Бизнес и Культура

Свободные диалоги. Диалог второй (часть 4)

Диалог второй

Экономика: от метрополии к колонии

4 часть

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

Читайте также:
Жизнь людей. Предисловие. Ротный (часть 1)

✸    8    ✸

svobodnye-dialogi-oblozhka

А.Г. Не нужно было делать ту приватизацию, которая была сделана. Нужно было создавать не на месте старых предприятий – и уж во всяком случае не на месте всех советских предприятий – этих вот, по-быстрому настриженных из бумаги собственников, а выращивать новых собственников, которые могли создавать свои предприятия, могли их расширять, могли работать на открывшемся для них рынке. Новый НЭП. Вот тогда бы у нас действительно возникла среда частного предпринимательства, производства, появились бы люди, которые осмысленно и с толком могли бы участвовать в акционировании госпредприятий, переходящих в частную или смешанную форму собственности. Возник бы укорененный класс мелких собственников, и этот класс являлся бы опорой в том числе и для политической демократии.

И в результате мы имели бы дело с социальной действительностью, а не с фантомом среднего класса, который не столько присутствует, сколько вызывается на свет заклинаниями обескураженных идеологов и ангажированных СМИ. (У нас политическая демократия была прокламирована сверху оторванными от жизни идеологами и точно так же – сверху – была назначена приватизация.) Я думаю, что так надо было бы сделать, но это утопия. Делать это было некому. Была необходимость, но не было ее осознания. Реальность была подменена фикцией. В свое время из-за фатального отсутствия людей, способных считаться с реальностью, погибло Временное правительство и Белое движение.

Ю.Ш. А в свете последовательных инициатив наших небожителей может загнуться и новая Россия. Как известно, от того, что мы будем повторять слово «халва», во рту у нас слаще не станет. Так же, как от перманентных заклинаний о необходимости единства России, единой она не становится. Повсеместно мочат всех нас, включая стариков и детей. Наконец, добираются и до отечественных акул капитализма. Приговаривая о том, что итоги приватизации пересматриваться не будут, их ревизия идет ударными темпами. Удары сыплются и на олигархов, и на средний и мелкий бизнес.

А.Г. Я сейчас скажу нечто диковатое и очень условное. Такой вариант развития НЭПа, ленинско-бухаринский, у нас был, возможно, осуществим даже не до коллективизации, а до середины тридцатых годов, до сигнала на «консолидацию в страхе». Даже после страшной волны антикрестьянского террора – когда она уже прокатилась – были демократические ожидания, надежды на гражданский мир, на общественное равновесие… Я не люблю говорить об истории в сослагательном наклонении, но это, вероятно, единственный способ извлечь из нее какие-то уроки. Иначе: даже не детерминизм, а фатализм.

Если бы возобладала линия XVII съезда, съезда консолидации, примирения и возврата к активной деятельности бывших лидеров оппозиции (а отсюда шли надежды на то, что власть при переходе от пролетарской диктатуры к общенародному демократическому государству станет опираться в том числе и на честных, независимых и критически-конструктивно настроенных интеллектуалов), если бы ставка не была сделана на ужасный в своей простоте вариант абсолютного сталинского монизма (первым, жутким – и не оставившим уже никаких иллюзий – явлением которого вскоре стала «ежовщина») – какие бы ему ни приводились исторические оправдания, то у конституции 1936 года могла быть в Советском Союзе социальная опора в части прав и свобод.

Эта конституция могла бы быть действующей, а не декоративной. И вплоть до тридцать шестого года были надежды, что имеющаяся в виду новая конституция будет действующей – будут политические послабления и экономическая база какая-то для них… У некоторых людей из советской интеллигенции были такие иллюзии – у Пастернака, в частности, такие надежды были, и не только когда он «Стансы» писал, но и позже, когда он сотрудничал в бухаринских «Известиях», когда в заметке о проекте конституции (разработкой которого занимался Бухарин) обозначил историческое значение этого документа так: «окончательно расковывающий исход».

Ю.Ш. Семьдесят лет назад именно на XVII съезде партии было объявлено, что «главная цель новой власти – построение социализма – достигнута, а следовательно, существующие трудности – лишь результат некомпетентности или сознательного вредительства тех, кто должен был проводить в жизнь партийную линию. Такая постановка вопроса позволила высшему партийному руководству развернуть, начиная с лета 1934 года, широкую кампанию по усилению контроля за деятельностью партийного аппарата с целью поднять организационную работу на уровень правильной политической линии» (Никола Верт, «История советского государства. 1900-1991»).

То же самое можно слышать из уст президента: мол, демократия у нас уже построена, укрепление «вертикали власти» ей вовсе не помеха, у Запада нет оснований тревожиться за свертывание демократических преобразований. Забавно слушать лидеров так называемой партии «Единая Россия». Суть их рассуждений сводится – ровно как на XVII съезде ВКП(б) – к тому, что политическая линия безупречна, только вот надо подтянуть оргработу на местах.

А.Г. В свое время был «виноват» Сталин как проводник некоей экономической модели. Речь не о Сталине как о личности: вот, дескать, сухорукий маньяк, кровожадный параноик и т.д. Сталин оказался – на какой-то исторический отрезок – победителем в этой войне доктрин (и победа в войне реальной подтвердила это всему миру). Но после его смерти выяснилось, что созданная им система в этой стране, в сочетании с культурой этого народа не в состоянии адаптироваться к изменившимся условиям, не в состоянии отвечать на вызовы времени, идти в будущее – жить. В стране не оказалось сил, способных на разумную постепенную реформу, как их не оказалось в семнадцатом году. Тогда победили революционеры, теперь – контрреволюционеры. Но бесплодность «победы Чубайса» обнаружилась куда быстрее, чем бесплодность «победы Сталина».

Ю.Ш. А время другое – постиндустриальное. Сегодняшние наши ошибки завтра уже видны даже отсталым обывателям. На президентских выборах в марте 2004 года Путин получил широкую поддержку населения, а уже в сентябре этого года после очередных «исторических» инициатив по укреплению «вертикали власти» социологические опросы показали, что народ недопонимает своего лидера.

✸    9    ✸

А.Г. Я считаю, что «реформы» девяностых годов были сделаны ответственными за эту политику людьми отчасти по недомыслию, отчасти намеренно. Вернусь к тому пути, по которому «потихоньку», но с такими мощными результатами идет Китай. Я имею в виду госкапитализм, пришедший на смену чистому социализму, затем рассматриваются вопросы о возможности частной собственности, создаются условия для иностранных инвестиций, о которых мы не можем и мечтать, и проч. (без политических свобод) – почему этот путь был невозможен в начале девяностых годов у нас. Вернемся к тому моменту, когда тенденции, черты колониальной экономики проникают в советскую экономическую структуру.

Многим стоявшим наверху – и тем, кто их обслуживал идеологически и экономически, – была понятна схема колониального производства и выгодность причастности к этой схеме. И возобладала та политика, которая привела к обнажению, буквально до скелета, этой колониальной схемы производства в нашей стране. Оказались нужными и востребованными люди, которые могли обеспечить это колониальное производство: гнать нефть и металл на Запад. А вся остальная страна для людей, которые придерживались этой точки зрения, автоматически оказалась ненужной. И поскольку у этой остальной страны ни финансовых, ни правовых возможностей, чтобы поднять собственное дело и выстроить собственную экономику, не было, а власть и средства были у людей, которым эта остальная страна была не нужна, то и получили то, что имеем сейчас.

Те самые люди, которые в начале девяностых гордо кричали совкам-коммунистам: «Вы хотите, чтобы не было богатых, а мы хотим, чтобы не было бедных» (уж не говорю об активных приватизаторах), неизбежно должны были увидеть в итоге олигархат: естественные монополии в руках группы лиц, кланов, которые гонят сырье и продукцию первого передела на Запад, выручку прикарманивают, а государство рассматривают то ли как партнера по бизнесу, то ли как одну из своих дочерних структур.

А мелкий и средний бизнес – это только политическое прикрытие, лозунг, знамя. Фактически ни этот бизнес, ни люди, которые им занимаются, ни люди, которые могли бы по найму работать на этих предприятиях (а они, вероятно, как показала неудача советского тотально-государственного эксперимента, только и могли бы обеспечить полноценную жизнь наибольшей части населения и повсеместно) – они никому не нужны. Нужно: выкачивать нефть, а для этого требуется – ну, несколько сотен тысяч человек. (Щедрая Маргарет Тэтчер говорила, что России достаточно иметь население в 50 миллионов человек, чтобы обеспечить нефтедобычу для Запада.) Нужны банковские структуры. Нужна разного рода обслуга, челядь для сверхсобственников – в том числе политическая и интеллектуальная, культурная и информационная. И вот этого достаточно.

И целью приватизации, и целью экономической политики реформаторов в целом – пусть не на сто процентов было в проекте, но на сто процентов оказалось в реальности – оголение, окончательная кристаллизация именно этой схемы производства. Больше ничего. Всё (ну, пусть почти всё) остальное – политические нюансы, флер. Мы в итоге именно к этой схеме пришли, и ничего другого произойти не могло, потому что люди, действующие в этой тенденции, на этом векторе, у нас во власти закрепились еще в советское время, еще с шестидесятых годов, когда потекли нефтедоллары.

В Китае ничего подобного не было. Он был закрытой страной и в сырьевом отношении интереса почти не представлял. Мы были не в состоянии перестроить экономику так, чтобы продемонстрировать подъем уровня жизни людей, а сделать это было необходимо, и пошли по линии наименьшего сопротивления. Китай создает экономику, не занимаясь самоедством и самообманом в том, что касается роста потребления. Китай – это пример постепенной конвергенции. Очень постепенной. В которую, что самое главное, включены громадные массы населения. Это действительно национальное движение – не группы какой-то, которая имеет на этом что-то внутри этой страны, не элиты. И государство отвечает за этот процесс и дает железные гарантии иностранным инвесторам.

Ю.Ш. Китай – это система более инерционная, более традиционная в отличие от России. Россия мечется из крайности в крайность на протяжении всей своей истории. Она как бы является предостережением для всего остального мира – так делать нельзя! Об этом многими мыслителями говорено – и нашими, и не нашими. Некоторые утверждают, что всему виной – необузданность и неустроенность русской души. Другие винят в наших бедах небеса. Третьи – мировой заговор масонов или евреев…

Что касается новейшей истории (я имею в виду конкретно историю приватизации), то факты свидетельствуют о том, что в данном случае ветерок подул с Запада. В частности, наш (но прозападного толка) экономист Евгений Ясин, несмотря на солидный возраст примкнувший в начале девяностых годов к «младореформаторам», совершенно безапелляционно заявляет о том, что экономические реформы в России можно было произвести только в короткие сроки или никогда (см., например, «Новую газету», 11.10.2003).

А.Г. Такие перемены – может быть. А это те перемены? Это совершенно ложный силлогизм. И есть пример, подтверждающий его ложность, – исторический пример. Довод Ясина, что китайские успехи объясняются использованием исторически ограниченного ресурса незавершенной урбанизации – просто поверхностная отговорка. Если бы речь шла только о каком-то экстенсивном развитии, о привлечении массы низкооплачиваемых и бесправных людей к низкопроизводительному примитивному труду, к потогонке – он был бы прав на сто процентов. Но они двигаются от нищеты в космос, к высоким технологиям и одновременно завоевывают мировой рынок ширпотреба. А мы от космоса, от высоких технологий – куда?

Ю.Ш. К сожалению, в никуда, к чему я и пришел в эпилоге своей книги «Недалекое прошлое». На мой взгляд, негативные последствия всяких наших преобразований исходят из того, что мы вслед за директивами сверху торопимся раскачивать и разрушать структурные основы. Вот пример с реорганизацией федерального правительства в феврале 2004 года. Да, по конституции положено обновить правительство после очередных президентских выборов. Соответствующая процедура внятно прописана, но… вдруг приспичило поменять не только премьера и каких-то неугодных министров, а целиком перетряхнуть всю структуру правительства. Якобы из благих побуждений – сократить бюрократическое поголовье и затраты на его содержание.

Результат получился ровно обратный – поголовье увеличилось, затраты тоже, а плюс к ним затраты на проведение этой самой реорганизации, причем не только финансовые, но и временные. А главное – правительство вообще где-то потерялось. Проклевываются некие инициативы, но это скорее содержание информационного пространства, нежели реальной жизни. Люди, кстати, научились в этом разбираться. Все-таки уроки начала девяностых не прошли даром.

А.Г. Да, тогда люди вышли на улицу, но не потому, что они осознали внутреннюю потребность осмысленно участвовать в какой-то новой экономической деятельности, в новой модели. Люди вышли на улицу, просто чтобы найти способ физического выживания. Вплоть до того, что одни вышли копаться в помойках, другие, что называется, «на большую дорогу», третьи – молодые и смазливые – на придорожную полосу… Да, действительно, нужно было искать способ выжить. И я, и моя жена, кстати, нашли другую работу – но все равно не в качестве частных предпринимателей или каких-то собственников, а именно работу по найму.

Но в любом случае, даже если я или другие люди устроились относительно благополучно в материальном отношении (а у большинства технических работников, инженеров об устойчивом благополучии, об уверенности в будущем говорить не приходится) – эта перемена воспринимается как утрата, даже в каком-то смысле как жертва (не хочу, конечно, впадать в пафос и утверждать, что именно это чувство определяет депрессивный в целом настрой бывших советских ИТР). Люди, которые были причастны к этому громадному государственному организму, оборонному комплексу, они все равно чувствуют, что то, от чего они откололись, то, с чем они были связаны, это дело, которое «больше них самих» и которое имело значение для всех.

Тем более когда речь идет о ракетной технике – это проекты даже не национального, а планетарного масштаба. И люди, причастные к такому проекту, были горды, что вот в таком деле участвуют… И чувство этой сопричастности имело очень большое значение для психологии этих людей. Сейчас они ощущают себя осколками той системы, и это чувство, я думаю, останется травмой до конца их жизни. Одним эта ссадина будет мешать, они будут на нее досадовать; другие станут ее расковыривать, подпитывать эту боль, лелеять ее, дорожить ею…

Ю.Ш. А я вообще не могу разглядеть какую-либо устойчивую тенденцию. Чтобы она была, у нее должен быть соответствующий носитель. Путин не хочет оставаться на третий срок. Он ведь совсем не властолюбец, не человек власти, как это странно ни прозвучит. Он – нормальный человек, обыкновенный гражданин. Как заметил журналист Сергей Доренко, Путину в марте 2008 года будет 55, ему бы самое время просто пожить. Какая тут тенденция? Правда, какие-то активные движения происходят «под ковром»: бюрократы «рубят бабло», «семейные» обналичиваются, все обналичиваются… Вот какие у нас тенденции в экономике – концентрированном выражении политики. А вертикаль власти, может быть, и хорошая штука, но вот держать ее некому: нет ни Сталина, ни КПСС. «В России опасно начинать реформы, но еще опаснее их останавливать» (Э. Радзинский). Время наше смутное, без внятной тенденции, неопределенно остановившееся…

Продолжение следует…

Текст: Александр Глазырин и Юрий Шевелев
«Свободные диалоги»
Издательство «Диалог-холдинг», 2006

Архивная страница:
А. Глазырин и Ю. Шевелев. «Свободные диалоги»

Читайте также:
Жизнь людей. Предисловие. Ротный (часть 1)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram