Бизнес и Культура

Свободные диалоги. Диалог четвертый (часть 2)

Диалог четвертый

Идеология, политика, СМИ: в поисках национальной идеи

2 часть

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

✸    2    ✸

(продолжение)

svobodnye-dialogi-oblozhka

А.Г. В том-то и есть наша драма, драма девяностых годов, что оказалось возможным делать реформу – и реформа делалась – наскоро в узкогрупповых, корыстных, амбициозных интересах, но реформа не делалась как результат некоего представления об общей национальной стратегии, о цели развития государства. Было ли у самих младореформаторов представление о либеральных ценностях, о роли и значении западной идеологии? Я думаю, что, как ни печально, эта идеология им была и осталась глубоко чужда. И Гайдару, и – абсолютно – Анатолию Чубайсу.

Мы видим перед собой и по целям, и по методам проведения реформ реформаторов типично диктаторского толка. Более того, люди, так яростно обвинявшие большевиков в криминальности их революционных методов, осуществили контрреволюцию не только посредством криминала, но и во имя торжества криминала, ради жизни по понятиям.

Кстати, есть теоретики – и не только российские, которые прямо приветствуют именно такой ход вещей. Ален Безансон, французский интеллектуал, специалист по российской (лучше сказать, антироссийской) истории, почетный доктор РГГУ, так и говорит: «теневики» и «мафия» в России и являются реальной средой для формирования гражданского общества.

Все логично. Российские братки – альтернатива тоталитаризму. Албанские и чеченские бандиты – борцы против православного империализма. Жаль, цыгане-наркоторговцы еще не догадались определиться с «исторической родиной», не то и их подвиги можно было бы представить в виде борьбы за национальное самоопределение и против этнического угнетения. «Карфаген должен быть разрушен» – это то, что как раз Запад всегда имеет в виду (пусть и не в качестве ближайшей цели), думая о России. Увы, увы!

Ю.Ш. Я довольно долго с большой симпатией относился к Гайдару. Но оценку всему дает время, все должно отстояться. Когда же прочитал отклик Гайдара на письмо Ходорковского «Кризис либерализма в России», в котором Егор Тимурович повторял, что он со товарищи спас Россию от неминуемой гибели, то пришел к заключению: внук детского писателя неадекватен, он полностью выключился из процесса, оторвался от земли и не понимает, что произошло и происходит в стране. Егор и его команда не предавали Россию, они просто ее не понимали. Младореформаторы – я об этом говорил еще десять лет назад – они именно «младо», они не пережили кризис среднего возраста, они некие базовые вещи для человека не пережили, а взялись за непосильную задачу – реформировать тысячелетнюю империю.

Я могу допустить, что в 35-36 лет человек может быть великим поэтом, математиком и даже полководцем… Когда Александр Македонский умер, он был еще моложе. Здесь есть специфика. А управление государством, тем более его поэтапное реформирование, должно опираться на идею компромисса, идею выравнивания, сглаживания конфликтов, противоречий… Та же власть, она ведь захватывается силой, но удерживается мудростью. Ты должен и приобретать, и отдавать, эти процессы должны дополнять друг друга. Сия мудрость приходит только со временем, питаясь от пережитого опыта. Невозможно купить жизненный опыт, он приобретается только жизнью. Поэтому кризис среднего возраста становится принципиальным: в человеке все меняется на эндокринном уровне, и он либо наделяется новой энергией, либо слабеет.

Есть люди первой половины жизни, которые успевают сделать так много, что дальше уже просто доживают. Пример – спортсмены. Я никогда им не завидовал, хотя сам был физкультурником. Профессиональные спортсмены в молодом возрасте достигают вершины своей судьбы, а потом (за редким исключением) вся их жизнь идет под уклон. Это люди первой половины жизни. Они не подходят для управления государством. И не выдерживают критики те самые сплавы, о которых так мило судачили журналисты и записные аналитики: опытный Ельцин и энергичные молодые люди, знающие толк в рыночной экономике.

В «Исповеди на заданную тему» Ельцин признается, как они школьниками нашли какой-то капсюль, он положил его на камень и ударил молотком – ему оторвало пальцы. Такой человек оказался во главе государства. К слову, еще один пример. Мой знакомый студент-медик напился с друзьями в общежитии, на кого-то обиделся и попытался покончить с собой. Об этом узнали, а поскольку он медик, то сразу был отчислен. Будь он будущим инженером, этот прискорбный факт можно было бы как-то обойти стороной. А попытка суицида сразу ставит крест на карьере медика. Я бы и для государственных служащих предложил в качестве обязательного условия при приеме на работу клятву Гиппократа: «Не навреди!» Медик обязан жизнь охранять до последнего… Как будешь бороться за чужую жизнь, если свою готов отдать? Мы подходим к единому мнению, что в сфере идеологии в новой России просто ничего не делалось.

А.Г. Потому что вот эта «западная» идеология в тот самый роковой момент реформ была только знаменем, только лозунгом. (Кстати, самое противное, что «либеральные» потемкинские деревни, кажется, вполне устраивали либеральный, без кавычек, Запад. Там и сейчас вспоминают ельцинский режим как «хаотичный, но дружественный». Общество распалось. Экономика разрушена. Страна уверенно идет к дезинтеграции. Во что превратилась жизнь российского населения в вышеназванных населенных пунктах – никого не интересует. Ведь права человека соблюдаются – будем справедливы: все-таки не одного человека, а, наверное, нескольких десятков тысяч людей в 150-миллионной стране! Декорум прежде всего.)

Да, либеральные реформы провозгласили, а осуществляли их люди, которые либералами не были ни по складу личности, ни по убеждениям, ни по жизненному опыту. Они просто «узнали» о существовании либерализма и решили, что для достижения своих целей в этой стране удобней всего использовать лозунги либерализма. Я не хочу сказать, что Гайдар или даже Чубайс были такими уж отпетыми циниками, что они были заговорщиками, которые замазали народу глаза либеральными ценностями, а сами, грубо говоря, «распилили» страну.

Тут имело место и недомыслие, и утопизм из-за непонимания разницы между вычитанными идеями и реально прожитой жизнью и накопленным опытом (это и о каждой личности, и о народе, о государстве, об их истории). Главная ошибка – или, если угодно, преступление – «реформаторов» в том, что эти люди осуществили криминальную контрреволюцию, но не собственно реформы. Они не «реформировали», то есть не преобразовывали, не реконструировали, не лечили. Они привели больного в коматозное состояние и создали систему пожирания этого полутрупа.

Сравним их действия со столыпинской реформой, которая не удалась по разным причинам, в том числе и из-за смерти Столыпина. Он хотел, чтобы в России возник определенный класс людей, класс свободных крестьян, обладающих собственностью. Столыпин – не теоретик, а практик госстроительства – считал, что должен возникнуть класс и, по мере того как этот класс будет заниматься хозяйственной деятельностью, на ее основе произойдет экономическая реформа.

А вот младореформаторы посчитали, что этот класс можно каким-то образом по-скорому назначить – и перевести огромную массу госслужащих разного ранга и рода занятий в ранг и класс собственников. По мановению руки, по мере оформления и переоформления каких-то бумажек – ваучеров и пр. – этот класс якобы должен был вырасти.

Разумеется, класс не сформировался, зато возникла маленькая группа людей, которая узурпировала госсобственность. Еще раз хочу подчеркнуть – реформа, затеянная Гайдаром и его командой, наоборот, закрыла путь к распространению либерализма как идеологии и распространению нормального капитализма как общественно-экономической формации в нашей стране. Реализованный курс должен определенным образом быть отыгран назад. Иначе мы ничего в этом направлении не добьемся. Нет класса собственников – не будет и капитализма.

✸    3    ✸

Ю.Ш. Высокопоставленные фигуры вроде членов российского правительства сегодня частенько поминают Петра Столыпина. Не знаю, насколько глубоко они изучали историю. Допускаю, что некоторые министры типа Грефа и Кудрина действительно что-то читали и пытались разобраться. Я попробую обозначить логику Столыпина. У него было некое раздвоение: либерализм в экономике, провозглашенный осознанной необходимостью формирования среднего класса, главным образом из крестьянства, а с другой стороны – ровно столько, сколько у него было новизны в экономической свободе, – с обратным знаком всё, что касается политических свобод. Здесь все наоборот: зажать до предела, ужесточить, карать и вешать – и никаких послаблений в организации политического устройства быть не может.

Насколько он был либерален в экономике – настолько он был реакционен в отношении политических свобод, исходя из своего представления о русском человеке. Поэтому на Столыпина неоднократно покушались, поэтому он был убит. Мне близка трактовка столыпинской реформы Игорем Чубайсом, а именно то, что актуальная задача создания среднего класса из фермеров, покинувших традиционную (по крайней мере, в сельхозпроизводстве) для россиян общину, привела к кризису одной из составляющих русской идеи. Я имею в виду народность, или соборность, или общинность. Единоличное хозяйствование вело к становлению среднего класса, к экономическому росту, но ломало традиционную ментальность. Я могу согласиться с твоим пониманием действий младореформаторов, в частности с тем, что выдача 150 миллионов ваучеров и номинирование каждого россиянина в собственники – это абсолютная утопия, а отчасти преступление, которое рядится наивным утопизмом: дескать, да кто знал, что вот так оно получится?..

Я до сих пор не могу управляться с личной собственностью, даже со своей несчастной машиной – заботиться, лелеять ее, ну нет никакой тяги к этому. Правда, какие-то чувства все-таки начинают прорезаться в связи с реализацией полиграфического бизнес-проекта, потому что я в него всю душу и несколько лет жизни вложил. Но когда что-то у нас начало получаться, пришли менты и предложили «крышу». Мы стали бороться с системой, хотя можно было смириться с нею или, например, все бросить. Я много раз в жизни «хлопал дверью», уходил, начинал с нуля и получал от этого кайф. Но в конкретном случае – или это уже возрастное – не хочу хлопать, хочу довести проект до эффективного бизнеса, хочу приблизиться к пониманию философии предпринимательства.

Я не самый большой дурак и не самый отсталый, а многим россиянам еще долго-долго идти к постижению рыночных отношений. С точки зрения идеологии принципиальный момент заключается в том, что младореформаторы «закрыли глаза» на слабых и немощных, которые по разным причинам уже не могли адаптироваться к рыночному мировоззрению. Они, подобно библейскому пророку Моисею, решили сделать ставку на тех, кто родится «вне рабства», а всех остальных уморить еще на подступах к земле обетованной.

А.Г. Эту метафору – вымирания рабов за сорок лет блуждания по пустыне – можно переиначить и таким образом, что должны вырасти новые люди, у которых будет уже другое отношение к собственности, то есть должен сформироваться класс из представителей мелкого и среднего бизнеса. Примерно так, как делают китайцы. И опыт китайцев проливает свет на то, что с совершенно других классовых, идеологических позиций делал Петр Столыпин.

Чем серьезней предполагаемый социально-экономический сдвиг, тем больше требования к государству по поддержанию политической стабильности, тем пристальней центральная власть должна следить за ситуацией. Почему Столыпин не хотел давать политические свободы, пока не создана новая основа для хозяйствования? Строго говоря, потому же, почему этого не делают и китайцы. Потому что иначе наступит анархия, бунты, торжество люмпенов (в том числе и люмпенов от бизнеса) и риск возникновения совершенно неуправляемой ситуации. Будет как у нас: олигархи и олигофрены. У нас сформировалась громадная люмпенизирующаяся масса и коррумпированная элита, а класса, который был бы носителем новых ценностей, основой для новой экономики, – нет.

Столыпин в этом отношении был прав: нужно сначала создать новую экономику, а дальше появятся и новая политика, и свободы и т.д. (У меня получается, что Столыпин рассуждает, как марксист; я, может быть, просто приписываю ему какие-то умозаключения, которых он не делал, но логика была именно такая.) А если просто развязать узел и все распустить, то не будет ни порядка, ни класса, ни экономики, ни государства.

И что касается «столыпинских галстуков», я хочу его взять под защиту: он вешал не только революционеров, бомбистов, террористов и т.д. – в первую очередь политика смертной казни была направлена против обычных бандитов – именно то, чем занималась ЧК в первые годы после революции (а не только политическими репрессиями). На фоне революционных событий 1905-1907 годов, на фоне утраты контроля за порядком в государстве распространились массовые грабежи, убийства, поджоги. Каким способом бороться с этим? Столыпин боролся в первую очередь именно с грабителями, насильниками и убийцами. Он считал, что нужно сдержать преступную волну, которая захлестнула Россию, – неконтролируемое анархическое уголовное насилие. И, в принципе, этого добился.

Продолжение следует…

Текст: Александр Глазырин и Юрий Шевелев
«Свободные диалоги»
Издательство «Диалог-холдинг», 2006

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

 

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram