Бизнес и Культура

Свободные диалоги. Диалог четвертый (часть 3)

Диалог четвертый

Идеология, политика, СМИ: в поисках национальной идеи

3 часть

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

✸    4    ✸

svobodnye-dialogi-oblozhka

Ю.Ш. Обратимся к роли СМИ в начале ХХ века, когда В.И. Ленин стал издавать газету «Искра», из которой должно было разгореться пламя. «Искра» не регистрировалась, это была подпольная газета, которая ввозилась в Россию тайно, а в 1912 году была зарегистрирована «Правда». С этого все и пошло: новые СМИ озаботились поисками национальной идеи. Точнее говоря, прививкой нации идеи интернациональной. Серьезные дела частенько так и начинаются – подпольно. Религии и революции зарождаются в катакомбах, потом выползают на свет божий, распространяются дальше, больше.

При коммунистическом режиме политическая власть была сосредоточена в одних руках, все печатные и электронные СМИ повторяли одно и то же изо дня в день, из года в год. Помнится, мы на полном серьезе изучали материалы каждого съезда КПСС по итогам очередной пятилетки, с большим трудом пытаясь обнаружить хотя бы минимальные отличия. И такое догматическое состояние казалось незыблемым. Своим преподавателям в школе и в институте мы задавали детские вопросы: почему генсек всегда по бумажке читает, а нам надо всякие предметы учить на память? Следовали объяснения: генсек говорит настолько важные вещи, что, если он, не дай бог, ошибется даже в интонации, у государства могут возникнуть серьезные проблемы…

У Юрия Полякова в романе «Козленок в молоке» главный герой на заре перестройки ляпнул в прямом эфире слово «говно» и в стране случился плюрализм со всеми вытекающими из него последствиями. Где-то там наверху договорились, или, напротив, все вышло само собой, но появились разные газеты – и черносотенные, и сионистские… На ТВ возникли интересные лица и даже новый российский канал. На первом канале – «Время», на втором – «Вести». Трактовки текущих событий могли быть разными! Это было «круто» по тем временам.

На канале РТР вместо записных дикторов появились ведущие тележурналисты, которые сами готовили свои материалы к эфиру – Гурнов, Ростов, Сорокина, Флярковский… Особенно они прорезались именно в дни августовского путча 1991 года, когда и произошло размежевание нового и старого. Думаю, что именно эти ребята сильно способствовали тому, что миллионы москвичей вышли на улицы. В регионах по определению миллионов быть не могло, но все равно люди активизировались.

Благодаря чему? Благодаря тому, что не «Голос Америки», не «Свободу» слушали, а российское радио и телевидение. Многие загорались. В нашем Челябинске случились эксцессы в дни путча: предприниматель Каунов с милицией подрался, а другого предпринимателя – Тенякова тогда посадили. СМИ об этом сообщили, а при застое про подобные происшествия никто бы и не узнал, кроме близких и друзей. Я понимаю роль журналистики как свободу распространения информации. Но с точки зрения поиска национальной идеи мне кажется, журналисты – это гиблый народ. Именно в силу своей специфики… Это полые сосуды, это ретрансляторы. Они не способны, с одной стороны, к концентрации, даже серьезные авторы, а с другой – на достаточно длительное осмысление. У них специфика такая – увидел: морду бьют – сообщи. Поэтому ждать, что где-то накопленное количество информации перейдет в качество, появятся какие-то прояснения сознания…

А.Г. По определению не приходится. Поэтому Светлана Сорокина выглядит очень смешно в своей передаче «Основной инстинкт», когда она с умным видом лица и чуть ли не с миной превосходства разговаривает с людьми, которые занимаются своей проблемой (по поводу которой они и пришли в студию) многие годы и имеют более или менее стройную систему взглядов. А Сорокина «строит» их, орудуя пошлейшими клише энтэвэшно-гусинской выделки, которые стопочкой уложились в ее бедной голове за время профессиональной карьеры. Она просто дикое впечатление производит и выглядит, как набитая дура. Она создает статусную передачу на статусном канале, собирает статусных людей – ну, они тоже могут быть дураками, но она собирает и специалистов, знатоков и говорит с ними именно с видом чуть ли не превосходства, прерывая в любую секунду…

Ю.Ш. Я даже готов провести такую параллель: занимаясь каким-то плохим делом, плохой профессией, человек деградирует. Занимаясь проституцией или журналистикой, человек укорачивает свой век, деградирует как личность. Только единицы среди журналистов становятся – и то не у нас, и то не в России – некими мэтрами, знаковыми фигурами. Журналистика – вредная профессия, разрушающая. Пример Сорокиной красноречиво свидетельствует, как люди уходят в неадекватное восприятие себя в этом мире.

А.Г. Да, они начинают себя воспринимать именно как мэтры. Настоящие мэтры от журналистики и правда иногда появляются: например, американец Гаррисон Солсбери или поляк Рышард Капусцинский. Когда-то такие мэтры и у нас были: Влас Дорошевич перед революцией или потом Илья Эренбург… А ныне? Штатное лицо с телеэкрана изображает из себя то ли государственного деятеля, то ли мыслителя, в общем серьезную личность.

Журналист начинает представляться не как частное лицо, судящее обо всем на свой страх и совесть, а как какой-то уполномоченный арбитр, действительно субъект власти, которому делегировано нечто свыше, который чем-то облечен, у которого кроме личной честности как бы есть какие-то формальные права. Слова «четвертая власть» перестают им восприниматься как метафора, самомнение зашкаливает, щеки надуваются, интересный, пытливый, ищущий журналист превращается в нелепого дидакта, в собственную карикатуру, в нахального, противного, безапелляционного типа. Сколько экранных самозваных звезд проделали на наших глазах этот путь – Владимир Молчанов, Евгений Киселев, не говоря уже о Познере…

Ю.Ш. Вспомнил анекдот. Объявление в общежитии: господа студенты, пожалуйста, не выбрасывайте мусор из окон, потому что дети его находят и надувают… Так и у нас частенько СМИ надувают пустых политиков и сами надуваются. Потом это безобразие лопается, и всем становится противно. Впрочем, иногда бывает и смешно. В таких случаях, например, теле- или киноэкран могут быть куда более эффективными, чем целые дивизии пропагандистов.

Знаменитый фильм восьмидесятых годов «Маленькая Вера» возбудил всех советских граждан выразительной сценой полового акта между героем и героиней. Видимо, очарованные нетрадиционной для советских пар позицией «женщина сверху», разрешающие органы пропустили забавный диалог половых партнеров. Герой под тяжестью маленькой Веры вопрошает ее: «В чем твоя цель?» Партнерша в преддверии накатывающегося оргазма восклицает: «Наша цель – коммунизм!»

 

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram