Бизнес и Культура

Свободные диалоги. Диалог третий (часть 3)

Диалог третий

Федерализм, унитаризм и наше место в мире

3 часть

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

✸    3    ✸

svobodnye-dialogi-oblozhka

Ю.Ш. И все-таки: наше место в мире? А может, так получается, что у нас нет его – места в мире. Либо Россия – империя, а тогда очень трудно говорить о демократических вещах, о среднем классе, а если не империя – то России нет, исходя из прозвучавших посылов. Остается имперское сознание, к какому бы либерализму мы ни стремились.

А.Г. В этом наша национальная драма. Я согласен, что действительно дихотомия у нас такая: или мы империя и несем неизбежные имперские черты родовые, или мы не империя, но тогда мы распадаемся как государство, тогда мы отдаем Сибирь китайцам, Кавказ кавказцам… Мы не можем обойтись без имперского сознания, если мы остаемся жителями России. У нас очень сложная позиция. «Империя» – наше клеймо, родимое пятно, родовое проклятие.

От этой наследственной болезни русское государство избавит только смерть. И если мы забудем, что в нашей крови растворен этот яд, и попытаемся сделать вид, что мы такая же «европейская страна», как Дания или Чехия – только большая, – нас покарает «осложнение», по сравнению с которым Чечня покажется легким насморком.

А невдомек это очень многим людям либеральной ориентации, отнюдь не только таким одиозным личностям, как г-жа Новодворская и ее приятель г-н Боровой. Наше культурное наследие – наследие империи. Имперское бремя – долг по этому наследству. И принимая это наследство, мы должны ясно сознавать, что принимаем и долги по нему (использую здесь слова покойного Сергея Аверинцева).

Ю.Ш. Есть и те, которые не хотят принимать на себя подобные долги, но и не согласны покидать Россию. «Я здесь родился, вырос, я здесь умру». Свой путь среди чужих. Но при этом они отсекают имперское сознание, не принимают его, считают, что у России не должно быть, например, военной мощи…

Когда на заре либеральных реформ советские танки и корабли продавались за границу по цене металлолома, некоторых это даже радовало. Они считали, что военно-промышленный комплекс – черная дыра, куда уходит национальное богатство, вместо того чтобы быть направленным на социальные нужды. А мне было непонятно и горько.

А.Г. Не хочется в десятый раз повторяться, что у сэкономленных таким способом денег никакой социальной направленности не случилось, а идеологи «деимпериализации» и демилитаризации обернулись практиками приватизации государства и строителями олигархата. Но прокомментирую два момента.

Да, необходима разумная достаточность, да, в черную дыру уходили деньги, и это подкосило советскую экономику и страну в целом, чего добивались наши вероятные противники – и добились. Страна – в том числе и по этой причине – погибла. С другой стороны, нам без государственной силы не обойтись. Нам нужна силовая скрепа.

Одна из основных либеральных ошибок: считается, что Россия может существовать без имперской идеи. Вот, дескать, европейцы же существуют – да ведь европейцы после Второй мировой войны просто силовые, имперские функции Запада делегировали американцам. Даже Израиль в известном смысле без имперской идеи существовать не может. А уж Россию сегодня без имперской идеи от центробежных тенденций не удерживает ничто. Непонятно, что могло бы ее удержать.

Я бы хотел отметить один аспект, касающийся Чечни и либерального сознания. Для современного российского либерала нет никакой проблемы в том, чтобы Чечню, что называется, отпустить на волю. А для существования страны – даже безотносительно к целям сепаратистов – это имеет (не конкретно судьба Чечни, а сам прецедент вот такого «отпускания») совершенно принципиальное значение. Потому что Чечня – это лакмусовая бумажка. За Чечней следом – в поисках каких-то антироссийскими спекуляциями, антироссийскими политическими и военными диверсиями добытых преференций, инвестиций, каких-то выгод криминальной экономики – потянутся все подряд.

(Не зарабатывают ли на жизнь уже многие десятилетия мужественные палестинские борцы за независимость, играя роль жертв Израиля и не испытывая недостатка в благодарных зрителях как на Востоке, так и на Западе? Говоря это, я, конечно, хорошо помню об этнических чистках и депортациях десятков тысяч арабов, которые были совершены основателями государства Израиль и являются прямой параллелью – пусть в меньшем масштабе – сталинским чисткам и депортациям, осуществленным несколькими годами ранее, в том числе и в отношении чеченцев.)

В любом национальном регионе, на любой из локальных «родин» найдутся (и они находились, кстати, и в девяностые годы – и в Башкирии, и в Татарии, и где угодно) лидеры, силы, которым подобный пример покажется очень и очень достойным подражания. И это будет гангрена, которая нашу страну погубит окончательно. Потому что с такой расползающейся заразой наш слабый организм бороться не сможет.

Только экономический рост, только совместное движении всего российского общества – вне зависимости от этнической и конфессиональной принадлежности – к социальному выравниванию, к материальному и культурному благосостоянию могут лишить актуальности национализм, сепаратизм и любые «местные» попытки потянуть на себя одеяло, найти односторонние выгоды. В нищей коррумпированной стране никакие административные новации и силовые акции таких соблазнов не задавят.

Ю.Ш. Вернемся к началу диалога: совокупный ВВП стран Евросоюза превышает девять триллионов долларов, экономическая мощь нарастает. Понятно, что этим все не исчерпывается. Экономика растет и потому, что европейцы мало тратятся на военно-политическую составляющую. Это сегодня.

Но когда европейская экономика станет уже не просто соизмеримой, а преобладающей над американской, тогда может возникнуть желание, появятся лидеры, которые захотят потратиться на ту самую военно-политическую составляющую, захотят перекроить по-своему, скажем, энергетический рынок Ближнего Востока. Об этом пусть еще робко, но уже заикнулись Ширак и Шредер, а неровен час, появятся другие, их потомки, которые будут посмелее, агрессивнее… У них будут необходимые ресурсы и появится желание править бал.

И вот тут возникает вопрос, который был обозначен в заголовке: о месте России в этом мире. Что будет Россия делать? Вот на этапе Ирака она как бы солидаризировалась с робким протестом слабой Европы (части Европы). Попытаемся проговорить тенденции возможного развития России. По большому счету мы, обыватели, ее место в мире понимаем – оно достаточно слабое. А чем будет прирастать усиление позиций России? Не получится ли так – очень многое же зависит от лидера в мире – вон как Берлускони развязно ведет себя с Путиным. Появятся в Европе такие ястребы, в России народится суперличность, и начнет формироваться новый геополитический полюс.

А.Г. Да, личность появится, если время ее востребует. А иначе – так и останутся

Одиссеи во мгле пароходных контор,
Агамемноны между трактирных маркеров.

Пойди история чуть по другому руслу – и остался бы Сталин скромным грузинским стихотворцем Джугашвили, а Гитлер – невезучим германским живописцем Шикльгрубером.

Ю.Ш. А время – оно требует чего? Оно требует устойчивости. Однополярный мир неустойчивый… А двуполярный? Вспомним один из основных законов гегелевской диалектики о единстве и борьбе противоположностей. Время требует второго полюса. Либо это будет Индия или Китай, либо Китай плюс Европа – Америка. Можно вообразить подобное? И что, и где Россия в таком раскладе?

Что бы мы с тобой, как обыватели, пожелали, мы бы чего хотели? Смотреть, как консолидируется Европа, как она набирает силы, как там цементируются все эти демократические основы, которые приведут к тому, что мы станем частью Европы? А частью Европы мы сможем стать только в том случае, если мы как Российское государство, как Российская империя перестанем существовать, если Россия распадется, как распался Советский Союз.

Кстати, о жизни бывших советских республик в сравнении с Россией. Вот несамодостаточная по энергоресурсам Украина, а Казахстан самодостаточный, у него все есть для жизни… При том что в Казахстане при такой территории и таких ресурсах еще и население небольшое: в два с лишним раза меньше, чем на Украине. Если не будем сравнивать с Прибалтикой – это все-таки отрезанный ломоть, получается, что Россия на фоне бывших союзных республик выглядит более предпочтительно.

В первую очередь я имею в виду Белоруссию, закавказские и среднеазиатские республики, ставшие независимыми государствами. Чем это объясняется? Ведь все равно, кажется, в небольшой комнате легче порядок навести, чем в огромной квартире. Может, всё-таки стоит признать гайдаровские реформы позитивным фактором, позволившим российской экономике развиваться более динамично?

А.Г. Я не знаю, насколько Россия вырвалась вперед. Думаю, что речь может идти не о том, что Россия вырвалась вперед, а о том, что Россия не разрушилась до такой степени, до которой низвели себя другие республики. Речь может идти не о подъеме, а о падении, об уровнях падения. Поскольку союзные республики в значительной степени паразитировали на России, то, отпав от нее и не обладая российской экономической самодостаточностью, они должны были упасть гораздо ниже уровня самодостаточной России.

Я не считаю, что Чубайса или Гайдара надо за что-то благодарить. Просто все эти новые страны не обладают ни такими природными богатствами, которыми обладает Россия, ни такой степенью независимости от каких-то внешних источников благосостояния. Ни Грузия, ни Армения, ни среднеазиатские республики самостоятельной экономики никогда не имели. Все они были придатками к российской экономике. Украина существовала в симбиозе с Россией.

Если Россия самодостаточна и продолжает быть самодостаточной, то Украина стала несамодостаточной. У нее есть свои ресурсы, своя нефть, она неплохо ее добывает и на ней зарабатывает, но зарабатывают те же украинские олигархи. Машиностроение, военная промышленность на Украине поддерживались на должном уровне только до тех пор, пока были нужны России. Теперь оборонные отрасли в самой России для самой России как бы не нужны.

(Кстати, как раз в Белоруссии, «задыхающейся под нестерпимым гнетом последнего диктатора Европы», этот самый диктатор сумел с выгодой для всего «трудящегося» населения распорядиться возможностями местной нефтепереработки и на базе полученных средств запустил маховик раскрутки экономики республики в целом. В результате чего Всемирный банк и другие международные экономические инстанции, сухая статистика которых никак не связана с претензиями и амбициями белорусской «демократической оппозиции», «правозащитников» и прочих местных «оранжевых» и их европейских покровителей, констатируют – увы! – уверенный рост экономических показателей и стабильное повышение благосостояния большинства граждан республики, каковое большинство с туполобым упрямством и поддерживает политику одиозного «батьки».)

Я считаю, что беда бывших союзных республик в том, что их экономика с самого начала была несамодостаточной. Не нужно было с энтузиазмом разваливать Союз, не нужна «незалэжность» в той степени, в какой она была обретена, – нужно было сохранять промкооперацию, экономические связи, единый хозяйственный организм.

И я думаю, что если бы не эти политические преграды, не эти заигрывания – у одних с Европой, у других с Востоком, а у третьих с США (это у Грузии – здесь вообще какая-то виртуальная связь, потому что экономической связи там быть не может, просто американцы взяли грузинское правительство на содержание), если бы не эти надежды, по большей части необоснованные, то в целом уровень жизни и экономики в этих республиках регрессировал бы в том же темпе, что и у нас. Не быстрее.

Что касается относительного сближения или расхождения России с бывшими союзными республиками, считаю, что все зависит от самой России. От них не зависит практически ничего. Ни Армения, ни Грузия, ни по большому счету Украина никому на Западе, в Европе не нужны. А если нужны, то как политические фигуры на шахматной доске, где по инерции все еще идет борьба против России.

Ну, она с западной точки зрения, вероятно, правильно идет – Россия по определению в тот мир не вливается и не может влиться, пока продолжает существовать как Россия. В ином качестве – не как политические пешки – они не интересуют никого. От них никто никаких экономических выгод не ждет. Если Россия встанет на ноги и будет мощным центром притяжения, они потянутся к России, им просто не к кому больше тянуться.

Украина, Белоруссия, Закавказье – несамодостаточны. Средняя Азия может существовать автономно от нас – она позже всех, кстати, к России и была присоединена. Но это будет существование то ли на уровне Афганистана, то ли на уровне африканских стран, колониальная экономика в чистом виде. Самостоятельного развития там не будет – ему там просто неоткуда взяться – они тоже к нам потянутся, с поправкой на их политические особенности.

Все зависит только от России, от того, сможет ли она выстоять. Дело в том, что они нам тоже ведь с экономической точки зрения не нужны, поскольку мы самодостаточны: ни Закавказье, ни Средняя Азия. Украина нам нужна, я считаю: это естественная часть нашей страны, причем большая часть ее нынешней территории и населения стали «украинскими» только при советской власти – и Галиция, и Харьковщина, и Донбасс, и Новороссия, то есть все Северное Причерноморье, не говоря уже о Крыме.

Если бы в ходе Второй мировой войны Западная Украина не была присоединена, если бы советская власть не создала Украину в тех границах, в каких она сейчас существует, не объединила бы украинский народ (и не передала бы в итоге в украинское подданство миллионы этнических русских вместе с землями, ими населенными) – не было бы сегодня и гордой и великой украинской незалэжности, потому что о независимости в рамках исторической Малороссии говорить было бы странно, смешно и неуместно, и эти потуги рассматривались бы не с большей серьезностью, чем в случае Татарстана или Башкирии…

Ю.Ш. В заключение я бы хотел вернуться к идеям ранее упомянутого историка Ниалла Фергюсона о праве на существование такого понятия, как «либеральная империя», на манер Британской империи в середине ХIХ века. Тогда она резко изменила подход к управлению своими колониями, выступив за свободную торговлю в надежде на то, что бизнес сможет содействовать укреплению законности и созданию основ представительного правления по всей империи.

Только Фергюсон обосновывает необходимость этого установления для США, которые способны привнести стабильность в современный мир, а мне бы хотелось видеть «либеральной империей» именно Россию. По крайней мере, для того чтобы обеспечить стабильность на постсоветском и Евразийском пространстве. Трудно не согласиться с тем же Фергюсоном, что Евросоюз не скоро станет настоящим федеративным государством и сумеет сформулировать общеевропейскую внешнюю политику. Он, видимо, останется конфедерацией национальных государств.

Нам, россиянам, без излишней демократической застенчивости надлежит вспомнить, что история почти не знает эпох без империй, которые фактически создают порядок на планете. В IX веке от краха империи каролингов выиграли викинги, которые держали в страхе всю Европу, а «викинги ХХI века» могут оказаться куда страшнее. Поэтому надо, чтобы Россия «не теряла терпения, шла вперед и понимала, что приемлемой альтернативы, помимо имперской, не существует». (Закавыченные слова Фергюсон адресовал США.)

А.Г. Альтернативы действительно нет. Но проблема не в «застенчивости» или в недостатке желания видеть себя империей, а в недостатке сил, средств и воли. Сегодня России – с ее экономикой, которая по объему меньше голландской, с ее уровнем жизни где-то между Парагваем и Малайзией, с ее чудовищным социальным расслоением, демографическим коллапсом, сепаратизмом, терроризмом, криминальностью, коррупцией, полным упадком культуры, нравственной дезориентацией общества, с ее полуживой армией и полумертвой государственностью – сегодня «этой стране» не до организации «внешнего пространства», не до того, чтобы кого-то «строить».

Она сама уже давно не субъект, а объект экспансии. И большой вопрос – сможет ли Россия в ближайшие годы хотя бы просто сохранить себя? Кроме того, всё шире распространяющаяся нынче ностальгия по временам мирового господства нескольких великих колониальных империй сообщает ретроспективному взгляду очень специфическую особенность. Забывается, что под знаменами Цивилизации, Свободы, Экономического Прогресса, как правило, шествует национальный эгоизм и примитивная алчность. Пуще того, забывается, что неразборчивое применение сильнодействующих средств дает кратковременный эффект, а в перспективе делает заявленные цели еще менее достижимыми.

Продолжение следует…

Текст: Александр Глазырин и Юрий Шевелев
«Свободные диалоги»
Издательство «Диалог-холдинг», 2006

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

 

Читайте также:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram