Бизнес и Культура

Свободные диалоги. Диалог пятый (часть 2)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...  Текст  

Диалог пятый

Сила и «силовики»

2 часть

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

✸    1    ✸

svobodnye-dialogi-oblozhka

Ю.Ш. Рассматривая частные эпизоды из недалекого прошлого и настоящего, мы должны подойти к каким-то обобщениям, позволяющим объемно представить состояние современного российского общества.

А.Г. Здесь есть определенное противоречие, которое существовало и раньше при Ельцине и во время первого срока Путина, но сейчас оно выявилось очень четко. В чем заключается противоречие? В том, что сверху прокламируются, сверху инициируются активные действия по наведению порядка на разных уровнях государственного управления, по привлечению к ответу высокопоставленных чиновников – либо назначенных, либо находящихся на больших выборных должностях, вплоть до мэров и губернаторов. Все это проводится через те «силовые структуры», которые в течение уже полутора десятилетий работают так, как работают структуры мафиозные. То есть опять речь о том, что рынок вошел в правоохранительные органы и что эти самые правоохранительные органы есть преступная структура, только организованная не лучшим образом. Существуют гораздо более стройные, более мобильные, гораздо более эффективно действующие и с гораздо более четкой логикой поведения мафиозные структуры. В частности, благодаря им какая-то уродливая, но все-таки жизнь на территории Российской Федерации существует.

Очень четко выявляется противоречие между логикой действия и моралью (или аморальностью), которыми руководствуются правоохранительные органы в течение долгого времени, и большим уровнем прокламируемых задач. Слишком ясно видно, что люди и органы, которые эту программу воплощают в жизнь, в действительности не являются теми, кто мог бы эти задачи решить, кто мог бы реально эту программу выполнить. Между лозунгом и действием выявляется пропасть. Я не вижу ни сил, ни тенденции внутри нынешних правоохранительных органов, которые могли бы сами исправить положение. Поэтому и на само руководство органов, и на фигуру президента, и на его ближайшее окружение ложится тень мафиозности, ложится тень купленности, состряпанности в интересах каких-то групп, кланов, ложится тень коррумпированного политиканства.

Я не верю Путину, не верю его ближайшему окружению, не верю нынешнему правительству, не верю нынешней однопартийной структуре. Соответственно, я не верю тем силовым органам, которые связаны со всей этой кухней, потому что считаю их продуктом (и пуще того – катализатором) того регресса и того разложения, которые имели место в нашем обществе в течение девяностых годов. Я считаю, что при Путине никакого поворота, никакого радикального перелома ни в общественной структуре, ни в экономической структуре не произошло. И по-прежнему происходит борьба новых кланов со старыми кланами, новых центров политико-экономического влияния со старыми…

Ю.Ш. Говорят, дело Ходорковского – это дело рук его кремлевских товарищей, которые обиделись на Мишу. Они когда-то начинали вместе, но друг ушел дальше, поэтому и были спровоцированы злостные козни против юного олигарха.

А.Г. Ходорковский – это Березовский сегодня. Вчера Березовский воздействовал на Ельцина, был соратником и прямым инициатором первого избрания Путина, он был верхним политтехнологом, он был базой бизнес-проекта выдвижения и назначения преемника. Потом начались разборки внутри этой камарильи, Березовский был отторгнут, выдворен, нейтрализован в меру возможностей. Теперь то же самое делается с Ходорковским: шли до какой-то степени вместе, в одной связке, согласованно работали политические, организационные, финансовые структуры. Потом началось расхождение, у Ходорковского выявились интересы, которые перекрывали интересы Суркова, Путина и так далее. Началось размежевание, и теперь Ходорковский в какой-то части повторяет судьбу Березовского. Если бы Березовский был сегодня здесь, он бы, условно говоря, сидел в соседней камере.

Ситуация напоминает мне предреволюционную ситуацию накануне 1917 года в России в том смысле, что и тогда силовые, правоохранительные органы настолько были поглощены административными, финансовыми, карьерными, корыстными дрязгами, что совершенно оторвались от задач, которые они должны были реально решать. Они не смогли предотвратить революционный взрыв, так как не были облечены доверием громадной массы народа, не обладали каким-то ресурсом в этнических группах, не имели авторитета даже среди промышленников. Их деятельность приобрела какой-то выморочный характер: они заигрались.

И вот сейчас снова мы видим, что правоохранительные органы – совершенно заигравшаяся группировка. Они называются «силовиками», но по большому счету не являются носителями силы, которая могла бы расти из укорененности в народе, из укорененности в стране. Они занимают автономное положение, финансируются вне бюджета понятно каким способом и, будем говорить, представляют собой боевой отряд, который можно использовать в тех или иных целях в зависимости от того, кто больше платит, кто обладает большим подковерным влиянием…

В семнадцатом году, перед революцией, независимо от этой структуры, полуразложившейся, коррумпированной, связанной какими-то вненациональными интересами и с руководством страны, и с финансовыми кругами, возник другой центр силы, другой центр власти, возникло то самое двоевластие – Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Возникла посторонняя, гораздо более дееспособная структура, рядом с которой все официальные структуры оказались бессильны. Эта сторонняя структура просто смела недееспособные, продажные, политиканствующие старые структуры, от них следа не осталось.

Сегодня ничего подобного в нашей стране нет, второго центра силы не просматривается. Официальные структуры господствуют, как они господствовали, скажем, в начале Первой мировой войны, но мы уже говорили о массе населения, которая с нынешней властью не связана, за нынешнюю власть не голосует, чувствует себя чужой по отношению к этой власти, чувствует себя чужой в своей стране. Никак ни с президентом, ни с его окружением, ни с правительством, ни с «Единой Россией», ни, соответственно, с силовыми структурами эта громадная масса населения не чувствует себя связанной.

По мере продолжающегося отчуждения населения от тех, кто официально его представляет или должен представлять, неизбежно эта рассеянная, атомизированная, люмпенизированная масса кого-то выдвинет. Возникнут какие-то новые центры силы, не зависящие от поглощенных своими разборками государственных силовых структур, которые настолько заигрались, что, породив чеченский конфликт чисто подковерными разборками, мафиозным финансированием, стремлением где-то подсадить кого-то своего, поиметь какие-то преференции, какие-то выгоды, они не могут с ним справиться. Возник постоянный очаг воспаления вне привычной сферы действия государственных силовых структур, и они как-то хотели бы привести его к единому знаменателю, как-то дело выровнять, погасить, перевести в латентную фазу, но не могут, не получается.

Это частный очаг в одном месте на Северном Кавказе, а мы имеем огромную страну, огромные депрессивные регионы с деморализованным, отчужденным населением, отсеченным от тех процессов, которые идут на поверхности. Пройдет десятилетие, другое десятилетие, и если ситуация не будет изменена, а будет усугубляться, то возникнут новые центры силы, новые политические течения, которые никак с московскими официальными течениями не будут связаны. Многие политологи и историки говорят, что мы будем в ХХI веке иметь новую сферу напряженности и базу для новой социальной революции.

И, в принципе, силовые структуры должны были бы первыми предупреждать подобное, сигнализировать власти о возможности социальных эксцессов, прогнозировать их развитие и анализировать последствия. Но, как мы опять-таки видим по ситуации на Северном Кавказе, «силовики» оказались не на уровне своей задачи, они уже и не способны ее выполнять именно потому, что занимаются совсем другими вещами, они предпочитают финансово-криминальные силовые разборки. Это касается государственной власти в целом и так называемых «силовиков» в частности.

Тема главы звучит «Сила и “силовики”» именно потому, что хотелось бы силовиков взять в кавычки, я эти два понятия хочу противоположить. Я считаю, что одно дело – сила, сила государства, сила нации и другое – те люди, которые должны бы были проявлять эту силу, которые служат олицетворением силы. Они исполняют свои обязанности представителей и проявителей силы номинально. И сейчас у меня очень пессимистический взгляд на ситуацию в стране. Наметившиеся новые разборки с олигархами, с региональными баронами, в том числе наши местные разборки, являются лозунгами, постерами, расставленными по дорогам городов и весей. Вот, мол, чем мы занимаемся, смотрите, на кого мы замахнулись, для нас нет ни чинов, ни званий.

Люди, которые эти вещи делают, которые эти лозунги провозглашают, они суть такие же как те, с кем они воюют и кого они хотят подавить. Никакой разницы между ними я не вижу, и поэтому не вижу какого-то центра, какого-то ядра в нашей государственной власти, тем более в наших силовых структурах, вокруг которого могло бы нарасти нечто чистое, нечто бескорыстно преданное интересам государства. Я по-прежнему вижу прагматиков от преступности в форме разного рода правоохранительных ведомств.

Продолжение следует…

Текст: Александр Глазырин и Юрий Шевелев
«Свободные диалоги»
Издательство «Диалог-холдинг», 2006

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

 

Читайте также
Проект «Книжная лавка»
и архивы спецпроектов:
Проект «Начало Конца»
Проект «Медная история»
«Челябинские Хроники»

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.