Бизнес и Культура

Свободные диалоги. Диалог четвертый (часть 4)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

Диалог четвертый

Идеология, политика, СМИ: в поисках национальной идеи

4 часть

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

✸    5    ✸

(продолжение)

svobodnye-dialogi-oblozhka

А.Г. Мы в советское время принадлежали к очень обширному классу – именно среднему классу (советскому, в советском его понимании), который являлся одной из опор существующего советского строя. Мы не представители каких-то маргиналов, каких-то низов, не представители низкооплачиваемого пролетариата. Мы и не представители каких-то бюрократических структур, которые на самом верху дергали за ниточки, какую-то волю проводили в государственном управлении. Мы именно представители основной массы советского населения – среднеоплачиваемого и занимающего должность на госслужбе в той или иной точке.

Это был громадный, стабильный советский средний класс. Реформа его разрушила. Одних – в сторону, других – основную массу – вниз, и многие вышли на улицу, царапались, цеплялись, уже не принадлежа к тому среднему классу, пытались за что-то ухватиться, чтобы просто сохранить жизнь. Я прекрасно знаю людей, которые тоже принадлежали к обширному среднему классу и не удержались. Люди нашего возраста где-то в совершенно неописуемых условиях прозябают, нищенствуют, не находят себе места, не видят совершенно перспективы ни для себя, ни для своих детей. Те же самые бывшие высокооплачиваемые квалифицированные рабочие, которые когда-то имели четкие планы на жизнь: вот есть деньги, которые мы зарабатываем, мы получим (купим) квартиры, дадим ребенку образование, я был слесарем 6-го разряда, а мой сын будет инженером и т.д. и т.п. Ну обычная советская схема. Сейчас у этих людей ничего нет в перспективе. Их очень много. Они потеряли все. Мы как-то зацепились: ты занимался бизнесом, я нашел какое-то место, мог бы и не найти. Мог бы оказаться и среди тех, кого отбросило вниз, – и могу оказаться в любой момент, еще не все в этом отношении потеряно.

И опять-таки хочу вернуться к мысли по поводу свободы, собственности, законности… И по поводу национальной идеи как таковой. Она потому и национальная, что не принадлежит группам, «классам», «интеллигенции», «теоретикам» того или иного толка или даже «обществу», которое представляет собой некое так или иначе структурированное «лицо нации» в данный конкретный момент ее исторической жизни.

Эта идея – историческая мысль народа (если можно так выразиться, его «большая» или «главная» мысль). Или другими словами: отражение в национальном сознании (не только здесь и сейчас, а во всем историческом объеме этого сознания) национальной исторической задачи, то есть той проблемы, которую нация (рассматриваемая, таким образом, как «действующее лицо» всеобщего исторического процесса) решает в ходе истории, той цели, к которой она стремится, и того пути, который она выбирает для достижения этой цели.

Специфика этой идеи именно в ее «национальности». Мы не единожды в своей истории прокламировали с самозабвением свою приверженность к «всеобщему» и «интернациональному», а «национальное» с косным, вызывающим бессильную ярость теоретиков упорством (присущим всему объективному, естественноисторическому) хватало нас и возвращало в колею, которая, думали мы, уже совсем изгладилась, а на деле от наших трепыханий только стала глубже.

Не будем лицемерно уклоняться от «национального». Пока не поймем наше «национальное», то есть особенность, отличие своего образа и опыта от иных – не будет осознания своей действительной идеи. Так и будем надевать на себя чужие штаны и пробовать в них идти – то они будут жать и лопаться, то будем путаться в штанинах.

Национальная идея – не совокупность теоретических положений, не догма, не норма, закрепленная в законе. Она, я думаю, выражается прежде всего в форме государственного и культурного бытования нации. Можно описать ее характерные черты по мере их проявления, можно с той или иной степенью приближения пробовать сформулировать ее принципы. Но придумать и назначить, предписать ее – нельзя.

Из сказанного следует, что она не может быть ясной и понятной для всех, как бывает понятен лозунг, девиз или кодекс. Она складывается исторически и становится утопической, если ее навязывают, подменяя реальность мнимостью. К ней нужно подойти, как ко всему объективному, изучая, осмысливая и пытаясь определить. Нельзя сказать: хочу, чтобы была такая идея, – и так станет. Сознание нации – не tabula rasa. Поэтому неверно говорить, что без национальной идеи можно обойтись или нельзя обойтись. Дело не в этом. Она существует объективно, если существует.

Ю.Ш. Подчеркну только, что «национальное» – для России понятие не столько этническое, сколько этическое. Рождение российской государственности обусловлено именно собиранием земель, а не этносов, как, например, в Германии. Сие вполне обосновано в трудах российских историков и философов. Вспомню только одну строчку из Николая Бердяева: «…русским чужда мистика расы и крови, но очень близка мистика земли».

Ведь на протяжении второй половины I тысячелетия нашей эры на европейской территории современной России будто в одном котле варились русы, сместившиеся из Центральной Европы; десятки славянских племен (поляне, волыняне, тиверцы, угличи, древляне, дреговичи, венеды, радимичи, вятичи…); норманы или варяги, пришедшие с севера из Скандинавии и из Прибалтики; печенеги, хазары с евреями, пришедшие с юга – с Прикаспия и Кавказа, а с Востока потянулись башкиры, татары, монголы…

Я сознательно занялся этим перечислением, чтобы наглядно показать как земля российская накапливала человеческий ресурс, сумевший впоследствии идентифицировать себя, обретя во времени глубинные правила и традиции, которые мы теперь распознаем как национальную идею.

✸    6    ✸

А.Г. Теперь о «базисных понятиях», поскольку без «лозунгов момента» все равно не обойтись, пусть они и не могут выразить национальную идею прямо и в целом, а лишь косвенно с ней соотносятся, выражая сиюминутные представления имеющей голос части «общества».

«Свобода» не включает «Равенство» и тем более «Братство». Равенство ограничивает Свободу. Суть – в одном из принципов Французской революции: «Свобода одного кончается там, где начинается свобода другого». «Братство» же говорит о неизбежной общности судеб всех людей в человечестве, о единстве сущности человека: «все мы братья» – принадлежим к одному роду – перед лицом природы (как скажут атеисты) или Творца (как скажут верующие). И нет среди нас высших и низших, родных детей и пасынков, первых и последних – мы едины в нашем уделе. Принцип этот, конечно, глубоко христианский.

Если отбросить Равенство и Братство, как якобы сами собой разумеющиеся, и оставить, в качестве основной, триаду «Свобода, Собственность, Законность» – Собственность не случайно окажется в центре. Свобода будет свободой приобрести Собственность всеми возможными способами. А Законность нужна будет уже в последнюю очередь – чтобы отстоять приобретенное. Свобода без заботы о Равенстве и Братстве станет фикцией, как и Законность. А главенствовать будет именно Собственность.

И такая идея уже привела нас туда, где мы есть. Если сказать: вот у нас будет такая идея, давайте идти в этом направлении, получится примерно то же самое, что получилось у младореформаторов. Они обозначили вектор движения, повесили вывеску, но в действительности движение шло в направлении, которое ничего общего не имело со всеми этими понятиями, которые значились на вывеске. Вместо свободы люди получили атомизацию общества и абсолютное бесправие. Вместо собственности большинство – громадное, подавляющее большинство – получило обнищание и полное отсутствие перспектив – без всякой собственности.

Законность – в гораздо большей даже степени, чем при царской власти, я уж про советское железное время не говорю, – это дышло: куда ткнул, туда и вышло. Заплатили прокурору, заплатили судье, судебному приставу, следователю… Рынок пришел в правоохранительные и надзорные органы. Это полное, абсолютное уничтожение понятия права в действии. Право существует как представление о праве, а права в реальной жизни просто нет.

Нет ничего – нет ни Свободы, ни Собственности, ни Законности для громадного большинства граждан, которые таким образом перестают быть собственно гражданами. Они превращаются в совершенных люмпенов, в выброшенных за рамки каких бы то ни было структур жертв, отщепенцев, в не принимаемых в расчет маргиналов. Еще раз: есть обозначения, а самих явлений нет.

Если действующая власть в стране не хочет дождаться того, что произойдет новый социальный взрыв, возникнет анархия, бунт, что масса люмпенов выдвинет из себя – а она, конечно, из себя выдвинет – любых идеологов: социалистов-революционеров, анархистов, национал-большевиков, она кого-то из себя выдвинет уже не в рамках «укрощенной» или самими властями состряпанной оппозиции (КПРФ, ЛДПР, «Родина»), если эта ситуация будет развиваться, углубляться от поколения к поколению, от десятилетия к десятилетию, то такая система будет разрушена с кровью, с дымом, с полным хаосом.

Она должна быть разрушена, потому что Россия – не африканская страна, у нее есть историческое прошлое, в котором были примеры для подражания: был самодержавный пример, был советский пример. Есть схема действия. В африканской стране – кроме первобытнообщинного, кроме примитивного феодального опыта, кроме опыта этих формаций, этих способов построения отношений – ничего нет. А у России есть глубокое историческое прошлое, у нашего народа есть опыт. Вариантов-то много: можно так – или так – или так… мы уже жили таким образом, наши отцы жили, деды…

Когда дети и внуки будут жить, пройдет достаточное количество времени, забудутся минусы, будут выдвигаться вперед плюсы. Как выдвигались вперед плюсы во время перестройки: Россия, которую мы потеряли. Вспомним фильм Говорухина – «Россия, которую мы потеряли». Это же лубочная картинка, это, казалось бы, смешно для такого талантливого режиссера.

Он надергал документальных кадров, хроникальных сюжетов, все, что мог найти для того, чтобы расписать как можно лучше жизнь в дореволюционной России. Ну чем лучше барышни, стоящие на лыжах, веселые, прилично одетые, катающиеся под Петербургом по снежку, – чем они лучше советских физкультурниц из сахарной советской кинохроники? Да ничем. Только одни должны были подтверждать благосостояние, благоденствие, высокий уровень жизни там, а другие должны были делать это здесь.

Не в том дело. Если государство, правительство, власть понимают, что тот путь, по которому мы шли в девяностые годы и пришли к началу нового тысячелетия, – тупиковый, и нужно отыгрывать назад… ну примитивный лозунг: делиться надо. Не делиться надо, не превращать всех в сообщников, а возвращать и перераспределять, переорганизовывать, трансформировать сложившуюся систему.

Власть должна это осознать – а она делает, по крайней мере, демонстративные заявления о том, что все понимает, на примере той же истории с Ходорковским. Вот смотрите – мы же тут разбираемся, мы же не оставляем все, как было, мы хотим, чтобы было иначе. Пока я воспринимаю все это как лозунг и не вижу сил, заинтересованных в том, чтобы не врать, а реально трансформировать ситуацию. Поэтому я не верю Путину, не голосую за Путина, а Грызлов и вся эта «Единая Россия» вызывает отвращение.

Ю.Ш. У Савика Шустера в «Свободе слова» один из единороссов нес поразительную ахинею, вроде того, что, мол, они – думские дьяки – ставят перед собой задачу построения в России вместо капитализма или социализма постиндустриальной экономики. Эк задвинул!

А.Г. Да, повесили табличку: «Постиндустриальная экономика», закрыли окна в вагоне и начали его раскачивать, чтобы создать видимость движения. Это тот же застой: не успели еще стронуться с места – уже возобновляется застой. Главное – объявить, что все уже достигнуто, все замечательно, мы живем в этом желанном обществе… А говорящий это действительно живет хорошо. А детское пособие – семьдесят рублей.

Они для себя все проблемы решили. И, окопавшись в нашей прекрасной столице-пенкоснимательнице, занимаются пиаром и плачутся лишь о том, что недостаточно хорошо еще мы умеем пиариться. И опять внушают миру, а главное – нашему собственному населению, мысль про великую страну, про прекрасную и превосходную, в сравнении с заграничной, культуру, про державную мощь и про временные трудности и отдельные недостатки.

Этому и служат взятые под контроль государства и отобранные у олигархов электронные СМИ (факт – сам по себе отрадный – пресечения кланового, корыстного контроля олигархических структур над общенациональными каналами ТВ отдельно и с удовольствием отмечен президентом в упомянутом тобой Послании). Борьба с чернухой и клеветой обернулась оболваниванием, дебилизацией публики с неизбежной ссылкой на рейтинги.

В результате одна часть обывателей тупо равнодушна к своей стране, а другая продолжает жить в инерционной иллюзии национального величия и скорого разрешения насущных проблем. Обе эти части, конечно, не составляют всего населения, но не заметить их многочисленности просто нельзя.

Я специально просмотрел данные об оценке положения России среди других стран мирового сообщества и, думаю, здесь будет уместно привести кое-что для иллюстрации того, куда мы пришли под аккомпанемент идеологической лжи эпохи Ельцина, плавно перешедшей в идеологический вакуум эпохи Путина.

Все смотрели «Матрицу». Добро пожаловать в пустыню Реального.

По оценке Всемирного экономического форума в 2003 году Россия по конкурентоспособности среди 102 стран мира занимала 70-е место (Танзания – 69-е, Гана – 71-е). Первое место – Финляндия, далее США, Швеция, Дания, Тайвань, Сингапур, Швейцария, Исландия, Норвегия, Австралия, Япония, Нидерланды, Германия, Новая Зеландия, Великобритания (15-е место).

По данным ВЭФ за 2004 год, опубликованным 30 сентября 2005 года, ситуация стала еще хуже: Россия заняла 75-е место из 117, пропустив вперед из стран СНГ Казахстан (61-е место) и Азербайджан (69-е место).

По оценке The Economist (Лондон), по качеству жизни Россия на 105-м месте среди 111 стран (коэффициент качества жизни 4,8). Первое место у ирландцев (8,3). Далее Швейцария, Норвегия, Люксембург, Швеция, Австралия (7,9). США на 13-м месте. Хуже, чем в России, жизнь только в Узбекистане, Таджикистане, Нигерии, Ботсване, Гаити, Зимбабве.

В числе факторов качества жизни: здоровье (включая продолжительность жизни, политическую стабильность и личную безопасность), семейная жизнь (включая уровень разводов), наличие общественной жизни (посещение учреждений культа и членство в профсоюзах), климатические условия, уровень безработицы, наличие политических свобод и равенство полов (сравнительный уровень зарплат мужчин и женщин).

По доходу на душу населения Россия на 55-м месте в мире.

Более пяти миллионов россиян живут на государственное пособие менее 600 рублей в месяц. Без водопровода, газа и т.п. живет половина россиян. По продолжительности жизни Россия занимает 111-е место в мире (данные ООН), численность населения ежегодно сокращается на 0,7 процентов. Беспризорных детей около 2 миллионов. Россия в числе лидеров по темпам относительного прироста больных СПИДом, алкоголизмом, наркоманией, психических больных.

В то же время Россия занимает 3-е место по числу миллиардеров (после США и Германии). Ставка подоходного налога для богатых та же, что и для бедных – 13%, в то время как в Бельгии – до 55,6%, Германии – до 50,7%, Швеции – до 48,6%, Франции – до 48,3%, Италии – до 46,2%, Финляндии – до 45,9%.

Раскрываемость преступлений в нашей богатой и благополучной столице – 30% (данные за 2004 год).

По «более оптимистичным» демографическим прогнозам население России к 2050 году сократится до 90 млн человек, по «менее оптимистичным» до 41 млн. Существуют и «пессимистичные» прогнозы, но о них и говорить не хочется. В любом случае, если существующие тенденции не удастся переломить, проблемы жизнеобеспечения страны во вполне обозримом будущем можно будет решить только за счет многомиллионной иммиграции («умеренная» иммиграция учтена в вышеприведенных «оптимистичных» прогнозах).

То есть за счет такого наплыва людей других рас, языков, культур, что России – слабой, бедной и отсталой – придется решать в этой связи проблемы совершенно другого порядка по сравнению с проблемами, с таким трудом решаемыми по этому же поводу Европой – сильной, богатой и культурной. И если на Западе всерьез обсуждается вопрос, останется ли Европа Европой через 40-50 лет, то наши дети еще не слишком старыми людьми будут жить в стране, которая останется Россией разве что по имени.

Продолжение следует…

Текст: Александр Глазырин и Юрий Шевелев
«Свободные диалоги»
Издательство «Диалог-холдинг», 2006

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

 

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.


Присоединяйтесь к нам!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png