Бизнес и Культура

«Синяя власть» (часть 2)

ПРОДОЛЖЕНИЕ.
См. НАЧАЛО «Синяя власть» (часть 1)

✯  3  ✯

Одним из первых дел в Челябинской области, связанных с организованной преступностью, было дело по статье о вымогательстве, которую только-только ввели в Уголовный кодекс, а подследственность по ней была за органами внутренних дел. И вот мы получаем первую любопытную информацию: некий таксист из Еманжелинска Николай Брехов получил богатое наследство после смерти троюродной бабушки в Канаде. По её завещанию ему причитается 450 тысяч долларов! Однако в СССР оборот долларов был исключен, и Брехов довольствуется чеками Внешпосылторга по цене 1:2,5 и фактически становится рублевым миллионером.

Это был молодой, кучерявый, ростом под два метра, первый парень на деревне. И тут ему привалило такое немереное наследство! Коля съездил в столицу, купил себе Datsun, что по челябинским меркам было шикарно. Справил всем своим родственникам дома, «Волги», «жигули», телевизоры, видеомагнитофоны… В общем, так обставился в Еманжелинске, что работать не надо. И начал «заряжать» со своими еманжелинскими друзьями по челябинским кабакам. А буквально через несколько дней его «вычислила» одна из наших мафиозных структур.

blue-authority-3

Мы ловим информацию: парня скоро будут «обувать». Выходим на самого Брехова: «Коля, мы из КГБ, у нас есть информация, что скоро на тебя будут наезжать и потихоньку отбирать твое наследство». Тот отвечает: «Ребята, да меня все так любят, в кабаке стоя встречают, в ладоши хлопают, все девки мои, оркестр играет в мою честь, поэтому никто никогда не тронет, не волнуйтесь напрасно…» Но я на всякий случай оставил ему телефон и предупредил по-доброму: «Коля, если вдруг кто-нибудь куда-нибудь тебя вывезет и начнет уши отстреливать, то имей в виду, есть организация, которая может тебя защитить».

Проходит десять дней – и наш Коля оказывается в весьма пикантной ситуации: под него подкладывают барышню легкого (наилегчайшего!) поведения по кличке Лариса-Америка. В ту пору в Челябинске ходила молва: тот, кто не трахал Ларису, – тот не гусар. Она как бы случайно оказалась в кабаке, где Коля зажигал со своими кентами. Лариса была страсть как хороша – Коля, естественно, поплыл и тут же замутил с ней роман, потащил в гостиничный номер… Вдруг распахивается дверь, и в спальню врываются два «брата» бедной девушки – Коля Сухушин и Коля Кичеджи (брат ныне известного государственного деятеля Василия Николаевича Кичеджи). Эти коршуны набрасываются на нашего героя-любовника, требуя сатисфакции за то, что он, подлец, обесчестил их невинную сестру-девственницу! Тут и Лариса заверещала, что этот нахал ее вообще изнасиловал, она не хотела, он сам пришел!

Так Брехов оказался должен очень много денег… Чисто конкретно они хотели срубить с него порядка 300 тысяч долларов в чеках Внешпосылторга. Тут же в номере «братья» начали запугивать бедолагу. Для острастки надели ему на шею удавку и понятными фразами объяснили, что рано или поздно он должен будет отдать всё – и лучше «рано», пока еще не лишился какого-нибудь важного органа.

Без лишних раздумий Коля позвонил нам, мы встречаемся, он рассказывает жуткую историю про удавку. Теперь понятно: всё серьезно, по-взрослому. Стало быть, надо парня выручать. Выходим на городское УВД, а начальником уголовного розыска тогда был Виктор Владимирович Эбингер, замечательной души человек, гроза преступного мира. Я обращаюсь прямо к нему: «Виктор Владимирович, у нас еще нет подобного опыта – давайте вместе проведем операцию…» Шел, наверное, 1987 год, тогда как раз ввели в УК статью о вымогательстве. В стране только появились первые подобные факты, и законодатели приняли соответствующие меры. Но в Челябинске еще не было практики по новой статье.

Итак, мы начали готовиться к операции, проинструктировали Брехова, отвели его в ресторан гостиницы «Южный Урал» и предупредили: мол, если тебя выцепят на «стрелку» – езжай и ничего не бойся, но если начнут кончать, то три раза нажми на тормоз в машине – мы заметим мигающие фары, поскольку уже темно. И действительно, в ресторане его подобрали два брата-акробата и повезли в сторону привокзальной площади. Оперативная группа выдвинулась за ними.

В те годы площадь перед ж/д вокзалом была очень бойким торговым местечком, где в основном таксисты запросто толкали водку, которая в магазинах продавалась только по талонам. Сухушин и Кичеджи входили в криминальную группировку, которая как раз и курировала таксистов-продавцов. Авторитетных «братьев» знали все, и они пользовались большим уважением у местной публики. Они поначалу поговорили с Колей на улице, потом сели в машину. Мы замечаем, что ему уже суют обрез под ложечку, но на тормоз он не нажимает. Похоже, дело совсем плохо, не ровен час, диктофон обнаружили.

Но ларчик открывался просто: Коля потребовал от них гарантий, поскольку нам нужно было выяснить, кто стоит за этими двумя гавриками. Сухушин тогда работал водителем у транспортного прокурора, а Коля Кичеджи был братом Васи, который держал отдел мясо-молочной продукции. И нам нужно было обязательно выяснить, кто стоит за вымогателями. Вот Брехов и пытался требовать с них гарантии, мол, сведите с тем человеком, который подтвердит, что если он отдаст деньги – его никто не тронет.

Потом они начали ездить вокруг привокзальной площади, а когда, наконец, мы уловили, что парня начали поддушивать, то оперативно провели задержание и взяли обоих. Милиция их оформляет, мы успокаиваем Брехова, который натерпелся страху: и обрез в рот совали, и удавку на шею набрасывали, короче, плотненько взяли в оборот. Начинается уголовный процесс, следственные действия и т.д. А мы отходим от этого дела, которое передается милиции. Так мы получили первый опыт по уголовному делу о вымогательстве и практически забыли о нем.

Но вдруг мы получаем информацию, что в процессе расследования дела о вымогательстве кто-то делает справки обвиняемым, что они были якобы невменяемые! Более того, Сухушин умудряется сбежать из-под стражи. А вскоре возникает ситуация, когда меня впервые подкараулили возле дома. Я уже жил на Северо-Западе, где мне дали квартиру в последнем доме на краю города. Однажды вечером возвращаюсь домой, трамвай тогда ходил по проспекту Победы только до Колхозного рынка, и мне приходилось довольно прилично идти пешком, автобусы так поздно не ходили, а машины у меня не было.

Подхожу к своему дому – справа строящийся дом и слева строящийся детский садик, – мне надо пройти длинный коридор между бетонных заборов. Вижу: в конце этого коридора стоит машина, которая вдруг включает дальний свет – и сзади тоже подъезжает машина с включенными фарами. Машины начинают потихонечку сближаться. Точно понимаю, что это по мою душу, и делаю вид, что у меня за пазухой пистолет. Хотя нам тогда еще не разрешали носить оружие – его выдавали только при выходе в наряд.

Наконец, подхожу к машине – фары сразу же погасли, смотрю: на пассажирском месте сидит Сухушин: «Ой, Виктор Анатольевич, случайно тут проезжал… Но, кстати, я на всякий случай хотел бы вам объяснить, что вы живой человек, у вас есть семья, дети, мы знаем, где вы живете…» И начинает так иносказательно как бы угрожать… Я ему в ответ замечаю: «Коля, если что-то с женой и детьми случится – я тебе башку отстрелю, не задумываясь. За мною контора стоит, а за тобой что?» – «Не страшно, Виктор Анатольевич, у нас есть люди, которые и контору не боятся». Сухушин был на редкость дерзкий парень, беспредельщик… (Вскоре фактически именно из-за него началась жестокая война между разными криминальными группировками.)

Прихожу домой – телефона нет: поставить в известность никого не могу, Северо-Запад еще не был телефонизирован. Выясняю, что в дом уже кто-то ломился, несколько раз били пинками в дверь… супруга напугана. Приезжаю на следующий день в контору, докладываю руководству, мне разрешают ношение оружия, с которым впоследствии я уже не расставался долгие годы. Но раз уж пошли такие угрозы, надо предпринимать какие-то меры. Начинаю вычислять – поскольку милиция не может найти Сухушина, будем ей помогать. Вскоре выясняем: скрываясь от уголовного розыска, Коля поселился в квартире у самого транспортного прокурора. Такой нетривиальный ход!

Вместе с УВД мы уточняем адрес, обкладываем дом по периметру, наблюдаем… К сожалению, ребята, сидевшие в засаде, Сухушина в лицо не знали. Они увидели, что в подъезд зашел какой-то парень, а через некоторое время он вышел еще с кем-то. Кстати, транспортный прокурор в то время жил напротив Центрального гастронома, точнее, рядом с магазином «Ритм». И вот на проспект Ленина выходят два парня – один по приметам вроде бы похож на Сухушина, милиционеры их видят, но это оказался некто Абросимов, довольно похожий на Колю. Абросимов почувствовал неладное, звонит на квартиру транспортному прокурору, мол, похоже, что тут засада…

Тогда Сухушин обращается к одному из наших же работников, майору! Тот приезжает и по просьбе товарища начинает проверять: нет ли вокруг дома наружного наблюдения и засады. Я тогда впервые осознал ситуацию, что и в конторе могут быть предатели, причем из числа учителей, которые учат тебя работать. Однако майор засаду не обнаружил, а Сухушина мы вскоре сумели взять и передали в следствие. Транспортный прокурор лишается должности, а майора заставляют написать рапорт на увольнение. Юридического состава преступления в его действиях вроде как не было, а в те годы у нас все-таки старались не выносить сор из избы. С прокурором всё было понятно: рыбу надо, мясо надо, а водитель каждую неделю завозил ему посылочку с продуктами…

✯  4  ✯

Сухушина закрыли всего на два года. Тут надо учитывать его тесные связи и с прокурором, и с судьями, которые были в одной связке. Коля в принципе доволен, шлет мне приветы из колонии, да и отсидел он лишь около года. А когда таки вышел, тут и началась в городе война, причем серьезная – с перестрелками. В Челябинске к концу 1980-х образовалось несколько активных криминальных группировок в разных районах: на ЧТЗ, ЧМЗ, в Ленинском районе, в Колупаевке и так далее. Их зоны влияния в принципе были распределены по городу, но, например, привокзальная площадь была одновременно под контролем «чмзовских» и «чтзовских» пацанов, которые держали таксистов, спекулянтов водки.

Сухушин вроде бы сам из Колупаевки, но как-то ближе к «чтзовской» мафии. Беспредельничали они плотненько. Именно Коля вместе со своим близким другом – знаменитым дзюдоистом Сергеем Горичевым – стали нагибать «чмзовских» пацанов на привокзальной площади. Однажды, основательно подготовившись, Сухушин со товарищи прилюдно реально загасили несколько «чмзовских» авторитетов. Случился большой скандал в «благородном семействе». Коля доложил главному «чтзовскому» авторитету, что «чмзовским» нечего стоять на привокзальной, их надо душить. Авторитет его поддержал, мол, правильно думаешь. Они передали «чмзовским» лидерам – Пете Рыкманову и братьям Цепляевым: если вы будете дергаться – замочим на глушняк!

blue-authority-4

Следующий конфликт происходит на автомобильном рынке перед поворотом на ЧМЗ. Там случилась стрельба (как в настоящих боевиках, подробности опустим). Погиб Жига, правая рука «чтзовского» авторитета, которого пули не задели, как и Сухушина, что был рядом. После такого беспредела начинается взаимный отстрел: бьют с одной стороны, бьют с другой стороны! Еще одного известного мастера дзюдо Сергея Панарина расстреливают прямо в борцовском зале на стадионе «Калибр» во время тренировки с детьми! Кругом сплошные засады, молодые парни с разных сторон гибнут почем зря. Обстановка в городе накаляется до предела.

И мы, и МВД начинаем напрягаться – стрельба в центре города, куда уж круче?! Наконец, в один прекрасный день, когда я сидел на своем рабочем месте в управлении, неожиданно мне звонит дежурный прапорщик: к вам пришел посетитель. Выхожу, не верю своим глазам – Коля Сухушин! Он шагнул ко мне: «Виктор Анатольевич, можно с вами поговорить?» – «Что случилось?» – «Да я в вас ошибся, я думал, что вы – мафиозник и преследуете правильных пацанов, но вот навел справки, и оказывается, вы – настоящий молодец, вы за справедливость! Как бы нам прекратить эту стрельбу в городе?» – «Коля, я не понял: то ты мне угрожал, то вдруг начал комплименты отвешивать». – «Ну я, наконец, понял, что, кроме вас, некому помочь. Мы уже и в МВД были, и везде… Надо же прекращать войну!» – «Хорошо, а сам-то ты что думаешь?» – «Я знаю, что одна группа головорезов залегла “на матрасы” (термин от итальянской мафии, означающий переход на нелегальное положение) в подвале одного дома…»

Ладно, хорошо, и мы вместе с МВД посылаем совместную оперативную группу по указанному адресу, накрываем часть группировки, изымаем оружие. И дальше начинается полная катавасия – ночь-полночь, Коля мне звонит, отчитывается: «Цепляй появился в таком-то месте, Рыкман слинял туда-то…» Короче говоря, нашими руками он начал избавляться от конкурентов. Причем делал это очень тонко, технично и с такой пронзительной патриотической ноткой в голосе, мол, за бедную родину, блин, обидно! Хотя сам-то был жуткий, жутчайший беспредельщик, который постоянно «наезжал» то на одних, то на других…

Вскоре сотрудники милиции с боем берут Рыкманова на ЧМЗ, кстати, Петя пытался отстреливаться, но в него всадили аж четыре пули. Он выжил. Зато Сухушин во время этих разборок как бы поднялся – типа совсем крутой! Но, конечно, всем было понятно, что при таком беспределе долго не проживешь. Наконец, подстрелили и Колю. Его кладут в горбольницу, он мне звонит, приглашает поговорить. Я прихожу, Коля жалуется, мол, какие-то зловредные, несправедливые мафиозные структуры его чуть не убили: «Виктор Анатольевич, мне бы хотелось рассказать вам об этих очень нехороших людях!»

Ну хорошо, спасибо, мы берем этих «нехороших людей», Коля поправляется и счастливый покидает больницу. Но месяца через четыре он опять ловит пулю. В этот раз его увозят в реанимацию уже Дорожной больницы. Он опять звонит: «Виктор Анатольевич, давайте я вам расскажу, кто там и что творит…» Понятно, что раз Колю снова подстрелили, то наверняка постараются добить. Беру диктофон, иду в больницу, в приемном покое сидит одна девочка. Спрашиваю ее, мол, есть ли тут какая-то охрана, пригласите. Выходит один милиционер, кобура застегнута, жует огурец… Объясняю ему: считай, что ты уже мертвец. Появляется второй – тоже кобура застегнута. Предупреждаю: когда сюда придут серьезные люди добивать раненого, то первыми убьют вас, а потом уж пойдут в реанимацию…

Поднимаюсь на седьмой этаж в хирургию, нахожу в реанимации Колю, который лежит в окружении нескольких бабушек и дедушек. Сажусь рядом, включаю диктофон, Коля начинает рассказывать: кто и что не поделил, причем подробно объясняет, где бандиты находятся, где прячут оружие… В конце я интересуюсь: «Коля, а тебя охраняет кто-то из товарищей?» – «Да, Виктор Анатольевич, вы за меня не волнуйтесь, ребята вокруг больницы ездят, сторожат». – «Ты смотри, а то придут “люди в белых халатах” и добьют тебя. Я внизу видел милиционеров, которым, похоже, твои пацаны принесли закуску… В принципе дело хорошее, но боюсь, что в таком состоянии они не смогут нести службу». – «Нет, нет, всё будет хорошо, до свидания, Виктор Анатольевич».

Я ухожу, разговор записан на диктофоне, проходит около часа… Из Советского РУВД кто-то звонит в больницу и снимает милицейскую охрану. Еще через один час пятнадцать минут заходят в палату трое в белых халатах и расстреливают бедного Колю прямо в реанимации. Мне звонят: «Убили!» Сразу набираю Эбингера, мол, надо действовать по горячим следам, известно, где оружие… Тут же вышли и на девочек, которые выдали белые халаты. В городе огромный резонанс, все напружинились, надо действовать, готовим доказательную базу. Тут из генеральной прокуратуры приезжает какой-то чин, в областной прокуратуре собирается межведомственное совещание.

Меня приглашают в областную прокуратуру, начинается совещание, выступает гость из генпрокуратуры: «Уважаемые коллеги, у вас в Челябинске сложилась очень нездоровая атмосфера и вот налицо чрезвычайно серьезная ситуация – в центре города стрельба, бандиты убивают друг друга даже в реанимации! Но самое страшное, что по нашим оперативным данным у вас имеет место быть и коррупционная составляющая! Причем задета честь работников КГБ. Кстати, есть ли кто-то в зале из КГБ?»

Я откликаюсь, мол, есть. Прокурор продолжает нотацию: «Товарищи, то, что я сейчас скажу, предназначено только для узкого круга коллег. У нас появилось веское доказательство, что к громкому убийству в дорожной больнице причастен сотрудник КГБ!» Тут он включает магнитофон с записью моего разговора с Колей, где я его предупреждаю: «Вот придут к тебе люди в белых халатах и замочат…»

Моя пленка, которую я запустил в МВД, дошла до Генеральной прокуратуры, в которой якобы установили по голосу, что это сотрудник КГБ – Виктор Кузенков! А я тут как тут – поднимаю руку. Прокурор обращается ко мне: «Что такое?» – «Кузенков – это я! А разговор на пленке я сам записал и передал в органы внутренних дел, чтобы они приняли соответствующие меры!» – «Да вы что? Ой, как нехорошо-то получилось!» – «Да уж, поэтому я лучше не буду участвовать в ваших совещаниях, раз уж вы, не зная броду, лезете в воду».

бк

Иллюстрации: кадры из фильмов «Славные парни» (1990), «Однажды в Америке» (1984), «Перекресток Миллера» (1990), «Крестный отец» (1972)

См. НАЧАЛО «Синяя власть» (часть 1)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram