Бизнес и Культура

Трудовые резервы

▼   ▼   ▼

В середине 1980-х наша страна стала меняться. Мне уже было за 60, многое я понимал, но старался держать в себе и внешне не показывать. Только однажды вскользь обмолвился на эту тему с Сашей. Мы были сосредоточены на работе, что и помогало сохранять присутствие духа. В декабре 1986-го я оставил «Трудовые резервы» в связи с выходом на пенсию, но уже с 13 января 1987 года стал заведующим лабораторией на кафедре физвоспитания в Челябинском политехническом институте (нынешнем ЮУрГУ), в котором проработал еще 25 лет…

Слава Великому октябрю!

Слава Великому октябрю!

Когда распался Советский Союз, естественно, прекратилось централизованное финансирование Всесоюзного ДСО «Трудовые резервы», стали закрываться областные общества, но в Челябинской области оно продолжало работать какое-то время. А вот наши отношения с Миллером сохранились на всю оставшуюся жизнь: он мне помогал в чем-то, и я ему тоже. Помимо служебных, деловых отношений, наверное, нас связывает и «спортивная косточка». Я ведь с детства, как все советские мальчишки, играл в футбол, волейбол, бегал…

22 июня 1941 года наша детская команда (15-16 лет) «Спартак» встречалась с юношеской командой (17-18 лет) «Динамо». Это была товарищеская встреча накануне открытия спортивного сезона, который стартовал через неделю. Силы были неравны, и мы проиграли динамовцам с крупным счетом. Да, понимали, что они старше и сильнее, но все равно было очень обидно. Идем со стадиона, переживаем, смотрим: у почтамта митинг… началась война…

Боевые товарищи

Боевые товарищи

На фронт я ушел добровольно 10 ноября 1942 года за месяц до 17-летия. Мне удалось подделать документы, и я умудрился так надоесть строгому капитану в военкомате, что он, наконец, не выдержал: «Ну ладно, давай, иди, воюй…» Поначалу меня направили в Троицкое военное авиационное училище, а с июня по сентябрь 1943 года я прошел стажировку на Калининском фронте. Потом наш курс сдал экзамены, и мы отправились на 3-й Украинский фронт, а потом на 1-й… И так дошли до Берлина.

А служил я на аэродроме механиком по вооружению воздушного стрелка. Нас готовили по двум специальностям: механика и стрелка. В основном я выполнял обязанности механика, но в особенно напряженное время вылетал и в качестве стрелка. Конечно, это было очень страшно, особенно когда попадали под зенитный огонь…

Где-то лет двадцать, до 1965 года, про войну я старался не думать, она была как бы на задворках сознания, но потом мы стали встречаться с фронтовиками и вспоминать… Сложные это чувства, сложные: и боль, и радость, и горе, и гордость… Иногда меня спрашивают о моем отношении к Сталину. Что тут ответить? Во время войны он был верховным главнокомандующим. Кто тогда мог представить, что скажет Никита Хрущев в 1956 году на ХХ съезде КПСС о культе личности? Никто! Мы были потрясены этим. Но в войну такая фигура была необходима. Фронт его чувствовал. Приказ Сталина – святое. Если Сталин сказал – никто приказ не обсуждал, а шел на смерть…

На аэродроме

На аэродроме

Секешвехер, Австрия. 1945

Секешвехер, Австрия. 1945

Когда началось наступление на Берлин – все мы буквально горели. Никто не считался со временем, штурмовики летали с утра до вечера, а мы таскали и таскали бомбы. На ИЛ-2 две пушки (23 мм) по 300 снарядов и скорострельные пулеметы ШКАС – 1800 выстрелов в минуту. Ящики по 1500 патронов плюс 8 ракет и 400 кг бомб – это четыре ящика по 100 кг, или, допустим, в люке 16 коробок по 25 осколочных снарядов – смотря какая цель.

Винер-Нойштадт, Австрия. Май 1946 г.

Винер-Нойштадт,
Австрия. Май 1946 г.

А чтобы бомбить танковые колонны, мы грузили противотанковые бомбы – всего 300 штук. Тут перед вылетом надо было пальцами вытащить стопор взрывателя, то есть 300 стопоров аккуратно вытаскиваешь и укладываешь… Очень непростое дело!

А еще, к примеру, берешь снаряд в 50 кг на плечо и тащишь или тянешь его по земле за стабилизатор. Иногда мы и парами работали, если обстановка позволяла, приноравливались, как могли…

В целом я прослужил восемь лет – до 1950 года. Кстати, Юрий Катуков, который служил радистом, демобилизовался в сентябре, а я в октябре.

Мне было уже 25 лет! Вернулся домой, но после армейской среды я чувствовал себя неловко, не мог адаптироваться в мирной жизни. И вот встречаю еще довоенного знакомого – он был постарше меня и когда-то дружил с моим братом. А брат мой после демобилизации побыл немного в Челябинске, а потом переехал в Кострому, откуда у него была жена, тоже военная, с которой они вместе служили.

Адольф Лобанов, Нивинское, 15.02.1950

Адольф Лобанов, Нивинское, 15.02.1950

Нивинское (оборот фото)

Нивинское (оборотная сторона фото)

И вот я встретил этого товарища, который поначалу меня не узнал. Он тоже окончил Омское летное училище, но после войны больше не служил. И тут судьба нас свела. Он сразу меня потащил в областное управление профтехобразования «Трудовые резервы», где сам работал, мол, у них есть место инспектора по технике безопасности. Привел он меня к начальнику отдела Владимиру Александровичу Комиссарову, тот удивился: «Молодой совсем, никакого опыта, зачем ты его привел?»

Тогда заместителем председателя общества «Трудовые резервы» был старейший работник Константин Константинович Голев. А его жена Ольга Ивановна Стрелова работала директором 17-й школы, а потом стала заведующей облоно. И Комиссаров стал уговаривать Голева: «Нам требуется инспектор, конечно, парень молодой, но мы поможем ему освоиться. А еще он хорошо играет в футбол!»

Советские физкультурники

Советские
физкультурники

Судья в поле Адольф Лобанов. Лагерь отдыха на оз. Малый Сунукль, 1958

Судья в поле А. Лобанов. Лагерь отдыха на оз. Малый Сунукль, 1958

Так я стал инспектором по технике безопасности, изучил свои обязанности и выполнял положенную работу. И вскоре сам Голев записал в моей характеристике для городского комитета по физкультуре и спорту: «В течение двух недель вошел в колею…» Ну а потом я окончил в Миассе педучилище физвоспитания и Омский институт физкультуры. Когда Катукова назначили ректором челябинского филиала Омского института, я уже его окончил…

Юбилейное фото. 1995

Юбилейное фото. 1995

С Катуковым мы уже не общаемся, он давно болеет. (Этот разговор состоялся в марте 2013 года – Прим. ред.) Ну а с Сашей Миллером мы всегда на связи. Он может по любому вопросу заехать ко мне вечером после тренировки: «Адольф Николаевич, мне надо обсудить такое-то дело, лучше не по телефону». – «Хорошо, приезжай…» Мы с ним посидим, подумаем и всё решим. Миллер умеет себя вести с любым человеком: с одним так, с другим этак, правда, завистников у него всегда было много, но он сумел заслужить большое уважение.

Люди же очень разные: кто-то во власть стремится, кто-то к деньгам, наживе, но приходит время, когда приходится уходить из активной жизни. Мне кажется, некоторым людям трудно найти место внутри себя, поэтому многие трусят, боятся возраста.

Вот человеку всего 65-66 лет, а он, например, лишился высокой должности и не знает, как жить дальше. А, скажем, те же большие деньги, которые он заработал, – они ведь ему душу не греют. Но впереди-то еще много жизни, и каждый день может быть радостным – только надо двигаться, чем-то увлекаться, заводиться, а не ждать какого-то конца. И увлечься можно чем угодно даже после того, как оставишь свою работу… Я ушел на пенсию в 86 лет, последнее время болею, мотор начал сдавать…

бк

За Победу! 9 мая 2005 года

За Победу! 9 мая 2005 года

Фото из семейного альбома Лобановых

 

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram