Бизнес и Культура

Три вечера на родине Ильича

 
В прошлом веке довелось побывать в Ульяновске. Командировочные дела решал в светлое время. Вечера коротал в местных музеях. С тех пор туда не ходок. Травмировали ленинской темой. Если бы не сосед по номеру, я б не выжил. Подселили его ко мне после скандала: бывших соседей довел до белого каления. Увезли их на скорой в такую больничку, справки которой биографии пачкают. tri-vechera-v-ulyanovske
О чем администратор гостиницы честно предупредила. Но мне после Владимира Ильича и черт не страшен, согласился. Купили коньячку по поводу и уселись за шахматы. Три вечера – три бутылки. Три партии за шахматной доской. Ну, вот и все.

Когда уезжал, администратор благодарила за тихие вечера и ночи, хотела даже письмо отправить моему начальству – отказался. Для меня они тихими не были, во мне все бурлило. После тех вечеров много чего в жизни поменять пришлось. Из Ульяновска уезжал совсем другим человеком. Первой заметила жена, начальник все понял и уволился, друзья зауважали. А вот что случилось на родине Ильича.

Мы условились перед каждой партией, что на своем ходу говори сколько душе угодно, а как сделал ход, молчи. Он над каждым шагом корпел, я по природе спринтер. Он меня словом победил, и убедил, и побил в шахматы основательно, разгромил по всем статьям. У меня ни ума, ни времени на ответные слова не нашлось.

– Я тебе скажу важное, ты попробуй понять, те двое приняли слова в штыки, на них и накололись сами.
– Говори, раз молчать нет охоты.
– Какой национальности Чингиз-хан, по-твоему?
– Монгол.
– Не смеши меня, он калмык.
– Сам ты калмык.
– Я – да, настоящий, без примеси. А у Суворова, знаешь, какая национальность?
– Суворов – русский.
– Сам ты русский. Суворов калмык. Ты еще скажи, что Наполеон француз.
– Что, и он калмык?
– А как же, чистых кровей, от пяток до макушки калмык. И Кутузов наш, и Багратион.
– Ври, да не завирайся.
– Ничегошеньки ты не знаешь. Жуков с Рокоссовским тоже калмыки.
Хотелось его бутылкой из-под коньяка по башке треснуть, да что-то подсказало, что следующий вечер еще интереснее обещает быть. Так оно и оказалось.

иллюстрация:  Александр Данилов

Иллюстрация: Александр Данилов


– Ладно, убедил. А Ленин?
– В Ленине нашей крови мало оказалось, трещит его теория по швам. Ты одно пойми, все великие воины – калмыки.
– Что, и Кастро калмык?
– Этот наш до последней косточки. Некалмыков много на свете, вот ты не калмык.
– Ну и что?
– Как что? Вы все битвы нам проигрывали. И впредь будете проигрывать.
– Почему? Объясни, если такой умный.
– Никому не говорил, тебе скажу.
– За что такая честь?
– Есть в твоих глазах что-то наше, зацеплюсь – поймешь, калмыком станешь.
– Цепляйся, раз охота такая.
– Все дело в мясе. Некалмыкам лишь бы пожрать, вот и бьют они скотину, та пугается, страх в кровь приходит, из нее в мясо. А как поешь мясо такое, так трусости в тебе еще на кусок добавится.
– А вы какое мясо едите?
– Мы полуголодные. Настоящее мясо, где страха нет, добывать трудно. С солнцем, с ветром приходится дружить. Джейран должен из жизни уходить гордым, ни на секунду не осквернив себя страхом. Только такое мясо едят калмыки. Среди нас нет трусов. Мы воины в каждой капле своей крови.

Вот так закончился второй вечер. А ночь спросила меня: «Кто ты?» Я ничего не ответил ей. Я еще не знал. На третью бутылку коньяка не было денег, да и не до того. Но она стояла на столе, и шахматы рвались в бой. Белыми играл сосед.
Я сделал свой ход и победил, но слов «сдаюсь» не услышал в ответ. Мой сосед был предельно краток в последний вечер:
– Ты – калмык…
 
заголовок "Три вечера на родине Ильича"

1(4), 2013
Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram