Бизнес и Культура

Свободные диалоги. Диалог четвертый (часть 1)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

Диалог четвертый

Идеология, политика, СМИ: в поисках национальной идеи

1 часть

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

✸    1    ✸

svobodnye-dialogi-oblozhka

А.Г. Принцип государственного устройства напрямую связан с тем, какова преобладающая идеология, каковы определяющие идеи существования нации в данный период. Государственное устройство является одним из основных проявлений той самой национальной идеи, в поисках которой сейчас наша страна находится.

Неопределенность нашего госустройства, его межеумочность, промежуточный характер являются, с одной стороны, отражением, а с другой стороны – предпосылкой именно отсутствия в настоящий момент какой-то определяющей идеологии, национальной идеи. Все «уровни» лиц, социальных групп, классов находятся в поисках этой национальной идеи, во всяком случае, ощущают – может быть, и бессознательно – сосущую пустоту, вызванную ее отсутствием и лишающую любые намерения и действия силы и смысла (кроме самых простых и шкурных).

Среди этих групп в первую очередь можно выделить тех, что занимаются идеологическим обеспечением государственной машины и руководства страны. Потом саму власть, которая осуществляет политику, поскольку это ее прерогатива. И, наконец, СМИ, являющиеся у нас в настоящее время, может быть, единственным как-то действующим элементом искомого гражданского общества.

Все они пытаются сформулировать некую идею – и не могут именно потому, что страна никак не остановится на какой-то одной тенденции развития. Вот мы качнули маятник вправо, в сторону Запада, в том числе и в политическом смысле вправо. Теперь вроде намереваемся откачнуться влево, в сторону Востока, где смыкаются идеи абсолютистские и идеи патерналистские, популистские – идеи социальной справедливости, социального равенства – а в России идея равенства всегда означала равенство перед Богом и перед человеком, который представляет нацию перед лицом Бога, то есть самодержцем.

Самодержец – человек, который предстательствует перед Богом от лица всей нации. С этой же точки зрения он есть представитель Бога на земле, он – миропомазанник, и он – отец нации. Не случайно, в том числе и поэтому, в России с петровских времен, с начала империи институт патриаршества был отменен. Государственным руководителем, политическим лидером и духовным лидером был один человек – государь император.

Вся история Российской империи есть история попытки слияния госруководства и духовного руководства. Плохо это или хорошо – другой вопрос, а вот факт – такой. И в принципе идейно-политическое устройство советского государства здесь обнаружило если не полную, так как формы все-таки были изменены, то существенную преемственность по отношению к аналогичному устройству Российской империи.

Как только мы поняли, что вот эта структура отношений между нацией и Господом, нацией и универсумом, нацией и историей опустошилась, осталась от нее одна формальная скорлупка, и как только эта скорлупка внутрь сложилась и рухнула на рубеже восьмидесятых-девяностых годов – сразу начались метания между следованием какой-то одной из парадигм. Между парадигмой Востока, которая в наиболее чистом виде олицетворяется Китаем, и парадигмой Запада – Европы, тем более Соединенных Штатов.

А США у нас, как всегда, образец – те, за кем мы гонимся, с кем соперничаем и с кем себя сопоставляем. Именно потому, что в течение семидесяти лет накопилась значительная психологическая усталость, я имею в виду историческую усталость народа от выполнения взятой им на себя роли, возложенной им на себя задачи, – была избрана парадигма Запада. Предаться «естественному ходу вещей», отказаться от сознательных, волевых, объединенных усилий, довериться «нормальному», объективному процессу: «рынок сам все поставит на свои места».

Почему подобной усталости не было в Китае – по той простой причине, что человеческий материал в Китае совершенно другого порядка: во-первых, там просто больше людей, а во-вторых, этот миллиард человек, эти люди даже в течение ХХ века вели в некоторой степени растительное, «бессознательное» существование по сравнению с нашими людьми.

Это была жизнь крестьян на земле. Были ли там свои участки, были ли там коммуны – степень производительности, характер производственных отношений – все было не столь существенно. Скажем так: эти люди в значительной степени не были включены в историю. И человеческий задел в Китае оказался огромным и незадействованным. Сейчас он задействуется и будет задействоваться еще очень долго. У них есть громадный человеческий ресурс.

На первый взгляд, это как раз то, о чем говорит экономист Евгений Ясин, но я хочу подчеркнуть, что урбанизация – это только одна из составляющих процесса выхода из исторической невовлеченности, который – и это очень важно – в то же время совмещен с сохранением традиционной, неистребимой системы ценностей.

А наш человеческий ресурс – как бы велик он ни был по сравнению с любой европейской страной – после семидесяти лет советской истории оказался исчерпан, а система ценностей подверглась такой редукции, что, кажется, нации стало наплевать даже на собственное выживание. Нация, недавно казавшаяся монолитом, обратилась в пыль и колышется в историческом воздухе какой-то не имеющей формы мутной взвесью.

Ю.Ш. Процитирую к месту Л.А. Тихомирова, русского религиозного мыслителя и философа истории. А именно то, что «понять внутреннее свое существо составляет для каждой страны вопрос величайшей важности… он у нас постоянно возникает, а стало быть, доселе остается неясным, спорным, нерешенным для русского национального самосознания… этот по видимости столь отвлеченный теоретический вопрос имеет совершенно очевидное практическое значение, ибо мы постоянно наблюдаем, что различные его решения дают совершенно различные направления и внешней, и внутренней политике нашей… колебания русского правящего слоя в понимании того, что такое Россия, приводят к таким же колебаниям в направлении политики…» («Что такое Россия?», 1897.)

И далее мыслитель предупреждает: «Как ни вредно непонимание самого себя и проистекающие отсюда колебания и частичные ошибки в поведении, все-таки гораздо страшнее утвердиться в ложном понимании себя. Это ложное понимание самого себя заставит потратить бесполезно уже не какую-нибудь часть своих сил, а ложно направить всю жизнь, все силы, то есть уже не просто ослабить, а совершенно погубить себя».

Не менее, чем от упомянутых китайцев, мы ведь отличаемся и от европейцев и американцев. Орел наш двуглавый одновременно смотрит в разные стороны, то есть на Запад и на Восток, направо и налево. И думает он, наверное, двумя головами одновременно и, естественно, по-разному, поскольку они видят разные перспективы.

А нам, подданным, что остается? Голова ведь у каждого из нас одна на плечах. Остается либо вертеть ею в разные стороны, сравнивая и взвешивая увиденное, либо закрыть глаза и думать о чем-то своем, о «внутреннем своем существе». Беда только в том, что вообще думают сегодня немногие, а в так называемой элите – единицы.

Новый век уже окрестили информационным. На практике это значит, что объем и плотность информационных потоков начинают превышать возможность их хотя бы первичной переработки (слово «осмысление» вообще становится неуместным) биологическими организмами, то есть человеками. Поэтому вполне примитивные по форме и содержанию ежегодные Послания российского президента воспринимаются обществом как некие глубокие откровения в сравнении с ежедневным информационным денатуратом.

Кстати, в Послании 2005 года президент Путин уточнил, что главной политико-идеологической задачей он считает «развитие России как свободного, демократического государства». Более того, президент (может, опираясь на личный опыт квазинелегальной деятельности в Берлине) сделал-таки конкретный выбор в пользу одной из голов державного орла. «Прежде всего, Россия была, есть и, конечно, будет крупнейшей европейской нацией. Выстраданные и завоеванные европейской культурой идеалы свободы, прав человека, справедливости и демократии в течение многих веков являлись для нашего общества определяющим ценностным ориентиром».

Господин президент, позвольте усомниться в вашем «апрельском тезисе». Россия никогда – и даже после Петра – не была, сегодня не является и завтра не будет европейской нацией в ее устоявшемся понимании. Истоки европейских наций в романо-германской цивилизации, в Западной Римской империи. Истоки восточных наций – в евразийской цивилизации, в уникальном синтезе славянских, тюркских, угорских, германских, иранских этносов.

Так можно трактовать все исторические периоды от зарождения человеческой общности, начиная с ариев (индоевропейцев), следы которых обнаружены на Южном Урале и датируются III тысячелетием до нашей эры, и заканчивая ХХ веком от Рождества Христова, когда Россия в высшей степени выразительно продемонстрировала свое понимание «идеалов свободы, прав человека, справедливости и демократии», отнюдь не совпадающее с декларируемыми европейскими ценностями.

Хорошо, если Послание президента России – это просто слова. А если это реальный политический курс? Тогда уже нынешнее поколение россиян будет жить по заветам Збигнева Бжезинского, то есть в отдельных провинциях, свободных от бывшей метрополии. Кстати, незамысловатая Мадлен Олбрайт, в прошлом госсекретарь США (Бжезинский в преддверии распада СССР занимал должность помощника президента Картера по национальной безопасности), позволила себе выразить недоумение, что такая огромная территория, как Сибирь, принадлежит одной стране. «Это несправедливо», – заявила американка.

Как говорится, сила есть, ума не надо. Помощник президента США Бжезинский и распад СССР, госсекретарь США Олбрайт и… распад России – закон парных случаев. Déjà vu. Впрочем, меня отчасти успокаивает то, что Путин, как и всякий прочий государственный деятель, может говорить одно, а делать другое. По случаю последнего Послания президента «родинец» Дима Рогозин остроумно съязвил: у нас произошло удвоение ВВП ранее намеченного правительством срока – один Владимир Владимирович на словах декларирует западные прелести, а другой на практике реализует восточные. Никуда нам не деться от двуглавого архетипа.

✸    1    ✸

Ю.Ш. Можно обвинить младореформаторов в том, что они сосредоточились на одном из аспектов построения демократического общества, на первичных экономических посылках, на обретении собственности. А что касается западных норм – морально-нравственных, идеологических – сие, с точки зрения этих людей, владеющих английским языком и знающих тамошнюю жизнь из турпоездок, казалось как бы общим местом.

Они не видели нужды (а может, просто не хватило сил?) в том, чтобы подобные темы активно развивать, как-то договариваться с обществом… Они, занявшись экономикой, предметно не занялись государственным устройством, в первую очередь разделением властей – краеугольным камнем демократического государства. Представительная, исполнительная, судебная власти оказались не разделены, схема управления осталась прежней – из одного кресла.

Как уже сказано, российское самодержавие строилось на соединении царской власти и патриаршей в одних руках, то есть светской и церковной. Коммунистическое государство строилось так же: генсек являлся и главой государства (идеолог он по определению). И Владимир Мудрый, и Иосиф Грозный, и Леонид Летописец колоссальное значение придавали каким-то своим текстам, теоретическим разработкам – пусть условно своим… Ленин и Сталин – своим, а Брежнев – условно говоря… Эти деятели – цари, генсеки – понимали: идеология первична, это очень важно, чтобы владеть страной в целом и каждым в отдельности. Каждого подданного необходимо заразить идеологической бациллой – и тогда можно рулить в свое удовольствие. Ленин говорил: идея становится материальной силой, когда она овладевает массами. Сталин это прекрасно понимал.

Я считаю трагедией, что после 1917 года прервалась свободная мысль – она ведь была в царской России XIX века. Прервались традиции свободного мышления, интеллектуального взаимодействия религиозных мыслителей, светских философов. А в конце ХХ века при смене общественно-экономической формации в России некому было заложить идеологический фундамент: молодежь не доросла, а зрелые умы оказались не востребованы (около 80 процентов докторов наук покинули Россию в последние годы). Реальная практика построения новорусского капитализма опередила адаптивные возможности нормального человека.

А.Г. Она и не была рассчитана на это. Она была рассчитана на то, чтобы объегорить и подкузьмить – опередить рост понимания, опередить человеческое сознание. Люди думают, что происходит либеральная реформа, а в действительности происходит нечто совершенно другое.

Ю.Ш. У нас не было теоретического посыла, который имелся у коммунистов, опиравшихся на ленинские тексты, из коих можно было при случае что-то процитировать и оттолкнуться в практической деятельности. Советских школьников с младых ногтей учили, к примеру, «Как нам реорганизовать Рабкрин», а в перестройку россиянам пришлось довольствоваться публицистами-экономистами вроде Николая Шмелева и Отто Лациса, которые только краем касались идеологии.

А.Г. Хорошо помню то оглушительное впечатление, которое произвела в свое время статья Шмелева «Авансы и долги» в «Новом мире. Мы читали ее вслух, мы бросили работу и, пока ее не прочитали, к работе не приступили. Но ведь все, что они говорили, касалось критики нелепостей существующего советского хозяйствования. Никаких ясных и четких рекомендаций и наметок, никакой долженствующей идеологии не содержалось. Там были – не лозунги даже, а намеки на некие нормы.

Мы понимали, что норма существует – но не у нас – и нам на нее надо равняться. А вот дорожки этой – шажок, шажок, еще шажок – и как нам в итоге прийти от не-нормы к норме – в этих работах не содержалось. Они явились ярким моментом критики (а критика есть разрушение существующего), но не моментами строительства. И в начале девяностых все эти прорабы перестройки быстро сникли – сникли, во-первых, за ненадобностью для действующей власти (свою разрушительную работу они уже выполнили), а во-вторых, потому что, понимая прекрасно – что есть плохо, дороги к тому, как надо бы сделать хорошо, сами обозначить не могли.

Ю.Ш. Родной брат Анатолия Чубайса Игорь (а между братьями – пропасть), философ-затворник, в начале девяностых отошел от реальной политической деятельности – он был одним из основателей демократической платформы в КПСС, за что и был исключен из партии в 1990 году. Он поставил себе задачу сформулировать национальную идею.

Игоря Борисовича совсем не было слышно в наших «медвежьих углах», но вот, наконец, и до нас, челябинцев, в мае 2005 года дошла его книга «Разгаданная Россия (что же будет с Родиной и с нами)». Книжка полезная для чтения, но малопригодная для практического применения. Хотя автор, ничтоже сумняшеся, сразу предупредил, что он отличается от коллег по научному ремеслу, предпочитающих задумываться о прошлом, возбуждать дискуссии, обозначать некие проблемы, но не предлагать их внятного решения.

Чубайс-старший предложил свою, прекраснодушную формулировку нынешней национальной идеи – историзм, духовность, обустройство и демократия. Чуть позже мы подробнее поговорим о «разгаданной» Чубайсом идее, быть может, в противопоставлении Александру Дугину, тоже философу и «отцу» евразийского вектора научного поиска русской идеи. Дугин, в частности, вслед за Катоном-старшим неустанно повторяет в своей книге «Философия войны», что «Карфаген должен быть разрушен» и недвусмысленно намекает на необходимость победоносной атаки на «атлантистов», на мир торжествующего Капитала, одолевшего Труд к концу II тысячелетия от Рождества Христова.

Но как бы ему в отместку Игорь Борисович вообще предлагает убрать из обихода слово «война» и поменьше вкладываться в Вооруженные силы России на манер послевоенной Германии и Японии, которые якобы благодаря этому обстоятельству сотворили экономическое чудо. Я вообще все более убеждаюсь в истощенности российского интеллектуального и вообще человеческого ресурса…

А.Г. Ослабленного еще и в «новорусском» движении. Почему мы по китайскому пути пойти не могли – у нас ресурса не только физического, но и морального на этом пути нет. Но тем не менее: не будем хоть как-то поддерживать свою «силовую скрепу» – Россию порвут на куски. Доброхотов снаружи хватает, найдутся охотники внутри. Стабильность послевоенных Германии и Японии обеспечивалась оккупантами. А у нас? Дестабилизация и развал России остаются неотменимой мечтой «цивилизованного сообщества», как это ни печально, – вполне в русле той геополитической стратегии, которая последовательно искореняет «посторонние» даже не мировые, а региональные центры силы – и привела, в частности, к войне НАТО против сербов.

Ю.Ш. Для того чтобы разбираться в идеологических вопросах, нужно иметь запас энергии (не только интеллектуальные силы) существенно больший, чем для того, чтобы построить экономический базис или даже управлять государством. К примеру, я сейчас трачу много сил на организацию своего бизнеса, пытаюсь постичь новую для себя философию, активно во все вникаю, напрягаюсь, лезу в неизвестное. Так же активно интересуюсь политическими вопросами, связанными, например, с выборами на разных уровнях исполнительной и законодательной власти. Это насыщенные событиями, динамичные процессы, по поводу которых можно рассуждать с достаточно широким кругом людей, но вот что касается вопросов идеологических, то на подобные темы можно говорить уже с единицами…

Это очень печально. Большинству просто не хватает уровня развития. Когда речь идет о предметно-конкретных вещах, человек загорается… Что касается текущей политической или экономической ситуации, все активно, здраво, адекватно обсуждается. А что касается идеологии – сразу проявляются какие-то плюхи, какие-то невнятицы, ошибки, натяжки…

Чтобы дойти до подобных вопросов (как и до вопросов веры), нужна концентрированная работа, углубленность в мировоззренческие основы. Сегодня для меня в большой степени является ориентиром Александр Мень, который сумел своим умом и великой верой охватить мировое религиозное пространство, то есть пропустил через себя все конфессии и учения, ощутил глубинные связи и сделал из этого какие-то позитивные выводы, обозначил жизненные пути. А в современной России я мог бы назвать несколько ярчайших людей, перед которыми преклоняюсь, высоко оценивая их интеллектуальные и психофизические кондиции, но вот авторитетов в области государственной идеологии я не знаю.

Продолжение следует…

Текст: Александр Глазырин и Юрий Шевелев
«Свободные диалоги»
Издательство «Диалог-холдинг», 2006

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

 

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.


Присоединяйтесь к нам!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png