Бизнес и Культура

Свободные диалоги. Окончание первого диалога

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

Диалог первый

Власть: насилие, бессилие, усталость и «уставшие»

Окончание

Читайте начало:
Свободные диалоги. Предисловие и часть первого диалога
Читайте продолжение:
Свободные диалоги. Продолжение первого диалога

✸    4    ✸

svobodnye-dialogi-oblozhka

А.Г. Пленочка не затвердеет, пока не структурируется распыленное, атомизированное общество. Пока круговорот власти не перестанет быть прямым следствием бесконечно возобновляющегося передела краденого. Пока место собственников и сверхсобственников, вызванных к жизни, как черт из коробочки, скоропалительной дележкой не ими созданного в ходе общероссийской аферы под названием «приватизация», не займут другие, «настоящие». Пока выгоревший пустырь естественным порядком не зарастет травой, кустарником, подлеском, лесом – пока не возобладают те, кто создал-заработал, а не отхватил-отсосал. Пока действительно «свое» не заместит «присвоенное». Пока претенденты на власть не станут политическими фигурами с политическими идеями, а не марионетками, обеспечивающими соблюдение интересов разнокалиберных олигархов и кланов – интересов по своей сути неотличимых. Непримиримые, вроде бы, враги идут на выборы под одинаковыми лозунгами. Природу-историю не обманешь. Сколько ни кликушествуй о «среднем» классе и «малом» бизнесе, сколько ни заклинай: «бедность, исчезни!»…

Необходимость власти неоспорима. Тот же Карлейль, пусть его не заподозришь в излишних симпатиях к представительной демократии, был совершенно прав, когда говорил: «Горе тому, кто требует повиновения, когда не следует. Горе тому, кто не повинуется, когда следует». Необходима в том числе власть как насилие. Должны быть правила, должен быть тот, кто следит за соблюдением правил и карает нарушителей. Только надо бы все же перенести акцент с господства на могущество. Надо, чтобы в глазах добрых 140 миллионов человек на необозримых пространствах власти перестали быть досадным, но пока неустранимым, придатком к нехитрой схеме: сырье, первый передел, экспорт (большие деньги) плюс город-герой Москва (где эти деньги тратятся). Надо, чтобы в глазах этих «лишних» миллионов власть не была до такой степени мистифицирована. Не что хочу, то и ворочу, а могу-понимаю-делаю. Не владею-трачу-расточаю, а прилагаю усилие-строю-развиваю. В формуле «володеть и править» ударение поставить на втором глаголе. Не довлеть и угнетать, воровать и выжимать соки, а управлять. Конечно, все «довлеющие и ворующие» могут предъявить многое, ими «созданное», только все это – не более чем пена на поверхности океана, круглые сутки разливаемого по цистернам.

Откуда усталость от власти? А кто и чьи ставленники у власти? Уж во всяком случае не «люди идеи» (или хоть «с идеями»), не носители «миссии». Все расхвачено, все поделено, борьба за удержание-присвоение приобретает характер дурной бесконечности. Снова все одно и то же. Все, что могли сделать, – сделали. Перспектив нет, как их и не может быть при хождении по кругу. Тоска, обремененность. И собственные лозунги их не обманывают.

Ю.Ш. Долго ходить по кругу не получится. И не от усталости, а потому что внешние вызовы времени не дадут покоя, вынудят интенсифицировать массообменные процессы. Сталинский «железный занавес» никому не задернуть в ближайшем будущем. Такие «гении» рождаются не в каждом тысячелетии. Суровая реальность, а не иллюзия о светлом будущем, чему предавалась Россия три четверти ХХ века, вынуждает делать выбор, приучает ее к новому состоянию, к избыточному напряжению, вызванному стремительным потоком изменений глобального масштаба.

И, хочешь – не хочешь, надо приучаться к необходимости делать выбор: идеи, движущей силы, действующих лиц, уровня своего развития. Например, всегда впереди маячит перманентная череда избирательных кампаний в законодательные или исполнительные органы власти. Это интересное время, возбуждающее. Для всей России. Наверное, так будет продолжаться еще лет сто. Пока для каждого нашего гражданина процедура наделения кого-либо властными полномочиями не станет вполне обыденным, рутинным занятием, как, например, почистить зубы.

Возможно, к этому далекому времени ослабнет привлекательность власти в ее сегодняшнем тривиальном понимании, то есть в смысле «погреть руки» на бюджетных финансовых потоках. До людей будущего дойдет когда-нибудь то, что материя все-таки вторична, а первично нечто неосязаемое, нечто внутреннее, наполняющее телесную оболочку.

А.Г. Вот и отрыжка шестидесятнического прекраснодушия. Не на заре ли тех незабвенных лет с надеждой писал бывший футурист Николай Асеев:

Еще за властью люди тянутся,
Не зная меры и цены ей,
Но долго это не останется,
Настанут времена иные.

Мне кажется, что власть и почести –
Вода соленая морская.
Чем больше пить, тем больше хочется,
А жажда все не отпускает.

А может быть, это неистребимый русский национальный идеализм православного корня и утопической направленности (к царству небесному на Земле)? Почти сто лет назад один «человек Запада» заявил с проницательным отчуждением: «Мне кажется, психологическое объяснение глубочайшего отличия этого народа (русских – А.Г.) заключается в том, что он ненавидит жизнь – непоправимую земную жизнь, – тогда как мы, европейцы, любим ее, почти в равной мере преувеличивая ее ценность» (Джозеф Конрад. «На взгляд Запада»).

Недавно ведущая политического ток-шоу на Первом канале с удовлетворением провозгласила, что, согласно объективным данным социологических опросов, подавляющее большинство российского населения, формально числящегося православным, на деле исповедует типично протестантские ценности. Под последними, естественно, следует разуметь нечто очень нехитрое: «купи за три, продай за пять, и Господь пребудет с тобой». Деньги не только как заместитель материальных ценностей – деньги как заместитель национального символа веры. Власть – и особенно высшая власть, в новой России, от гайдаровцев-«монетаристов» до их нынешних преемников касьяновцев-фрадковцев – всю национальную жизнь сводит к дефициту-профициту.

Все ее – власти – радости-горести, потери-обретения, весь конечный смысл деятельности – деньги. Деньги – наша новая национальная идея. Не толстовские «три в одном – истина, добро и красота», а несгораемый ящик, набитый разноцветными бумажками с портретами изобретателя громоотвода и мистеров президентов. И это у русских! Такого не хватит и на одно поколение – и уже усталость и апатия охватывают как избирателей, так и избранников.

Напомню еще одну строфу из того же стихотворения:

Еще за деньги люди держатся,
Как за кресты держались люди
Во времена глухого керженца,
Но скоро этого не будет.

Ю.Ш. А что будет? Например, региональные выборы на Южном Урале под занавес прошлого столетия подчеркнули силу вековой инерции – жить по-старому, с привычными предрассудками и их носителями. Есть некоторые основания допускать, что и в первом избирательном цикле нового века дадут о себе знать уже «уставшие во власти», «исколотые терновыми венцами», а также присягнувшие им на верность сегменты электорального рынка. Но «свежие побеги» в виде нескольких местных юношей «до сорока» и «чуть за сорок» решительно настраиваются пережить кризис среднего возраста в бескомпромиссной (или компромиссной?) борьбе за власть.

Один насыщает информационное пространство своим трудно перевариваемым присутствием и монополизирует региональный рынок продуктов питания, как весомый аргумент в любом политическом противостоянии. Другой шлифует связи в московских лабиринтах, лелея надежду заручиться монаршей милостью и рано или поздно получить федеральные преференции для десантирования в губернаторское кресло или, скорее всего, окопаться в удобном столичном блиндаже. Третий «охмуряет» наиболее многочисленный класс малоимущих, для того чтобы сформировать осязаемую фракцию в Государственной думе и стать политиком федерального уровня. Четвертый, занимая насыщенную административным ресурсом позицию, активно диффундирует в окружающее пространство, периодически взбалтывая его плохо или хорошо подготовленными экспромтами. Пятый (постарше) внимательно следит за всеми и плетет тонкую паутину с «толстыми» намеками на тотальный контроль за всем регионом. Выбор – богатый.

Вообще говоря, похоже на то, что отходит «золотое времечко» для политтехнологии как науки и бизнеса, сопоставимого по доходности с проституцией и наркоторговлей. Здесь видны две основные причины. Избираемые стали суше, в смысле жаднее, а избиратели – тоньше, в смысле умнее. Вот почему в будущем выборы могут иметь качественные отличия от предыдущих. Избираемые будут выглядеть понатуральнее, избиратели – более адекватно, то есть профессионально. Где-то здесь зарыта так называемая «сермяжная правда»: на выборы надо ходить не как на праздник, а как на работу, где требуется профессионально разбираться в текущей проблематике и принимать аргументированные решения. Этой «специальности» мы учимся последние полтора десятка лет. Мало.

Чтобы научиться структурировать народное волеизъявление в процессе выбора властных структур, необходимо многое знать и понимать. А самое главное – научиться мыслить. И здесь нет другого пути, кроме возвращения к истокам национального самосознания, к великим отечественным и мировым представителям философской мысли, к фундаментальным социальным идеям. Вот для чего нужно много времени. Можно в одночасье стать богатым удачливому или божественно одаренному человеку (или небольшой группе людей), но огромной стране на это необходимы годы и века.

Грустно оттого, что избираемые ныне избираются по критериям вторичным. Причем везде: и в центре, и, как говорится, на местах. Формирование так называемых политических партий проводится в соответствии с регламентирующими установками, оговаривающими бесконечный перечень деталей, вплоть до половой принадлежности. Но нет пока дела до идеологических отличий. Не в смысле каких-то патологических отклонений, перверсий, а в смысле глубинных философских воззрений. Поэтому и неоткуда черпать силу для качественного преобразования державы, если ее еще можно так называть.

Великая, хоть и иллюзорная, коммунистическая идея выродилась, персонифицировавшись в разомлевшую от сытости говорящую голову Зюганова. Либеральная идея, исповедующая примат личности, осквернена этими самыми личностями, к ней апеллирующими. Религиозное начало законодательно отделено от государства и скорее выглядит декоративным украшением новой России. Не более.

А.Г. Научиться мыслить, безусловно, надо. И для этого, действительно, нужно много времени. Но – не отменяя важности этой науки – надо научиться жить. Это и проще, и сложнее. Общество должно оказаться в состоянии развиваться естественно, органически. Когда появятся социальные группы со своими особыми интересами – появятся и политические движения, и идеологические течения, отражающие эти интересы. Должен произойти некий качественный скачок, исторический перелом, который положил бы начало натуральному, а не декретированному процессу заполнения социально-экономического вакуума, выглаживания очевидной сегодня пропасти.

Основным «лицам» сегодняшней России идеи и философии не нужны вовсе. Многомиллионной, все более люмпенизирующейся серой массе, мающейся от рождения до гробовой доски от собственной ненужности, – потому что она слишком озабочена цеплянием за простую физическую жизнь, все более дичает и склоняется к асоциальности (или криминальной квазисоциальности). Олигархам и компрадорам, обладающим реальной, а не декоративной властью – потому что их деятельность и ее цели не поддаются оправданиям и объяснениям, которые могут быть интерпретированы как социально значимые философия или идеология. Этой власти скорее выгодны идейно-политическое «многоцветье», «плюрализм» (без реальной социальной базы, а имеющие сочиненный, искусственно-литературный характер). Выгодны, так как позволяют ей мимикрировать под западный стандарт общества равных возможностей и социального партнерства.

Боюсь, лозунг «избирателем можно стать только тогда, когда обогатишь свою память знанием всех богатств, выработанных человечеством» (см. В.И. Ленин «Речь на III съезде РКСМ») оставляет нас без всяких надежд на реально работающее демократическое государственное устройство. А на Западе, в обществах с развитыми и укорененными демократическими институтами, избиратель что, Гегеля с Локком штудирует, чтобы иметь в собственных глазах моральное право опустить бюллетень в урну? «Оксбриджский» интеллектуал, конечно, идет на выборы, вооруженный системой знаний о путях общественного развития и ясным представлением о своей позиции по множеству вопросов. А продавщица из универмага «Маркс энд Спенсер»?

Но каждый из них ассоциирует себя с некоей социальной группой, сформировавшиеся интересы которой представляет некая политическая организация или лицо, имеющие собственную идейную программу. И в результате никого не удивляет приход к власти в сильнейшей державе мира Буша-младшего, который, мягко говоря, вовсе не записной интеллектуал. Его незамысловатый идейный набор (судя по публикуемым у нас опусам его зам. по идеологии г-жи Кондолизы Райс) если не по содержанию, то по методам подачи просто обескураживающе напоминает советско-партийную пропаганду едва ли не сталинских времен.

Ю.Ш. Нам ли теперь равняться на «дикий Запад»? Михаил Задорнов (который сатирик) поставил им, нынешним американцам, диагноз точный, хоть и обидный. Нам бы вернуть наше наследие, вспомнить, вернее, восстановить сказанное и написанное свободными мыслителями, изгнанными из России или уничтоженными в начале ХХ века, прервавшего связь времен. Ибо без философского фундамента новое здание Российской государственности не построить. Это надо понимать не только нам – обывателям, но и «уставшим во власти».

Продолжение следует…

ОКОНЧАНИЕ первого диалога.
Читайте НАЧАЛО:
Свободные диалоги. Предисловие и часть первого диалога
Читайте ПРОДОЛЖЕНИЕ:
Свободные диалоги. Продолжение первого диалога

Текст: Александр Глазырин и Юрий Шевелев
«Свободные диалоги»
Издательство «Диалог-холдинг», 2006

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.