Бизнес и Культура

«Серега, нас ждут такие перемены!» — 2 (ч. 2)

ПРОДОЛЖЕНИЕ
См. НАЧАЛО «Серега, нас ждут такие перемены!» — 2 (ч. 1)

✸    5    ✸

Общий фон общественно-политической жизни после прихода к власти Михаила Горбачева менялся очень быстро. Повторюсь: многое из того, что раньше было запрещено даже просто обсуждать в кругу близких или сослуживцев, превратилось в предмет публичных дискуссий и факт повседневной действительности. Причем всё происходило в нарастающем темпе. И, как мне кажется, довольно значимую роль для интеллигенции, для читающей и думающей публики сыграли литературные «толстые журналы». Именно они свершили революцию в головах советских людей.

Продажа газет на Зубовском бульваре в Москве

Продажа газет
на Зубовском бульваре
в Москве

Многостраничные периодические журналы: «Октябрь», «Дружба народов», «Нева», «Москва», «Новый мир» – были нарасхват, несмотря на миллионные тиражи! Буквально в каждом номере публиковалось что-то необычное, чего раньше вообще невозможно было ни прочитать, ни услышать. Я уже не говорю про доступность иностранной литературы как совершенно нового информационного пласта. Новое знание подпитывало аргументацию и усиливало позицию либерально ориентированной части интеллигенции, в том числе и партийной…

Любопытно, что одним из первых государственных решений Горбачева была антиалкогольная кампания. 16 мая 1985 года вышел знаменитый Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом, искоренении самогоноварения», который предусматривал административные и даже уголовные наказания. А предшествовали ему Постановление ЦК КПСС («О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма») и Постановление Совмина СССР № 410 («О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения») от 7 мая 1985 года.

Пьянству - бой. Вход в парк Горького в Москве

Пьянству — бой.
Вход в парк Горького
в Москве

Таким образом, всем партийным, административным и правоохранительным органам предписывалось решительно и повсеместно усилить борьбу с пьянством и алкоголизмом, причем предусматривалось значительное сокращение производства алкогольных напитков, числа мест их продажи и времени продажи. Было создано Всесоюзное общество трезвости. Что это полная дурь – было понятно сразу. Я в это время был в Москве на повышении квалификации и как раз застал первые последствия принятия антиалкогольного закона.

Одного нашего преподавателя, который немного погулял с московскими друзьями и слегка «под мухой» пришел в общежитие МГУ, бдительные вахтеры, учуяв характерный запах, задержали и сообщили куда надо. Через два дня состоялось партийное собрание преподавателей потока – обстановка была напряженная, никто из присутствующих не хотел поддерживать президиум, проводивший это собрание. Но в итоге беднягу отчислили из ИПК и отправили письмо по месту его работы. Я даже допускаю, что сломали мужику судьбу. Вот такие были «перегибы на местах».

Анатолий Карпов и Гарри Каспаров

Анатолий Карпов
и Гарри Каспаров

1985 год запомнился еще матчем шахматных гигантов: Анатолия Карпова и Гарри Каспарова. Я болел за Карпова как за нашего земляка! Его тогдашние взгляды у нас никому не были известны и публично не транслировались, но различные «голоса» поясняли болельщикам шахматного поединка о противостоянии Карпова, якобы символа коммунистического режима, и Каспарова, молодого человека с «новым мышлением», сторонника свободы мысли.

Однако я тогда не связывал с политикой этот шахматный матч за мировую корону между двумя советскими гроссмейстерами. И только позже заметил, что Каспаров действительно начал проявлять какую-то политическую активность. В 1989 году я увидел Гарри Кимовича среди членов межрегиональной группы народных депутатов СССР, в которой блистали Гавриил Попов, Анатолий Собчак, Юрий Афанасьев, Николай Травкин, Геннадий Бурбулис – наши прорабы демократии.

Андрей Сахаров

Андрей Сахаров

Примерно в середине 80-х возникла масштабная полемика в связи с личностью легендарного физика и правозащитника Андрея Сахарова. Историк Николай Яковлев написал книгу «ЦРУ против СССР» для формирования определенного правильного общественного мнения у населения СССР. Книга многократно издавалась в СССР на русском языке, на языках народов союзных республик и даже на английском языке общим тиражом свыше трех миллионов экземпляров.

Николай Яковлев, в частности, изложил конспирологическую версию того, что именно и почему произошло с Андреем Дмитриевичем Сахаровым, академиком, трижды Героем Социалистического Труда. А я лично в то время как-то двойственно относился к этому явно талантливому, смелому и незаурядному человеку.

У меня не было полного доверия к его диссидентской позиции, поскольку прежде он был обласкан советскими властями как выдающийся физик, разработчик термоядерной бомбы, но вдруг диаметрально изменил свои взгляды и стал выступать с критикой политики Советского государства.

Анатолий Арендарь

Анатолий Арендарь

А это, при отсутствии доверительной информации, вызывало, с одной стороны, некоторую настороженность, а с другой – чувство жалости к гонимому властями человеку.

Правда, всё это происходило в Москве, в столице, а у нас в Челябинске не было какой-то своей особенной дискуссионной темы для местной полемики, как и своей контрэлиты или общественной оппозиции.

Пожалуй, я могу вспомнить только одного челябинского диссидента – это выпускник ЧГПИ Анатолий Арендарь, автор ряда диссидентских акций и публикаций, который имел прямые контакты со столичными оппозиционерами, включая Сахарова и даже Александра Исаевича Солженицына.

Кстати, Вячеслав Липский хорошо знал Арендаря, но я с ним пересекался только несколько раз.

Борис Киршин

Борис Киршин

Егор Лигачев

Егор Лигачев

В 1980-е годы в Челябинской области еще не было активно настроенной контрэлиты. Кстати, нынешнего главного редактора «Челябинского рабочего» Бориса Киршина в первый раз я увидел в 1987 году, когда он пришел брать у меня интервью в связи с демонстрацией в день 7 ноября. Студенты ЧГПИ вышли с лозунгами типа «Партия, дай порулить!», что у официальных структур вызвало недовольство. Я был членом парткома института и отвечал за идеологию, а Киршин представлял газету «Комсомолец» и пришел ко мне обсудить возникшую проблему. Кстати, вскоре после этого Киршин перешел в «Челябинский рабочий», который и возглавил в 1991 году в результате выборов в трудовом коллективе.

Основные темы для раскола общественных настроений поставляла союзная властвующая элита. В октябре 1987-го Борис Ельцин на Пленуме ЦК КПСС выступил с критикой Горбачева и достигнутых за два года результатов перестройки.

Пафос его выступления выражался в том, что перестройка не дает результатов, которые были обещаны народу. Конечно, кадровые коммунисты-консерваторы встретили Ельцина в штыки. И тогда же прозвучала знаменитая фраза Егора Лигачева «Борис, ты не прав!».

А потом начался какой-то кавардак со здоровьем Ельцина, и возникло такое ощущение, что он как бы сделал смелый шаг, но испугался и отступил чуть-чуть назад…

Кстати, примерно в то же время студент филологического факультета пединститута Андрей Корецкий, сегодня весьма известный блогер, выпустил со своими однокашниками несколько стенгазет в авангардистском духе, с легким критическим зарядом, причем в эдаком непривычном для консервативного педагогического вуза авангардистском же оформлении.

Андрей Корецкий

Андрей Корецкий

У нас ведь фактически не было никакого партийного контроля за содержанием стенных газет, но после ряда едких критических статей в стенгазете появился «ответственный секретарь».

А весной 1988 года случилось важное событие на идеологическом фронте. 13 марта в газете «Советская Россия» было опубликовано письмо преподавателя Ленинградского технологического института Нины Андреевой – «Не могу поступаться принципами». В письме осуждались появившиеся в прессе после объявления перестройки материалы, критикующие социализм и политику И.В. Сталина.

Решительная ленинградская партийная дама-преподаватель требовала вернуться к оценке происходящих в стране событий с партийно-классовых позиций. Она утверждала, что «именно сторонники “леволиберального социализма” формируют тенденцию фальсифицирования истории социализма» и упрекала их в западничестве и космополитизме.

Кстати, о Сталине. В конце июня 1988 года Горбачев решил созвать XIX партийную конференцию. Такие мероприятия, промежуточные между партийными съездами, у нас не проводились со времен вождя всех народов. Но с началом перестройки политическая жизнь в стране оживилась вследствие «ускорения», «гласности» и «демократизации» деятельности властных органов.

В. Соловьев среди делегатов ХIХ партконференции, Москва, 1988

В. Соловьев среди делегатов ХIХ партконференции,
Москва, 1988

Поэтому и было решено не ждать очередного XXVIII съезда КПСС, намеченного на 1990 год, а обсудить назревшие проблемы на конференции. Тем более что в общественном сознании уже стало сказываться представление, что «перестройка» не ускоряется, а тормозится. И вместо продекларированного сверху качественного улучшения экономики и вообще жизни трудящихся наметилось очевидное ухудшение жизни, закончившееся возвратом карточной системы распределения.

Александр Яковлев

Александр Яковлев

Кроме того, мы стали очевидцами жесткого противостояния в верхних эшелонах власти, чего еще недавно просто невозможно было вообразить. С одной стороны, начали активничать и энергично проводить свою линию сторонники члена Политбюро ЦК КПСС Александра Яковлева, который считался главным идеологом перестройки. С другой стороны, напряглось консервативное большинство «строителей коммунизма», верных идеям Маркса-Энгельса-Ленина, естественно, в своей интерпретации.

На партконференции и предполагалось «выяснить отношения» между двумя партийными группировками. Вот такие базовые смыслы закладывались в это собрание. Надо признать, что «прояковлевских» делегатов конференции было сравнительно немного. Думаю, значительную часть их составляли как раз вузовские преподаватели, способные публично высказывать свое мнение и оценки.

Причем, как мне кажется, в памяти интеллектуальной элиты таилось генетическое ощущение страха, формировавшееся в сознании уже нескольких поколений советских людей, задавленных жестко выстроенной коммунистической системой воспитания, образования, идеологической пропаганды и репрессий, поэтому каждая высказанная свободная, смелая идея была своеобразным резонатором, помогавшим многим выдавливать по капле из себя раба.

Естественно, более молодые люди живее откликались на провозглашенные сверху перемены. Вот почему и студенты нашего пединститута осмелились на лозунги типа «Партия, дай порулить!» и какие-то смелые, критичные заметки в стенгазете. А я, отвечавший за идеологический сектор в парткоме, уже сам понимал, что нам жизненно необходимо то, что называли демократическими реформами.

Правда, ребят я как бы журил и призывал их «взаимодействовать и действовать согласованно», но они правильно делали, что ничего не согласовывали, никто бы им эти лозунги заявить публично не позволил. С другой стороны, я старался препятствовать тому, чтобы этих задир серьезно наказывали. А вообще, преподавать в конце 1980-х было очень интересно. Тем более мы уже перестали преподавать научный коммунизм. Вместо него я предложил на выбор два курса: социологию и политологию. И в результате сам стал читать социологию на факультете иностранных языков…

✸    6    ✸

Петр Сумин в 1980-е годы уже был довольно известной персоной. В 1980-1984 годах он был вторым, затем первым секретарем Металлургического райкома КПСС. А следом перешел на «хозяйственную работу» – возглавлял Челябинский горисполком и позже стал первым заместителем председателя облисполкома. В 1988 году Сумин вернулся на партийную работу и на альтернативной (!) основе был избран вторым секретарем обкома партии. В 1989 году он стал председателем Челябинского облисполкома, а в 1991-м был избран председателем Челябинского областного Совета народных депутатов. Причем параллельно с 1990 года он являлся народным депутатом России и входил во фракцию «Коммунисты России».

В. Липский, П. Сумин, обком ВЛКСМ, 1974

В. Липский, П. Сумин, обком ВЛКСМ, 1974

Виталий Коротич

Виталий Коротич

У Вячеслава Липского с Петром Суминым были давние хорошие человеческие отношения. И мы на кафедре «пользовались» этим. Например, в начале 980-х годов бешеной популярностью пользовалось приложение к еженедельнику «Огонек», которое называлось «Народная библиотека “Огонька”». Главным редактором журнала был Виталий Коротич.

Подписка на приложение стала настоящим дефицитом, а Липский умудрялся как-то договариваться, чтобы оформить ее на нашу кафедру. Мне лично доводилось ездить в Металлургический район за талончиками для оформления этой подписки.

Конечно, с Суминым я тогда не встречался, а имел дело с его помощниками. Но и со стороны видел, что Петр Иванович как человек обладал редким личностным обаянием. Думаю, этим врожденным качеством Сумин очень умело пользовался.

Петр Сумин

Петр Сумин

Он мог выстроить разговор практически с любой аудиторией. В нем не было нарочитой жесткости, которой нередко любили козырять партийные руководители, причем самого разного калибра. Полагаю, он тоже умел крепко отругать подчиненного, и даже допускаю, что мог в сердцах сказать по матушке, но, видимо, на публике брал все-таки демонстрацией своего искреннего человеческого отношения и заботы…

Кстати, Петр Сумин и Вадим Соловьев в молодые годы были довольно близки и даже дружили семьями – во всяком случае, мне известно, что садовые участки у них были смежные и поначалу вообще не разделялись никаким забором. Правда, потом забор – и фактический, и ценностный, вдруг вырос до небес, а следом вообще с этим садовым соседством и дружбой было навсегда покончено.

А почему? Потому что уже к рубежу 1980-1990-х годов между ними четко проявились различия в жизненных и идеологических ценностях. А к середине 90-х они и вовсе стали если не врагами, то однозначными антиподами. Сумин был верен сложившейся практике госуправления и поддерживал последнего первого секретаря Челябинского обкома КПСС Анатолия Литовченко, московских партийных и хозяйственных функционеров типа Егора Лигачева и Николая Рыжкова, а потом вошел во фракцию КПРФ в Госдуме, возглавляемую Геннадием Зюгановым.

Вадим Соловьев и Егор Гайдар, начало 1990-х

Вадим Соловьев
и Егор Гайдар,
начало 1990-х

А Соловьев, напротив, был явно «прояковлевски» ориентированным человеком. Он увлекся риторикой известных демократических публицистов-рыночников Николая Шмелева, Отто Лациса, Игоря Яковенко и др. А потом уже всецело проникся идеями экономических реформ Егора Гайдара и Бориса Ельцина. Таким образом, между прежними соратниками и друзьями молодости накапливался потенциал непонимания, со временем перешедший в сильную взаимную неприязнь.

Кстати, уже упомянутая выше статья Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами» вообще взорвала всё общество, обнажив какие-то прежние полунамеки и фактически поставив перед еще «неопределившимися» членами партии ситуацию выбора – занять свою позицию либо «слева», либо «справа».

Думаю, тот ход Андреевой был направлен отчасти против нерешительного Горбачева, а отчасти и против брутального Ельцина с его манерами публичного полудемократа-полупопулиста. Причем статья была опубликована в «Советской России» именно в отсутствие в стране Горбачева. Это тоже весьма любопытный штрих, говорящий о большом напряжении в верхних слоях партийной атмосферы.

Галина Сачко (крайняя слева) и Сергей Зырянов (крайний справа). Челябинск, конец 1980-х

Галина Сачко
(крайняя слева) и
Сергей Зырянов
(крайний справа).
Челябинск, конец 1980-х

И, между прочим, под влиянием этих бурных политических процессов наша кафедра в пединституте оказалась пусть неявно, но разделенной на две группы. Галина Сачко уже начинала делать партийную карьеру – стала секретарем по идеологии Центрального райкома партии, а на последнем, XXVIII партийном съезде, ее даже избрали членом ЦК КПСС.

Мне было интересно наблюдать, как закипели страсти по поводу необходимости дружно выступить на защиту Ельцина в связи с его конфликтом с Горбачевым. А Липский довольно спокойно воспринял эту ситуацию. Ну, поспорили, порассуждали – и что?

Сам Вячеслав Иванович никого ни в какую сторону активно не подталкивал и не призывал, скажем, выступить в поддержку Ельцина. Но наши активные дамы сами собрали в пединституте небольшую группу своих сторонников, сочинили письмо, подписали его и отправили куда-то в Москву… В общем, они молодцы, чувствовали необходимость что-то сделать – и сделали.

Первые митинги демократов в Москве

Первые митинги демократов в Москве

А Вячеслав Иванович, будучи осторожным и расчетливым человеком, позволял себе только то, что не допускало бы его дискредитации как личности и как статусного партийного функционера. В тот период, когда он был секретарем обкома КПСС по идеологии, в Челябинске появилась такая любопытная группа демократически ориентированных активистов, «представляющих интересы трудящихся и рабочего класса». Вспоминаю некоторых из них – Александр Алексеев, Анатолий Гращенков, Андрей Сашенков… Это были большие любители поговорить о «текущем моменте» на массовых мероприятиях, на собраниях в горкоме или обкоме партии, на каких-то официальных или полуофициальных встречах.

Однажды на совещании секретарей челябинского обкома КПСС с партийным активом и общественностью города в Доме политического просвещения «новые демократы» своими вопросами и громкими выкриками заставили «замолчать» первого секретаря обкома Анатолия Литовченко. И тогда ведущий этой встречи секретарь по идеологии Вячеслав Липский осадил их словами: «России всегда не везет! Как только начинается переустройство общества, так высовываются свиные рыла и орут: “Долой! Нечего ждать! Всё-всё разрушить!”».

В отместку за такую резкость «демократы» написали в суд жалобу на Вячеслава Ивановича за оскорбление их личного достоинства. И суд принял это заявление! Разбирательство проходило в суде Центрального района в течение двух дней с участием подписантов жалобы. Но заявители не смогли доказать необходимость наказания ответчика, так как он был дипломатичен даже в своих резких высказываниях и употребил выражение «свиные рыла» чисто метафорически, не адресуя его конкретным персонам. А я тогда имел честь выступить в судебном заседании в качестве свидетеля.

В этом незаурядном событии интересен сам прецедент, свидетельствующий о том, что у нас таки наступили времена, когда граждане могли привлечь к судебной ответственности даже секретаря обкома за допущенное им некорректное публичное высказывание в свой адрес…

бк

Продолжение следует…

Фото из личного архива Сергея Зырянова

См. НАЧАЛО «Серега, нас ждут такие перемены!» — 2 (ч. 1)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

 
 
 
 

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram