Бизнес и Культура

Судья олимпийской категории

Строгий судья

Строгий судья

Александр Перевозников – один из тех редких знатоков и профессионалов высшей пробы, который всю свою кипучую деятельность посвятил именно дзюдо.
Да, Челябинская область гордится своими заслуженными мастерами спорта и выдающимися тренерами, по числу которых занимает, пожалуй, первое место в стране за всю историю отечественного дзюдо, но Александр Сергеевич является нашим первым и пока единственным судьей международной и олимпийской категорий.

бк начинает публикацию воспоминаний нашего героя с рассказа о родном Озерске и школе борьбы братьев Мусатовых…

Немного о родных

Родился я в 1959 году в Челябинске-40 (ныне – Озерск). Отец, Сергей Трофимович, 1935 года рождения, – уроженец села Красноселовка Воронежской области. Когда он был еще ребенком, семья переехала в поселок Ясеновский неподалеку от города Ровеньки Луганской области.

Ровеньки – это те самые легендарные места, где в Отечественную войну боролись с врагом воспетые Александром Фадеевым молодогвардейцы: Олег Кошевой, Любовь Шевцова… Там мой отец и рос. Там же его отец и мой дед – Трофим Степанович, работавший трактористом, ушел в ополчение – он был такой коренастый, крепкий, а тут немцы прорвали оборону, и его в числе самых первых сразу отправили на передовую, они с бабушкой даже попрощаться не успели… Вскоре он был похоронен в братской могиле. Бабушка, Анастасия Ивановна, неграмотная была, занималась в основном домашним хозяйством, после гибели мужа в колхозе работала.

Папа, мама и я

Папа, мама и я

Отец окончил школу с серебряной медалью и поступил в Новочеркасский политехнический институт, на геологоразведочный факультет, а после его окончания в 1958 году был направлен в г. Челябинск-40 (позднее Челябинск-65). Он считается одним из ликвидаторов последствий взрыва 1957 года, и практически все уральские ЗАТО спроектированы по его изысканиям, то есть большинство геодезических разработок – это дело его жизни.

Отец всю жизнь мотался по тайге, да по лесам, по горам. Физически крепкий от природы, он и по сей день трудится, хотя уже и не в полном здравии, но в трезвом уме и твердой памяти. Работает в основном в саду, живет в Озерске. Он очень квалифицированный специалист – раньше ведь давали замечательное профессиональное образование. Например, и сейчас можно на улице поднять любой камень, показать ему – и он точно определит его породу и свойства. А еще отец был очень силен в математике – бывало, и мне помогал в годы учебы…


Мама моя – Лилия Рауфовна, 1934 года рождения, тоже жива, но здоровье у нее похуже, чем у отца. Она уроженка Челябинска, девичья фамилия Курмакаева – из татарского рода потомственных педагогов, чей общий стаж, не принимая меня во внимание, около 350 лет.
Курмакаевы

Курмакаевы

Ее отец, мой дед, Рауф Кабирович одно время работал в НКВД, в партийных органах, прошел три войны – Первую мировую, финскую и Великую Отечественную. Около сорока лет своей жизни проработал директором школы в Кунашакском районе, в деревне Нугуманово. А бабушка, Ханифа Хазизовна, работала в этой же школе завучем. По образованию она учитель начальных классов, а дедушка преподавал историю. У обоих высшее образование, они были самыми уважаемыми людьми в деревне и в районе.

Папина сестра Надежда Трофимовна до сих пор живет в Луганской области, в Ровеньках. А в маминой семье детей побольше было. Сама она окончила педучилище и всю жизнь проработала воспитателем в детском садике. Дядя Фридрих преподавал физкультуру в Копейске (к сожалению, он рано ушел из жизни). Другой брат, Феликс, был директором нескольких школ в Кунашакском районе, куда его перебрасывали поднимать образование, потом работал начальником управления образования Кунашакского района – опекал порядка 50 школ. По образованию он преподаватель биологии, а его жена Минзиля – преподаватель химии. Младший мамин брат Фарит – по сей день директор школы в Нугуманово, где он родился и вырос. Там же работает и его жена Мастура…

Выбор пути

В детстве мы постоянно бегали, играли в футбол, катались на велосипедах летом и на коньках и лыжах зимой. Но мне все время хотелось чем-то заняться основательно, поначалу я тренировался в хоккейной секции, потом преподаватель по труду организовал секцию легкой атлетики – я записался туда.

Когда учился в 6-м классе, на экранах страны прошел фильм «Гений дзюдо», куда «дети до 14» не допускались. На фильм можно было пройти только со справкой из секции борьбы. Мы с друзьями взяли билеты и попытались пройти – нас тормозят: «Ведите тренера сюда». Привели тренера: «Это мой, это мой, а это… (наткнувшись на меня) не мой…» – но контроль уже оторвали… Так и пропустили. Вышел из кино потрясенный, впечатление – неизгладимое! Это действительно был шедевр.

И вот в 1972 году, уже в 7-м классе, я увидел в школе объявление большими красными буквами: «Школа борьбы самбо и дзюдо объявляет набор». Одному идти было немного боязно – пошли вместе с товарищем. О знаменитых тренерах братьях Мусатовых мы, конечно, много слышали, для дворовых мальчишек это было нечто космическое.

Один мой знакомый, постарше, занимался борьбой. Как-то на него набросились хулиганы, и он на наших глазах раскидал их всех, а одному сделал болевой прием на руку… Так мы впервые и узнали о борьбе самбо. Потом еще один наш товарищ записался к Мусатовым, он нам прямо на улице показывал разные приемчики – подсечки, броски… От него мы узнали про серьезную проблему: чтобы попасть в секцию, надо купить курточку аж за 13 рублей – для нас огромные деньги!

Наконец, мы с товарищем осмелились и пришли во дворец спорта в клуб «Гранит». Тренировочные залы располагались на втором и третьем этажах. На втором увидели тренера – это оказался Юрий Данилович Гололобов. Он нас и пригласил на экзамены в воскресенье.

Юрий Гололобов и его воспитанники

Юрий Гололобов и его воспитанники

Отбор начался с того, что всех пришедших разделили на несколько групп и задали каждому выполнить определенные упражнения: подтягивание, отжимание, приседания… Я отжался от пола 25 раз, вроде бы неплохо, а пистолетик сделать не сумел… Но меня таки приняли, и попал я именно к Гололобову, воспитаннику борцовской школы братьев Мусатовых – Владимира и Николая.

Помню, как тогда меня потряс огромный – от подбородка до ключицы – шрам у Юрия Даниловича. Оказывается, он каким-то образом умудрился сломать шею, но подробности нам были неизвестны. Это еще больше завораживало мальчишек: нам он казался необычайно рисковым, тем более что он владел сложными акробатическими элементами: рандат, фляк… Ну и на борцовском мосту такие чудеса творил – забегания вокруг головы, перекидки с борцовского на передний мост…


Тренировал нас Гололобов по жесткой, выверенной схеме, которую и заложил в меня на всю жизнь. Да, потом что-то добавляли другие тренеры, но фундамент именно от Юрия Даниловича. Все тренировки начинались с упражнений общей физической подготовки: страховки, акробатика, гимнастика, далее шла отработка борцовских приемов: задняя подножка, передняя подножка, бросок через бедро…


Первые мои соревнования состоялись уже через три-четыре месяца занятий. Это было первенство школы по борьбе в партере. Я провел шесть схваток: четыре выиграл, две проиграл. Нам было велено завести спортивный дневник, чтобы записывать все свои схватки, и я отнесся к этому очень добросовестно, записывая в толстую общую тетрадь абсолютно весь тренировочный процесс, тем более соревновательные схватки. Да и все пацаны с увлечением зарисовывали что-то в своих дневниках, вклеивали фотографии и интересные картинки про борьбу, записывали бесценные рекомендации тренера. Доходило до того, что мы друг перед другом хвастались: у кого интереснее и красивее спортивный дневник.


Секция у нас была бесплатная, но куртки самбистские покупать или заказывать приходилось самим. Они были самые разные, любого цвета, главное требование – куртки должны были запахиваться, иметь пояс и прорези для него. Мне крупно повезло – сосед отдал мне свою старую куртку. Я же поначалу даже остерегался говорить родителям о самбо: просто боялся, что могут всыпать за такое увлечение. Но, конечно, шила в мешке не утаишь. Родители узнали и скоро смирились.


У меня, кстати, кардинально изменился образ жизни – просто стало не до улицы. Нам ведь приходилось заниматься четыре раза в неделю: вторник и среда – отработка, пятница – схватки в своей группе, воскресенье – общий «День борьбы». Каждые два месяца – соревнования, первенство секции. А первым моим выездным турниром стало первенство области в Челябинске в июне 1973-го. Главными нашими соперниками были сверстники из динамовской школы Хариса Юсупова. Помню своих первых соперников – Силаев из Снежинска, второй призер ЦС ФиС, и Ишутенко (Челябинск, «Динамо»), у которых я тогда выиграл. В итоге я занял 2-е место и получил юношеский разряд…

Борьба как средство воспитания

Когда Юрий Гололобов, где мы прошли «курс молодого бойца», ушел из «Гранита», мы стали тренироваться у братьев Мусатовых, у которых собирался более сильный состав. Тут уже надо было всерьез настраиваться на спортивную карьеру: пахать на тренировках и побеждать в соревнованиях. Трудились мы капитально – каждое утро, еще до школы, проводилась мощная зарядка, а уже на основной тренировке в зале всегда работали с полной отдачей, да еще норовили подольше задержаться в зале, чтобы что-то довести до ума. Более того, мы постоянно читали всю периодику и специальную литературу о борьбе, разыскивали какие-то важные статьи, бурно их обсуждали, спорили, что-то вычитанное пытались опробовать на тренировках…

Мусатовская школа – это такой тонус, такой бешеный темп, такой перманентный напряг, что не каждому под силу! Но по-другому никак! Те, кто не выдерживали заданного темпа, – отсеивались, уходили, но зато оставались самые сильные, а в школу снова шли и шли новички.

Владимир Мусатов

Владимир Мусатов

По большому счету это была не просто спортивная секция, а настоящая школа жизни… Во всяком случае, я ее именно так себе и представляю по сей день. Еще в восьмом классе в сочинении на тему «Кем быть» я искренне признался, что хочу быть похожим на своих тренеров – братьев Мусатовых. Мы ведь постоянно, круглый год, были под их началом: буквально каждый час в сутках был прописан. Даже летом, которое мы проводили в спортивном лагере, у нас был предельно четкий, жесткий режим. А именно: подъем в 6 утра, интенсивная зарядка, в течение дня обязательная основная тренировка, пробежки, игры, движение, движение, движение… к конкретной цели.

И в этом смысле за последние сорок лет мой режим, по сути, не изменился: ранний подъем и обязательная зарядка, несмотря ни на какие внешние или внутренние обстоятельства. Я с благодарностью вспоминаю своих учителей, а при встрече с Владимиром Сергеевичем, прежде чем приблизиться к наставнику, непременно остановлюсь и поклонюсь ему согласно этике дзюдо. К сожалению, старший – Николай Сергеевич очень рано ушел из жизни.


Я глубоко убежден, что Мусатовы действительно наставили меня на путь истинный: я всю жизнь живу так, как написал в том самом сочинении, когда загадал себе создать свою школу, воспитать собственных учеников, устремленных к высокой цели, и самому быть достойным своих учителей, сформировавших во мне внутренний стержень. Потом, конечно, на него нанизывалось еще что-то важное и нужное, но сердцевина осталась навсегда. А в те юные годы я в группу Мусатовых переходил с опаской – побаивался их жесткости. Основная тренировка у нас начиналась ровно в 18.00 с построения. Не дай бог опоздать хоть на минуту! Выгоняли мгновенно.

Николай Мусатов

Николай Мусатов


Ответственность воспитывалась во всем, в каждом действии, в малейшем штрихе: тренировки до седьмого пота, безупречная учеба в школе, достойное поведение вне дома, внешний вид, прическа, одежда… Однажды в кинофильме «Точка, точка, запятая» я увидел потрясающие штаны-клеши с бахромой. Так они мне понравились, что я, недолго думая, пришел домой и сам себе расклешил штаны, а потом отправился в них на тренировку. А раздевалки у детей и взрослых были общие – и мужики-производственники почему-то не оценили моего творчества: «Еще раз в них придешь – наденем на голову». Только одно замечание взрослого человека, старшего товарища – и мне хватило, мигом вся блажь слетела.

Еще как-то случилось, что я заметно запустил учебу – весь дневник был испещрен красными чернилами: опоздал, что-то там не сделал… Родители пришли на тренировку и показали мой дневник Мусатовым, а они уже – всему строю, включая мужиков. Я до сих пор будто стою перед тем строем и сгораю от стыда… Срамота! Только раз родители пришли – всё, как обрезало, больше проблем с учебой не было никогда.


Я ужасно гордился, что занимаюсь в одной из лучших секций города, да не у кого-нибудь, а у братьев Мусатовых. Все сверстники во дворе и в школе мне тайком завидовали… ну, во всяком случае, я так думаю.

«Гранит» VS «Динамо»

Основными нашими соперниками всегда были челябинские динамовцы. Когда я учился в 8-м классе, мы строго раз в месяц выезжали на совместные тренировки. Как сейчас помню: выстраивается шеренга динамовцев – напротив шеренга «гранитовцев» (нас еще называли «запретовские», «сороковские», «зоновские»), в каждом ряду человек по тридцать. А рядом наши тренеры – изящный, стройный Владимир Сергеевич (чувствовалось, что его здесь хорошо знают) и большой, мощный Харис Михайлович…

Моя конституция

Моя конституция

Эта конкуренция – «Динамо» и «Гранита» – чувствовалась всегда и во всем, она была понятна даже детям, причем по греко-римской борьбе и по вольной «Гранит» побеждал довольно часто (это нам рассказывали наши старшие товарищи по команде). Кстати, именно на совместных тренировках я впервые увидел Гену Ившина, а потом и трех Викторов: Пшеничникова, Бетанова и Копотилова. Но и у нас в Озерске были свои знаменитости. Наш Валерий Двойников в 1970-м во французском Бордо стал первым из Челябинской области чемпионом Европы по юниорам. Еще два воспитанника мусатовской школы стали серебряными призерами первенства СССР по самбо: Валентин Попов (1968) и Валерий Тимшин (1969).

Уже в первое десятилетие работы школы (1960-1970) 14 борцов стали мастерами спорта: В. Мусатов (1962, вольная борьба, и 1966, самбо), Г. Моргания (1962, греко-римская борьба), Н. Мусатов (1967, самбо), В. Асабин (1967, самбо), В. Дегтярев (1967, самбо), В. Двойников (1968, самбо, 1970, дзюдо, 1971, МСМК, дзюдо), В. Попов (1968, самбо), А. Попов (1968, самбо), Н. Щепин (1968, самбо), В. Тимшин (1969, самбо), В. Махно-Кирсанов (1970, самбо), Г. Белянкин (1970, самбо). Мусатовская система подготовки обильно плодоносила более двадцати лет. И уже их воспитанники стали работать тренерами: В. Асабин, Р. Гайнутдинов, В. Кирсанов и др.


Бесспорно, нашим самым звездным дзюдоистом стал Валерий Двойников. Скромный, дисциплинированный, порядочный, доброжелательный, хорошо воспитанный и улыбчивый парень. Сейчас он живет в Бельгии, тренирует дзюдоистов, подготовил немало хороших мастеров… И, наверное, не случайно он оказался за границей.

Флаг в руках Игоря и Андрея Жучковых, 1975

Флаг в руках Игоря и Андрея Жучковых, 1975


На заре блистательной карьеры с Двойниковым случилась такая история. Он завоевал свое место в юниорской сборной страны и должен был лететь на первенство Европы во Францию, но тут засомневались «органы» – парень-то из «запретки», а вдруг там останется? Владимир Мусатов срочно рванул в Москву и умудрился попасть на прием к легендарному министру среднего машиностроения Ефиму Славскому. Более того, ему удалось убедить Ефима Павловича, что наш уральский дзюдоист привезет из Бордо золотую медаль первенства Европы! Суровый министр в хорошем смысле слова «прогнулся» под натиском тридцатилетнего тренера и дал принципиальное разрешение на выезд спортсмена.

Но тут еще случился казус с застрявшими в челябинском обкоме КПСС документами Двойникова. Тогда уже Николай Мусатов срочно прибыл в Челябинск, сумел забрать злополучные документы и прилететь в Москву за 30 минут до закрытия международного отдела… И Валера привез «золото» из Бордо!


А еще там отлично выступили челябинские юноши: Гена Ившин победил, Боря Шунькин стал третьим призером. Понятное дело, с каким удовольствием наши руководители отрапортовали Славскому о победах южноуральцев!

 А. Комаров, А. Перевозников, Л. Зимин, В. Чураков, А. Долгов, А. Семеновых, 1975

А. Комаров, А. Перевозников, Л. Зимин, В. Чураков, А. Долгов, А. Семеновых, 1975


И перед Олимпиадой 1972 года двадцатидвухлетний Двойников котировался в числе лидеров сборной страны в весе до 70 кг. Но буквально накануне Олимпиады состоялся чемпионат Европы, на который послали А. Колпакова из Свердловска и А. Новикова из Харькова. Свердловчанин проиграл, а Новиков стал третьим и отправился в Мюнхен, где добыл олимпийскую «бронзу». А вскоре Двойников решил перебраться в Киев «под прикрытие» известного тренера Ярослава Волощука.

Всем специалистам были уже очевидны перспективы нашего мастера на международной арене, а статус жителя «запретки» и эти самые сложности с оформлением выездных документов являлись существенным препятствием для заграничных вояжей. Кстати, любопытно и то, что новый тренер Двойникова – киевлянин Ярослав Волощук внешне сильно напоминал старшего из братьев Мусатовых – Николая. Это был такой огромный и сильный человек. Он же и сыграл решающую роль, когда надо было убедить руководство сборной накануне Олимпиады в Монреале в 1976 году в том, чтобы дать возможность Двойникову выступить в категории до 80 кг, поскольку в своей категории он уступил место феноменальному Владимиру Невзорову, который стал олимпийским чемпионом.


Ну, а Двойников стал в Монреале серебряным призером в борьбе с соперниками, которые были «весомее» на целую категорию. Валерий незначительно, волею судей и судеб, уступил японцу Сонода, который, как ребенок, радовался той победе над могучим русским атлетом. И самые изощренные специалисты не могли понять, как Валера сумел столь блестяще дойти до финала, «пропустив» через свою знаменитую «мельницу» выдающихся мастеров, которые превышали его в весе почти на десять килограммов…

Моя спортивная стезя

Все свои соревнования я помню до сих пор. Это ведь была не только школа борьбы, но и школа жизни. Например, однажды я излишне самоуверенным приехал на первенство области по юношам, уже имея в активе второе место на предыдущем. Поначалу без особого напряжения выиграл две схватки, но на третью толком не настроился и позорно проиграл. Ну, Владимир Сергеевич и всыпал мне по первое число.

Врезалось в память еще одно соревнование, когда девятиклассником впервые отправился в дальнюю поездку на ЦС ФиС в город Таллинн (для нас, «сороковцев» – заграница). Это был турнир, в котором участвовали клубы из закрытых городов Министерства среднего машиностроения: Арзамас-16, Томск-7, Челябинск-40 и т.п. Всего около двадцати команд. Я провел четыре схватки, в призы не попал.

С Василием Чураковым, 1976

С Василием Чураковым, 1976


Потом пошли Всесоюзные турниры один за другим: в Обнинске, Курске… Я выступал параллельно и в самбо, и в дзюдо, причем и в юношеских соревнованиях, и по юниорам. Еще школьником стал кандидатом в мастера спорта и капитаном команды «Гранит». Опыт набирал быстро, особенно учили уму-разуму обидные поражения и строгий «разбор полетов» с тренером: чрезвычайно дотошен и строг был Николай Сергеевич…

После окончания средней школы я самолично решил поступать в институт физкультуры в Челябинске, а мне настойчиво предлагали остаться в Озерске, в «Граните» – даже родителей вызывали. Но я уперся: мол, хочу выучиться на тренера! В Челябинский ГИФК я поступил в 1976-м без особых проблем. Экзамены по специализации принимал у меня добрейшей души человек и большой мастер борьбы – Валерий Викторович Янчик. В нашей группе было 25 парней, многие жили в общежитии, где уже с первого курса я подружился с Володей Зайцевым из Трехгорного. И с первых дней моей новой студенческой жизни, начавшейся в колхозе на уборке картошки, я обязательно делал утреннюю пробежку и интенсивную зарядку, строго следуя канонам мусатовской школы, которой и по сей день остаюсь предан до мозга костей.

В мои студенческие годы кафедрой борьбы заведовал Харис Мунасипович Юсупов. Мне и тогда уже было ясно, какая это глыба. С нами он не занимался, но выбрал из нашей группы двоих свердловчан – В. Журавлева и А. Загудаева, которые стали тренироваться вместе с лучшими учениками Юсупова: Ившиным, Веричевым, Валерием Зорковым… Конечно, Харис Мунасипович был человеком редкого мужского обаяния, а помимо внешней фактурности, это был еще и артист от бога. Но меня лично особенно поразил его каллиграфический почерк – совершенно уникальной красоты. Откуда? Почерк ведь очень многое может сказать о личности…

Победный оскал

Победный оскал


Понятно, что под стать Юсупову был Гриша Веричев, который бросался в глаза с первого взгляда. Он поступил в институт на год раньше меня, и его выступления я уже видел по телевизору. А жили мы в общежитии рядом: я – в 512-й комнате, он – в 518-й. На стене у него висели плакаты с борцовскими приемами. Я их периодически брал, чтобы перерисовать. Тогда же я впервые увидел японские иероглифы. В обыденном общении Гриша был вполне дружелюбный, но на татами и вообще в спортивных состязаниях был очень жесткий, противников ломал безжалостно. Однажды, играя в регбол, чуть было не покалечил Вову Зайцева…

Мы, студенты, по ведомственному определению относились к обществу «Буревестник», и в те годы мне в основном пришлось тренироваться во дворце спорта ЧПИ под руководством Анатолия Комелькова и Валерия Янчика. У Мусатовых я привык к жесткому руководству и контролю, а здесь была свобода, возможно, даже избыточная. Я сам себе составлял тренировочный план, показывал его тренерам и самостоятельно работал. Такая вот была система самовыживания, причем и перед стартами нас никто особенно не контролировал.


Уже на первом курсе на студенческом первенстве России в Москве я стал третьим, но, по большому счету, чувствовал себя отчасти «бесхозным». Тренеры, как правило, ограничивались какими-то советами, но, прямо скажу, лично мною плотно не занимались. Допускаю, что, возможно, не видели в этом большого смысла. Добьется успеха – хорошо, не добьется – другим поможет.

Перевозников, С. Лебедев, Г. Веричев, В. Чураков в Курске

Перевозников, С. Лебедев, Г. Веричев, В. Чураков в Курске


На третьем курсе на турнире «Комсомолец Киргизстана» во Фрунзе я занял второе место в весе до 60 кг. Врезалось в память, как мы целые сутки сидели в аэропорту в Челябинске – не могли улететь. Наконец, Харис Мунасипович заявил, что сам не полетит, но попросил передать главному судье баночку грибов… ну да кто б нас к нему допустил! Короче, мы таки улетели, но все наши умудрились проиграть, а я боролся в самый последний день. Первые три схватки выиграл, потом почувствовал, как судьи начали меня прижимать, особенно за выход в финал, где мы боролись с Паком, мастером спорта из Ташкента. Я несколько раз бросил его на иппон, но дали всего лишь юко – так и выиграл. И, между прочим, за все годы учебы я не припомню ни одного месяца без соревнований…

В студенческие годы я старался наведываться в Озерск при любой возможности. Особенно старался не пропускать воскресные соревнования – «День борьбы». Скучал по клубу, прежним партнерам, боролся с ними, делился новыми приемами и комбинациями. То была большая радость, мне ведь буквально в рот смотрели, ждали каких-то откровений от человека, прибывшего с «Большой земли», как выражаются в «запретке»… А еще мне было важно убедиться, что не зря я поехал учиться, да еще и сохранил спортивную форму.


Учился я с большим интересом, с первого же курса занимался в научном кружке авторитетного спортивного психолога Олега Александровича Сиротина. Мы проводили системные исследования психофизиологических показателей борцов на разной стадии тренировочного процесса, то есть пытались на основе обширных измерений параметров психологического и физиологического состояния атлетов адекватно оценивать их волевые и функциональные возможности.

Хореографический этюд

Хореографический этюд


Подобные исследования проводились и на соревнованиях. В 1977 году мы с Олегом Сиротиным и Юрием Мартемьяновым были командированы с исследовательскими целями в Баку на чемпионат СССР по дзюдо. Кстати, наш озерчанин Саша Комаров стал третьим, проиграв Ившину, который взял «серебро», уступив будущему олимпийскому чемпиону Николаю Солодухину из Курска. А уже дома я поделился с Николаем Сергеевичем своими впечатлениями и результатами научно-исследовательской работы. Он крайне заинтересовался, попросил все записывать и рассказывать подробнейшим образом. По-моему, с тех пор он даже по-другому стал ко мне относиться, не только как к спортсмену, но и как к коллеге. Ему было важно, что я пошел дальше в понимании борьбы. Однако с утратой рабочего контакта с Мусатовыми моя личная спортивная карьера все-таки не развернулась должным образом. По крайней мере, в студенческие годы было три момента, когда я мог стать мастером спорта, но фактическое отсутствие постоянного тренера привело к тому, что не были своевременно оформлены нужные документы…

Дзюдо я считаю для себя более органичным видом, чем самбо. Наверное, отчасти сказалось и впечатление от увиденного в детстве фильма «Гений дзюдо», манила какая-то таинственная экзотика японской борьбы… В нашем родном самбо для чистой победы надобно бросить соперника так, чтобы он упал на лопатки, а самому не упасть. А я, делая подхват под одну ногу и бросая соперника, делал это в падении. В дзюдо важно бросить соперника быстро, сильно, на спину и под контролем. И неважно – в стойке ты остался после броска или нет.

Спарринг с Зайцевым

Спарринг с Зайцевым


А еще я обожал удушающие приемы. Как-то в 1977 году Хапез Искаков повез челябинскую команду студентов в Казань на Всесоюзный турнир по дзюдо памяти Урицкого. Первую схватку в весе 63 кг я выиграл кока у Симановского из ЧПИ, а потом пять схваток выиграл удушающими приемами, но проиграл в схватке за выход в финал местному спортсмену Ахметчину и в итоге занял третье место. А меня уже тогда в институте называли «научный работник». И вот возвращаюсь из Казани, а Веричев перед тренировкой в «Динамо» смеется: «Ничего себе, научный работник! Пять схваток удушающим выиграл, всех задушил!»

После окончания института в 1980 году меня распределили в Свердловск, но я туда не поехал. Осенью меня призвали в армию на полтора года. Курс молодого бойца прошел в Перми, а в декабре пришел вызов – в спортроту в Свердловске. И я стал бороться за Советскую армию… В 1981-м выиграл первенство России, в финале боролся с Рашидом Султановым. Но опять документы на мастера спорта потерялись. Потом на первенстве Уральского военного округа травмировал колено и уже был не «работник»…


После службы в армии отправился на тренерскую работу в Златоуст-36, ныне город Трехгорный. Об этом мы договаривались с Володей Зайцевым еще в годы учебы в институте. Он очень хотел быть тренером по борьбе, сам занимался классикой, а в специфике дзюдо разбирался мало…

Продолжение следует…

 

Текст: записала Татьяна Логачева
Фото: из личного архива Александра Перевозникова

 
 
 

Понравился материал?
Помоги сайту!
Яндекс-кошелек  
Яндекс-кошелек: 41001701513390
WebMoney  
WebMoney: R182350152197
Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png