Бизнес и Культура

Российский провинциализм как социокультурный институт

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...
fon-sotsium-i-vlast-2

Профессор кафедры философии
Тюменского государственного университета
Елена Яркова
посвятила свою статью
выявлению роли провинциализма
как социокультурного института
в современном российском обществе.

Исследуя теоретические предпосылки и исторические корни провинциализма, автор приходит к выводу, что этот институт является дисфункциональным, подлежащим преодолению.

otbivka-sotsium-i-vlast

Провинциализм можно представить как определенную ценностно-смысловую, нормативную систему, так или иначе, регулирующую социальные отношения, влияющую на принятие тех или иных решений, значимых для общества, а также выступающую в качестве важнейшего элемента идентификации личности.

Провинциализм, будучи неотъемлемой частью российской культуры и общества, оценивается россиянами как явление одновременно позитивное и негативное. Провинция позиционируется, с одной стороны, как захолустье, средоточие косности, застоя, а с другой стороны – как заповедное место, хранилище народной культуры и высокой нравственности.

Кордон (сторожка) в лесу, 1909

Кордон (сторожка) в лесу, 1909

Двойственная оценка данного явления свидетельствует о его функциональности и дисфункциональности. Понятие «дисфункция» вводит Р.К. Мертон. В его видении оно призвано фиксировать неблагоприятные результаты влияния одного элемента социальной системы на другие, а также экспонировать уровень интегрированности системы [1, с. 414]. В современной науке складывается представление, что социальная система, будучи открытой и непрерывно эволюционирующей наряду с функциональными элементами неизбежно включает и дисфункциональные. Проблема заключается лишь в их балансе.

Итак, возникает закономерный вопрос – какую роль играет провинциализм в современном российском обществе и культуре, каково его влияние и насколько функционален или дисфункционален это институт?


Для ответа на этот вопрос обратимся к истории формирования российского провинциализма. Начнем с общетеоретических посылок – констатации того обстоятельства, что самоорганизация культуры и общества есть диалектический по своей природе процесс, протекающий на грани пересечения двух сил – центробежной и центростремительной.


Центробежная сила приводит в действие механизмы дифференциации, направленные на бесконечное расчленение, усложнение, умножение многообразия культуры и общества. Центростремительная сила активирует механизмы интеграции, упорядочения сложившегося социокультурного многообразия.

Закругление пути у Усть-Катава

Закругление пути у Усть-Катава

Как центростремительная, так и центробежная силы, взятые в отдельности разрушительны. Доминирование центробежной силы, вдохновляемой идеалами культурного плюрализма, оборачивается атомизацией социума, его распадом на изолированные локусы. Преобладание центростремительной силы, питаемой идеалами культурного монизма, ведет к унификации культуры, тоталитаризации общества.

Оптимальный способ социокультурной самоорганизации – балансирование на грани пересечения центробежных и центростремительных сил. Принцип баланса действует на всех уровнях социокультурных организмов, он актуален как для человеческого общества в целом, так и для отдельных его сегментов.


Однако представленная схема отнюдь не задана как некоторый объективный, независимый от человеческой воли закон. Можно утверждать, что идея баланса центробежных и центростремительных процессов в культуре и обществе выстрадана человечеством. Она родилась в результате осмысления огромного исторического опыта, осознания жизненной необходимости поддержания, как единства, так и многообразия.


Такого рода осознание возникло вследствие вытеснения инверсионной, абсолютизирующей оппозиционные смыслы, логики культуры логикой медиационной, диалогической, синтезирующей такого рода смыслы. А.С. Ахиезер рассматривает медиационную логику как источник диалогической по своей природе «срединной культуры» [2, с. 272].

otbivka-sotsium-i-vlast

В России процесс оттеснения инверсионной и становления медиационной логики культуры не получил завершения. Слабость «срединной культуры» определила характерное свойство российской истории – ее «пульсирующий характер» по определению И.В. Кондакова. Это когда: «… периоды невыносимого социального давления, “сжатия”, централизации (…) сменяются периодами “разрежения”, расслабления, превалирования центробежных тенденций, распада государственной целостности и социокультурного единства…» [3, с. 643].

Каслинские поселения с озером

Каслинские поселения с озером

Существенным результатом слабости медиационной логики в России явилось развитие провинциализма, который является продуктом доминирования центростремительных процессов в обществе, конституирующих отношения центра и периферии как отношения господства-подчинения. Симптоматично, что само слово «провинция» использовалось в древнем Риме для обозначения завоеванных римлянами вне Италии стран, которые управлялись римскими наместниками.

Важнейшим принципом, вокруг которого формируется провинциализм, является принцип столичноцентризма. Оппозиция «столица – провинция» организована иерархически, монологична по своей природе, содержит идею культурного диктата столицы.


Столица котируется как творец социокультурных норм, провинция – как послушный их исполнитель, соответственно провинциальная культура превращается в бледную копию столичной культуры, ее неумелый слепок. Об этом пишет, например, А.В. Павлов: «Собственно говоря, “столичность”, это – процесс творчества норм и эталонов культуры, а провинциализм – процесс соответствия нормам и эталонам» [4, с. 51]. Уже эта характеристика провинциализма позволяет сделать предварительный вывод, что провинциализм по своей сути не продуктивен.


Провинциализм есть разновидность патернализма, ему свойственна постоянная оглядка на авторитеты, боязнь «неправильных» суждений и поступков. Присущая провинциализму страсть к эпигонству отражается в обыденной, художественной, научной культуре. Будучи проводником конформизма, он рождает страх принятия самостоятельных решений, воспитывает инертность, косность, консерватизм.

Часть оранжереи на Ближней даче. Кыштым

Часть оранжереи на Ближней даче. Кыштым


Столичноцентризм можно рассматривать как разновидность авторитаризма, который замораживает рост многообразия культуры и общества, парализует творческие силы, препятствует свободе самовыражения.

Он проявляет себя в различных сферах жизни. В социальной сфере порождает расслоение населения на столичных жителей и провинциалов. В сфере морали санкционирует такой, не совместимый с принципами гуманизма, феномен как уничижительное отношение к провинциалам как людям второго сорта. В сфере научной деятельности формирует представление о профессиональном превосходстве столичной научной элиты над провинциальной. Причем это выражается в достаточно зримых акциях – распределении грантов, доступности публикаций в ведущих научных изданиях и т.д.


Провинциализм зачастую воспринимают как явление безобидное, сугубо частное, как некий рудимент культуры, доставшийся нам от далеко прошлого. Автор этих строк категорически не согласен с такими определениями. Они порождены недооценкой провинциализма, который есть реально существующая социальная норма, влияющая на развитие российского общества гораздо больше, чем нам бы этого хотелось.

otbivka-sotsium-i-vlast

Исторически превращение российского провинциализма в социокультурный институт закладывалось определенными внешними обстоятельствами: огромным размахом территорий, низкой плотностью населения, неразвитостью коммуникаций. Западноевропейские небольшие, густонаселенные страны в этом плане были менее предрасположены к формированию института провинциализма.

Тем не менее, определяющим фактором кристаллизации российского провинциализма явились не территориальная протяженность и разреженность населения, а особое, присущее россиянам осмысление порядка, который ассоциировался с централизмом и авторитаризмом. Приверженность к идеалам могущественной власти рождало дисбаланс центробежных и центростремительных сил в обществе, в пользу последней.

Западная часть г. Златоуста

Западная часть г. Златоуста

Провинциализм как социокультурный институт складывается в России в XIX веке, а провинциализация российских регионов берет начало в XIV-XV веках, в эпоху собирания земель вокруг Москвы, становления централизованного государства.

Московское царство утверждало самодержавную власть, которая, по мнению ряда исследователей, не имела ничего общего с нормами западного абсолютизма, но являлась воплощением принципов восточной деспотии [5]. Московский самодержец, по утверждению В.О. Ключевского, считал себя вотчинником, объявляя всю страну своей собственностью [6, с. 120-127].


Таким образом, в России на первый план выдвигалась идея министериалитета (подданства), исключающая всякую возможность экономической, политической, культурной автономии ее регионов. Ростки городских вольностей, какие существовали в Новгороде, Пскове, Вятке, Смоленске были жестоко подавлены – вслед за присоединением к Москве этих важных центров последовали насильственные переселения купцов.


Исследователи указывают, что: «В 1488 году Великий князь Московский Иван III выслал из Новгорода и конфисковал владения крупных новгородских бояр. В 1487-1489 годах в Подмосковье и Поволжье было выселено около 7000 более мелких бояр и купцов, – новгородская элита по существу была ликвидирована»…» [7, с. 37].


В результате такой политики уделом купечества стала служба российскому государству: «Представители купечества рассматривались московскими властями как государевы слуги, обязанные выполнять любые поручения и беспрекословно подчиняться великокняжеским указам…» [8, с. 44].

Селение Ветлуга. Река Тесьма. Близ Златоуста

Селение Ветлуга. Река Тесьма. Близ Златоуста

Борьба с инакомыслием приобретала жесткие формы. С целью регламентации и унификации частной жизни был создан «Домострой» – устав образцового поведения подданных Московского государства. Присоединение новых регионов, строительство городов: Самары, Саратова, Царицына, Уфы, крепостей: Тюмени, Верхотурья, Нарыма осуществлялось под знаком государственного экспансионизма, культурной ассимиляции.

Следующий этап развития российского провинциализма связан с модернизационными начинаниями Петра I. Стратегия вестернизации, составляющая основу Петровских реформ, способствовала углублению провинциализации российского общества.


Квалификация Запада как источника «правильной» жизни рождала представление о России как придатке Запада, западной провинции. Усилия реформаторов направлялись не на пробуждение внутренней инициативы, «проращивание» автохтонных творческих сил, но на использование и насаждение готовых западных образцов.


Быть может, это был наиболее простой, однако едва ли перспективный путь достижения поставленных целей – «догнать и перегнать Запад». Серьезным недостатком Петровских реформ можно считать такой феномен как рост крепостничества – появление нового вида подневольных людей, прикрепленных к предприятиям поссесионных крестьян.


Георгий Плеханов так прокомментировал этот феномен: «Европеизуя Россию Петр доводил до его крайнего логического конца то бесправие жителей по отношению к государству, которое характеризует собой восточные деспотии»… [9, с. 34-35].


Главное творение Петра – Российская Империя – была воплощением идеалов центризма. Бюрократическая регламентация достигала невиданных ранее масштабов, порождала обилие всяких руководств, формировала военный облик государства и общества.


Особенно зримым этот феномен становится в николаевское время, когда из 53 российских губернаторов 41 были военными. Небольшие города формировались в первую очередь как административные, но не экономические или культурные центры. Застройка центральных улиц была по преимуществу стандартной, поскольку осуществлялась по типовым проектам казенных зданий единому для всех городов империи [10, с. 26].

Способ хранения сена. Станция Вязовая

Способ хранения сена. Станция Вязовая

Каждый город был моделью всего чиновничьего государства: «…отказ от центробежных и произвольных тяготений лиц, местных провинциальных стремлений и традиционных групп общества во имя национально-государственного единства и единообразия принимал формы преклонения перед общим и абстрактным, логическим и надчеловеческим законом государства» [11, с. 110].

Понятно, что провинция для авторитарного государства была потенциальным источником нерегулярности, разнообразия, инаковости, точкой сопротивления огосударствлению культуры.


По распоряжению Николая I с 1832 года в каждой российской губернии стали выходить «Губернские ведомости», ставшие рупором местной администрации. Местные газеты заполнялись не только официальными сообщениями, но и информацией о культурной жизни провинции. Однако для формирования интеллектуальных идей имела значение в основном столичная печать.


В российской интеллектуальной культуре XIX века лексема «провинция» получает оценочный характер. Она использовалась как синоним всего устаревшего, тривиального, примитивно-подражательного. Провинциальная культура представлялась сниженной копией, а иногда и карикатурным двойником столичной культуры.


Негативно-гротескные образы русских провинциалов создают Н.В. Гоголь, М.Е. Салтыков-Щедрин, Н.А. Островский. В отечественной социально-гуманитарной науке складывается «столичноцентристский» подход, в русле которого исследование российской культуры сводилось к изучению культуры Москвы, Петербурга. Провинциальная культура являлась предметом интереса краеведов и этнографов. Итак, самодержавная Россия строилась по принципу иерархической пирамиды, вертикальные связи почти полностью вытесняли горизонтальные.

otbivka-sotsium-i-vlast

В советский период названные тенденции приобретают особую остроту. Например, В. Каганский отмечает такое явление как гиперцентрализованность советского пространства, преобладание вертикальных, иерархически властных отношений, подавляющих горизонтальные, территориальные, обыденные [12].

Советская идеология претендовала на безраздельную власть в обществе, главная ее цель заключалась в том, чтобы поглотив различия, унифицировать его разнородные части. Идея «стирания» различий – национальных, региональных широко пропагандировалась партийными лидерами.

Общий вид Златоустовского завода и Троицкий собор

Общий вид Златоустовского завода и Троицкий собор

Советская идеократия, в целом, была неотделима от столичноцентризма: именно столица была местом деятельности профессиональных идеологов, формирующих «лозунг момента» – систему идей, подлежащих внедрению в массовое сознание. Насаждение единообразия будило ответную центробежную реакцию протеста против централизации и господства, порождало безудержное стремление к свободе, социальному и умственному раскрепощению. Распад СССР, по мнению ряда аналитиков, был «революцией регионов» [12, с. 191].

Сегодня становится все более очевидным тот факт, что Россия – именно страна регионов. Подлинным носителем российской культуры является не столько столичная, вестернизированная, подвластная модным влияниям, модифицированная под натиском массовой миграции, культура, сколько культура региональная.


Долгое время российские регионы выступали в роли культурных доноров – поставщиков талантов. Здесь находили пристанище инакомыслящие. Питаясь творческой энергией регионов, столица экспортировала сюда все, что представлялось деструктивным, оппозиционным.


Региональные сообщества обретали опыт соединения традиции и новации, консерватизма и модернизма. Например, именно в российских регионах в середине XIX века рождается идея синтеза народной агрикультуры и западноевропейских сельскохозяйственных новаций, которая противоречила практике правящих кругов, отвергающих опыт народной агрикультуры и нацеленной на заимствование западноевропейских достижений.
Поселение Ветлуга у Саткинского завода

Поселение Ветлуга у Саткинского завода

Любопытно, что в регионах Сибири в деле налаживания сельскохозяйственного обучения и образования крестьян решающую роль играла не государственная, но общественная и частная инициатива.

Существенное влияние на обучение и воспитание сибирского крестьянства оказала деятельность ялуторовской школы И.Д. Якушкина [13, с. 165-177]. Таким образом, региональная культура вырабатывала механизмы внедрения культурных инноваций, будучи мало подверженной модным течениям, она избирательно относилась к различного рода новинкам, искала свои непроторенные пути. Создавались оригинальные формы экономической, религиозной, художественной культуры.


Судьбы русского искусства зачастую определялись деятельностью «провинциалов» таких как М.А. Балакирев, А.А. Архангельский или региональных течений, таких как Строгановская иконопись. В общей динамике русской культуры региональная культура играла роль стабилизирующего фактора, она способствовала сохранению лучших традиций, содействовала сглаживанию остроты различного рода радикальных реформ и контрреформ. Конечно, не стоит идеализировать региональную культуру, однако не следует и нивелировать ее творческий, интеллектуальный потенциал.

otbivka-sotsium-i-vlast

Резюмируя наши рассуждения, необходимо констатировать, что оптимальным способом бытия России является плодотворный диалог центра и регионов. Однако таковой возможен лишь при условии преодоления столь дисфункционального явления, каким является провинциализм.

Симптоматично, что на страницах интернета он квалифицируется как «болезнь», которую необходимо лечить оперативным путем. Однако необходимо осознавать, что социокультурный институт не есть спущенная сверху директива, поэтому его невозможно «взять и отменить». Преодоление провинциализма требует времени и коллективных усилий, только тогда в полной мере раскроется культурный, интеллектуальный потенциал России.

Текст: Елена Яркова, г. Тюмень
Иллюстрации: фотографии Челябинской области С.М. Прокудина-Горского,
1909-1910 гг.
Источник фото: prokudin-gorsky.org

Литература:

1. Мертон Р.К. Явные и латентные функции // Американская социологическая мысль. Тексты. М., 1994.
2. Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта (Социокультурная динамика России) Т. II. Теория и методология. Словарь. Второе издание переработанное и дополненное. Новосибирск, 1990.
3. Кондаков И.В. Введение в историю русской культуры. М., 1997.
4. Павлов А.В. Многомерность провинциализма // Филологический дискурс: Вестн. филол. фак. Тюм. гос. ун-та. Тюмень, 2004. Вып. 4. С. 51-60.
5. См., например, Трубецкой Н.С. О туранском элементе в русской культуре //Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн. Антология. М., 1993.
6. См.: Ключевский В.О. Соч.: В 9 т. М., 1987-1990. Т. 2.
7. Политика и культура в российской провинции. Новгородская, Воронежская, Саратовская, Свердловская области / Под ред. С. Рыженкова и др. М., 2011.
8. История предпринимательства в России / Книга первая. От средневековья до середины 19 века. М., 2000.
9. Плеханов Г.В. История русской общественной мысли: В 3 кн. М.; Л., 1925. Кн. 2.
10. См.: Березовая Л.Г., Берлякова Н.П. История русской культуры: учеб. для студ. высш. учеб. заведений: В 2 ч. М., 2002. Ч. 2.
11. Гуковский Г.А. Русская литературно-критическая мысль в 1730–1750-е годы // XVIII век. М.; Л., 1962. Сб. 5.
12. См.: Каганский Культурный ландшафт и советское обитаемое пространство / Сборник статей. М., 2001.
13. Козлов С.А. Аграрные традиции и новации в дореформенной России (центрально-нечерноземные губернии). М., 2002.
 
 
 

Нравится материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.