Д. Рузвельт и
У. Черчилль в Тегеране, 1943

Поначалу отец воевал на Западном фронте, был ранен в ногу, попал в госпиталь, а потом неведомым образом оказался в горно-стрелковом батальоне в Средней Азии и… в ноябре 1943 года вошел в состав охранной части Тегеранской конференции. Той самой легендарной конференции, где впервые собралась «большая тройка» – лидеры стран антигитлеровской коалиции: Сталин, Рузвельт и Черчилль.

Отцу довелось побывать на приемах в иранском посольстве, видеть вживую, пожалуй, самых главных людей ХХ столетия. В книге Х.М. Мугуева «Кукла госпожи Барк» рассказывается о деятельности советских разведчиков в Иране в годы Великой Отечественной войны. Там есть упоминание именно о тех событиях, в которых отец непосредственно участвовал.

Во время боев в Средней Азии отец был серьезно контужен при взрыве гранаты. Ему сильно побило глаза песком, он фактически стал инвалидом по зрению. А вообще про войну отец старался не вспоминать. И даже если нам с братом как-то удавалось его немного расшевелить, то рассказывал предельно скупо – не хотел вспоминать прошлое, тяжелые ранения, боль, тяготы, горькие потери. Да и зачем это детям? Но нам было интересно, мы гордились, что наш отец воевал, тянули его в школу выступить перед одноклассниками.

✸     ✸     ✸

После окончания войны отец еще год прослужил в армии, демобилизовался, вернулся в Первомайск к родителям и поступил в Одесский юридический институт. Мой дед по отцу трудился в сфере общественного питания, руководил столовыми и проч., бабушка занималась домашним хозяйством. Жили обыкновенно, как все в то суровое время…

Уже на первом курсе у отца резко ухудшилось зрение, его госпитализировали в Институт глазных болезней им. В.П. Филатова, где сделали операцию по пересадке роговицы. Боролись с помутнением желтого пятна, подсаживали под кожу алоэ. В послевоенное время подобные операции были актуальными, у многих фронтовиков после ранений возникали бельма.

Весь первый год в институте отец провел на больничной койке, но ему помогали друзья-фронтовики, товарищи по группе, постоянно навещали в больнице, читали вслух конспекты лекций и каким-то образом решали вопросы со сдачей зачетов и экзаменов. В итоге отцу удалось успешно окончить институт, стать дипломированным юристом и получить распределение в Челябинск, в Управление Южно-Уральской железной дороги. Это было в самом начале 1950-х годов.

На Южный Урал отец приехал в военной дубленке и вообще взял с собой все теплые вещи, рассчитывая на сумасшедшие морозы. Но вскоре убедился, что жить здесь можно. Более того, жизнь в Челябинске в те годы оказалась сытнее и спокойнее, чем в Одессе, где всё еще была карточная система плюс тотальный бандитизм. А здесь на прилавках магазинов свободно лежало несколько сортов колбасы, черная и красная икра, рыбные и даже крабовые консервы… Удивительная роскошь!

В Управлении ЮУЖД молодой специалист оказался единственным юристом с высшим образованием. Практически сразу ему выделили служебную квартиру, а через год назначили старшим юристом. Отец почувствовал себя уверенно, написал родителям: мол, всё продавайте и перебирайтесь ко мне. Они согласились.

Тогда в Одессе жить было страшновато – не ровен час, нарвешься на грабителей или бандеровцев. По вечерам отец выходил на улицу только с железной арматуриной в рукаве: в любой момент на человека могли напасть и ограбить, оставив в одних трусах. Про те легендарные банды в Одессе теперь пишут детективы и ставят фильмы, а для моих родных это была повседневная реальность.

✸     ✸     ✸

Перед приездом родителей в Челябинск отец снял даже не квартиру, а частный домик на улице Елькина где-то близко к центру города. Там все вместе и поселились. Родные приехали из Одессы не с пустыми руками: привезли две бочки солений, чтобы продать и как-то прожить первое время. Тогда же случилось судьбоносное знакомство родителей отца с родителями моей будущей мамы…

В один прекрасный день мама отца обратилась к своей знакомой с деликатной просьбой подыскать сыну (ему уже было под тридцать) хорошую невесту. Они подружились семьями, и однажды отец впервые увидел дочь новых приятелей своих родителей. В общем, никаких рекомендаций не потребовалось: он с первого взгляда влюбился в девушку и прямо заявил: другой невесты не надо. Мама и бабушка были очень красивые…

Правда, моя будущая мама была еще слишком юна для столь ответственного шага, как законный брак. Она только окончила школу и поступила на первый курс Челябинского пединститута. Целых два томительных года трепетный жених бережно обхаживал свою невесту, неизменно провожая ее в институт и обратно, а чтобы не видели мамины подруги – шли они по разным сторонам улицы.

Наконец, он ее обаял, молодые поженились, а в апреле 1956 года родился я. Всё было просто, обыкновенно: папа трудился в ЮУЖД, мама после окончания историко-филологического факультета ЧГПИ работала учителем русского языка и литературы в школе № 87, затем в Музыкальном училище, позже ставшем институтом музыки им. П.И. Чайковского.

Кстати, моя мама родом из маленького молдавского местечка Атаки на Днестре, что чуть повыше Дубоссар, где проходила граница между Молдавией (тогда Бессарабией) и Украиной. Там можно было по мосту через реку несколько раз за день побывать в разных республиках. Дед по маме был известным портным-закройщиком, уважаемым человеком в Атаки, а бабушка – домохозяйкой.

Началась Великая Отечественная война. Для тех, кто не хотел мириться с оккупацией, выбора не было: пришлось всё бросить и бежать, по их следам уже шли немцы. Из горьких рассказов родных я понял, что практически всю дорогу до Урала люди преодолели пешком, мерзли, голодали, бабушка заболела тифом. А уже в конце дорога их разметала: бабушка с мамой (ей было семь лет) и со своими шестью (!) сестрами оказались в Челябинске, а дед – в Свердловске. Там он работал в Трудовой армии. Правда, вскоре сумел найти своих близких.
 

Строители ЧТЗ, 1930-е годы

Строители ЧТЗ, 1930-е годы

Все наши родные – тринадцать человек – поселились в одной комнате в бараке в Ленинском районе. И так они жили вместе, пока сестры не повыходили замуж, а работали поначалу в Трудовой армии – на ЧТЗ, в основном станочницами. Сохранилась газета со статьей про мою бабушку, славную передовичку производства.

Важный штрих: отец и мать были единственными детьми у своих родителей. Но дед по отцу был двенадцатым в семье, где было тринадцать детей, а у бабушки по маме было двое братьев и шесть сестер. Рожденные при царизме, видимо, жили лучше. Люди могли себе позволить такую роскошь – иметь много детей. Мой прадед по маме имел солидное ателье мод в Атаки, по улице прохаживался с тросточкой и в котелке. Он был способен вполне достойно содержать большую семью.

А вообще «семейная история» каждого отдельного человека – это удивительный роман, в котором отражается история страны, вся эпоха. Причем честная история, без примеси вторичных мотивов и придуманных фактов, хотя, конечно, немногие берутся за такой роман.

✸     ✸     ✸

Отец, работая старшим юристом в Управлении ЮУЖД, получил приглашение в крупную и важную организацию – трест «Мостострой № 4», что строил мосты по всей стране. Здесь ему сразу дали приличную квартиру, а когда мне было лет десять, родители еще и купили садовый участок в Локомотивном поселке. Папа сразу взялся строить деревянный садовый домик, причем своими руками и всего лишь с одним помощником. Но тут его, коммуниста, фронтовика, подвело классовое чутье…

Мы с братом, мама и бабушка, 1971

Мы с братом,
мама и бабушка,
1971

В те годы член партии мог иметь садовый домик только в один этаж размером 5х6 метров. Твердая норма на частные постройки минимизировала потребительские инстинкты. И тут отец сплоховал – заложил фундамент 6х6 метров… Беда! На первом же партсобрании его капитально прошерстили и влепили выговор по партийной линии. Хотели исключить из партии, но его взял под защиту райком. Он даже не сразу пришел в себя, просто ничего не понимал: за что такая суровая кара? Но потом один из коллег объяснил ему на вечеринке: «Извини, Исаак, но ты же не можешь поменять свою национальность…»

Управляющим треста был украинец по фамилии Богдзель – в нашей семье крепко запомнили эту фамилию. Нередко случается, что человек, который выручал в трудную минуту и был необходим, вдруг по какой-то причине становится неугоден. И чтобы с ним не расплачиваться по прошлым долгам, проще его убрать с дороги. Богдзель так и поступил, хотя отец ему всегда помогал в сложных ситуациях по работе, а моя мама учила его дочь русскому языку и литературе, готовила к поступлению в институт. Возможно, чувствуя себя обязанным, Богдзель и придрался к злосчастному домику. Кстати, мама тоже состояла в партии – более того, была парторгом в школе. Как-то она мне призналась: если б не пресловутый «пятый пункт», то стала бы минимум инструктором обкома КПСС, о чем ей намекали знакомые инструкторы обкома.

На карьере в «Мостострое» пришлось поставить крест. К тому времени отец уже был известным юристом, преподавал в юридическом техникуме на полставки, пользовался большим уважением в профессиональной среде. Вскоре он получил приглашение начальника «Универсамторга» и перешел в эту торговую организацию, объединяющую 26 крупных продовольственных гастрономов Челябинска. Управление располагалось на первом этаже жилого дома неподалеку от Хладокомбината № 1 и парикмахерской «Улыбка». Отец проработал там заместителем директора вплоть до начала приватизации отдельных магазинов в конце 1980-х годов. Ему даже предложили возглавить этот процесс, но он отказался и перешел в мою компанию, став мне самой надежной опорой в работе.

А в «Универсамторге» отец держал себя жестко. В отношении «торгашей» (как он выражался), по его мнению, надо было быть особенно строгим и принципиальным. Любые продукты и товары в условиях дефицита являлись большим искушением для нечистых на руку. Естественно, директора магазинов пытались решать какие-то свои проблемы с помощью бесплатных подношений, но отца они боялись как огня – он никогда никаких подачек не брал, поэтому и не попадал ни от кого в зависимость. Однако всегда помогал и консультировал сотрудников торга в сложных ситуациях, нередко выручая невиновных.

Тогда директорами магазинов в основном были женщины, которые, с одной стороны, побаивались отца и уважали, а с другой – твердо знали, что он защитит их от несправедливых нападок. Как тогда звучало в советской прессе, «руководитель пользовался непререкаемым авторитетом в трудовом коллективе»! Точнее, отец им не «пользовался», а безупречно исполнял свои должностные обязанности, в частности, выигрывал практически все дела в арбитражных судах. Причем с ним не могли справиться даже могущественные в то время директора республиканских продуктовых, коньячных и ликеро-водочных заводов, которые пытались поставлять некачественные продукты и вино. И вообще порою складывалось такое впечатление, что отец только на одних штрафах недобросовестных поставщиков приносил выручку не меньше, чем весь работающий «Универсамторг».

 

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.