Бизнес и Культура

Твоя Конституция

 

konst-1

10 и 11 июня в Челябинске гостит Геннадий Эдуардович Бурбулис – один из основоположников новой российской государственности, закрепленной в Конституции РФ от 12 декабря 1993 года.
Сайт бк приветствует историческую персону и публикует первые главы из рукописи книги «Твоя Конституция», над которой работает Сергей Ефремцев, преподаватель литературы физико-математического лицея № 31.

strelko-1

 

Звездное небо надо мною и моральный закон во мне.

Иммануил Кант

Это продолжение диалога с детьми и родителями, начатого в серии книг «Новое расписание». Диалога с детьми «изрядного возраста» и родителями тоже изрядными, не забывшими вкус слова и помнящими гоголевскую птицу-тройку. Разговор пойдет о важном, возможно, самом важном сейчас:о человеке и человечности, моральных нормах, свободе и несвободе, нравственных законах и запретах. О насущном и до поры невостребованном – о Конституции души.

Наверное, нужно говорить о том, без чего нет ни Личности, ни Семьи, ни Народа, ни Государства. Нужно говорить о правовом нигилизме, о том, что «хочу» или «не хочу» далеко не главный закон. Мы все сейчас критикуем и ниспровергаем, навешиваем ярлыки и доказываем как дважды два, что имеем право на лень, трусость, нежелание учиться, работать, содержать семью, имеем право на «хату с края» и «небо в алмазах». А звездное небо – чудо, которое не нужно объяснять и глупо опровергать. Довольно. Мы, многие, уже опровергли моральный закон в себе.

Глава первая, родительская

Не доводилось ли тебе, любезный читатель, вспоминая милое детство своё, окунаться в розовые облака, подобные тем, что висят в горячий июльский полдень над горизонтом; такие облака, которых ныне, как ни старайся и ни щурься, и ни морщи носа, не увидишь, даже и думать нечего, – на небе сплошь тучи да хмарь, похожая на холодец, оставшийся после затянувшихся новогодних праздников; такие облака, одно воспоминание о которых горячит кровь, и щёки вдруг засидятся снегирями на старых ветвях твоих?

Милое, милое детство! Маменька стоит на крыльце или на балконе, ласточкиным гнездом прилепившемся к серенькой стене дома в три этажа, таких же знакомых, родных и близких,как матушкино лицо и та особая, искрящаяся радостным, пусть не всегда оправданным превосходством над соседками улыбка, торжественно объявляющая всему белому свету, всему двору с тремя тополями и кустом всё ещё пышной сирени о твоей – дорогого её дитятки – очередной победе.

«Как, — вы не знаете, что мой сыночек изобрёл, написал, сыграл, обыграл, сказал, удивил, поразил, потряс, привёл в замешательство, совершеннейшее изумление своих одноклассников, учителей, завуча, директора, завроно, тренера сборной, министра образования; вы не знаете, что всё это – тут поведёт плавно рукой кругом – принадлежит ему одному, что всё-всё он постиг, всё знает и всё умеет, и может тоже всё, а вчера звонили из Самого Большого Дома и просили у него совета?»

Может статься, все матушки таковы и так же щедро делятся они своими страхами перед богом и чёртом, бабой-ягой в ступе казённого дома, дальней дорогой, городом – Содомом и небесной механикой? Нет-нет, и вспомнишь матушкины наставления, предостережения о «плохой компании», «дурных людях, что все до единого себе на уме», сглазах, оговорах, коварных и наглых девчонках, которых «у тебя ещё будет миллион», грязных носках, футболках, ушах, руках, ногах, о громе, молнии, темноте, угревой сыпи, потнице, лишаях и чириях. Вспомнишь и улыбнёшься сам себе в горчичном тумане глаз.

Здесь, в этом благословенном краю тополиного пуха, что клубится по углам, поднимается к родительской кроне и опускается вновь, чтобы вспыхнуть от случайной спички или быть размётанным кожаным мячом, хулиганским, как шлем Чкалова, собирались первыми по-настоящему теплыми днями именинные команды отважных бойцов-командиров. Здесь проходили вселенские соборы двух, трёх, а однажды, – вспоминаешь, читатель? – пяти великих дворов-царств.

О, чего только не случалось под широколистыми кустами! Были, были времена, когда ковались здесь гладиаторские мечи, былинные доспехи, щиты разукрашивались орлами, львами и иными дивными зверями, и сирень чудесным образом превращалась в могучие дубы и вязы; когда рассыпались по кустам вольные стрелки и посылали одну за другой певучие стрелы – авось найдут потом младшие дружиннички. Ссорились, сходились стенка на стенку, дрались, сбивали в кровь коленки и локотки, лелеяли синяки и шишки; потеряв счёт царапинам, ссадинам и ушибам, подписывали важные соглашения, и высокие договаривающиеся стороны, попыхивая трубками мира, устанавливали справедливые правила игры для всей однодворной вольницы:

– Орла и решку чтоб не перебрасывать!..
– Стрелы чтоб одинаковой длины!..
– Вратарь – игрок!..
– У ворот чтоб не «рыбачить»!..
– За одним не гонка!..
– На подаче пятки от земли не отрывать!..

Игры были разные – в индейцев, в войну, в рыцарей, «слон», «котел», футбол, хоккей… И правила были разные, хотя… сходились всегда в одном: чтоб по-честному.

А в сфере международных отношений правила другие, солидные, с хрипотцой и поминутным сплевыванием сквозь зубы:

– Если «чужак» провожает «нашу» до подъезда, то не бьём. Только когда обратно один пойдёт…
– Драться можно до первого «не хочу» или до первой крови…
– Всем «нашим» в Городе помогать…
–Старшаки чтоб маленьких не обижали, а те чтоб слушались…
– «Своих» не бросаем…
– Друзья «наших» – наши друзья.

Хорошо, если был во дворе свой трибун, свой правозащитник и карающий меч в одном лице, этакий Муций Сцевола1 с этакими, знаете ли, ручищами, глазищами навыкат и рыжим, нет! – русым залихватским вихром, вступающим прямо-таки в антагонистические отношения со всяким головным убором, будь то отцовская фуражка или шапка-ушанка, каким-то чудом удерживаемая макушкой. Что-то против ему сказать? – не поспоришь, – такой блеск в глазах, такие искры, что ой-ой! – и шаришь на правом боку, стараясь половчее выхватить из ножен саблю – отсалютовать так, как не учили и в Кадетском корпусе.

Бывало, что иная собачонка и тявкнет несогласно, привстанет на задние лапки, трусливо поглядывая на кружевные занавески родительского окна. А потом глядишь – завиляла хвостиком-растопыркой, прижала ушки, и вот уже расплылся в улыбке мордаш, пухом растёкся, присмирел и заискрился на солнышке подшерсток. Мелькнет отцовская тень за тюлевой занавеской, да исчезнет: сами разберутся.

И ведь разбирались: по-честному, к обоюдному и часто всеобщему согласию, так что дыхание вдруг пресекалось на самой высокой ноте счастья и любил ты в этот миг всех до единого, даже зловредного Ваську из углового подъезда.

И как тут не пройтись гоголем по родному двору да не махнуть рукой: «Эх!..» Давным-давно сгорел тополиный пух детства, и, хоть летит он в мае-июне по-прежнему и по-прежнему забивает носы всем встречным-поперечным, но то ли пух уже не тот, то ли чихают уже по-другому, – правила меняются всё чаще и чаще, да и игры уже не те – взрослые.

Взрослые игры

С незапамятных времён разные народы, пытаясь хоть как-то обустроить свою тяжёлую жизнь, обращались к богам и сильным мира сего – племенным вождям. Нужна была защита от стихии природы, диких зверей, свирепых дикарей-соседей, нужно было выстраивать отношения внутри рода и семьи, нужно было понять, что хорошо, что – плохо, что Добро, а что – Зло.

Представления о Добре и Зле разнились: для одних убийство соседа и грабёж – доблесть, для других – преступление. Гениальный немецкий философ Иммануил Кант объяснял это так: «Человек стремится к согласию; но природа лучше знает, в чём нуждается его род и что для него необходимо. Она хочет раздора. Он хочет уюта и удовольствия. Природа же, напротив, хочет того, чтобы он оставил небрежное и бездеятельное существование и предался бы напряженному, тяжкому труду для того, чтобы найти средства при помощи разума преодолеть эту ступень».

Вот до сих пор и преодолевает, стоя на одной ноге и занеся другую. Постоит-постоит в нерешительности – затечет нога, занемеет – опустит.

Первобытному равенству были чужды зло и порок, цивилизация принесла с собой не только блага, но и испорченность нравов и всякого рода бедствия. Цель общественного развития, по Канту, – идеальное правовое государство, невозможное без нравственного закона, а право – известный минимум нравственности, система конкретных указаний, как человек должен поступать в том или ином случае. «Искал Бога, а нашел Конституцию».

Право предоставляет человеку формальную свободу действия и одновременно ограничивает сферу его свободы в интересах свободы всех. В интересах свободы всех… Во дворе твоего детства иногда, пусть не всегда бескровно, это, кажется, удавалось? Но разговор уже не о мальчишеской правде, «прирожденном праве всякого разумного существа», а о праве приобретённом, полученном в результате общения с другими людьми; оно состоит в праве частной собственности.

О, сколько раз кидался ты с кулаками на обидчика, посмевшего без спроса сесть на твой велосипед, взять новенький, так приятно поскрипывающий – только вчера из магазина! – мяч, сколько было пролито слез, когда не находил ты в потайном месте «секретика» под бутылочным стеклышком, мотка чудесной медной проволоки, латунной длиннейшей трубки или приготовленной с вечера удочки – кто-то (узнать бы, кто!) украл, умыкнул, унес, стащил, стянул, стырил, слямзил, сбондил, свистнул – посягнул на святыню, в общем.

Именно тогда, как заклинание, шептал ты, всхлипывая и размазывая самые едкие и горькие слезы – слезы обиды: «око за око», «смерть за смерть», цитируя древнее justalions. Именно тогда, сам не понимая и не догадываясь даже, задумался ты в первый раз о правовом государстве, при котором «каждый уверен в охране своей собственности против всяких насилий».

Государство – опять-таки исторически так сложилось – образуется путем перехода людей из естественного состояния в состояние гражданское. Для защиты прав и в особенности права частной собственности оно образуется: нужно же князю, маркграфу, королю, хану, эмиру, халифу, шаху, царю закрепить за собою землю, леса, воды, пастбища; нужно объяснить подданным, что они – подданные, что это всерьез и надолго, возможно, навсегда; нужно снабдить их выгодными (прежде всего для себя) законами.
konst-1
Государство – политический и административный аппарат, исторически созидаемый обществом. Определить, что такое «страна», сложнее, потому что страна представляет собой территориальную и социальную общность, не только исторически складывающуюся, но и исторически признаваемую всеми. Должно пройти время, чтобы сами жители страны и соседи воспринимали ее в этом качестве, т.е. привыкли к тому, что такая страна существует. «Страна» – во многом историко-географическое, нежели политическое понятие (об этом можно прочитать в книге «Тетушка География»).

Территории страны и государства могут не совпадать. Например, Германия как страна в XVIII – первой половине XIX вв. ни у кого не вызывала сомнения, а на этой территории существовали десятки германских государств. Англия была бы не только государством, но и страной (Уэльс и Шотландию можно рассматривать в качестве областей страны). Одно государство может состоять из нескольких стран, а одна страна – из нескольких государств.

Не редки в истории личные унии, когда две страны, объединялись особой одного монарха. Так, в личной унии до середины XVI в. были Польша и Литва,до начала XX века в личной унии были Швеция и Норвегия. Норвежцам это не нравилось, они добивались полного суверенитета, т.е. восстановления норвежской династии, что, в конце концов, и произошло.

Как же исторически менялась ситуация в нашей стране? Домонгольская Русь была конфедерацией княжеств, а не единым государством (государством в то время было каждое княжество). Но это была страна, и как страну ее воспринимали соседи. К концу XV века в процессе укрупнения территорий Россия состояла уже из двух государств – Великого княжества Владимирского и Московского и Великого княжества Литовского и Русского, и это понимало все население. Социально-политическая психология изменилась, и создание единой России стало общенародной задачей.

В ходе революции Россия подверглась расчленению и одно время принадлежала нескольким государствам. Все они были неисторическими и странами не являлись. Советский Союз – не страна, а государство, существовавшее на территории исторической России.

Искусственно образованное государство может стать страной, но для этого обычно требуются многие десятилетия, а чаще века. Существует, например, государство Украина, с которым государство Российская Федерация вправе заключать договоры и устанавливать дипломатические отношения, но нет такой, так как само ее название означает «Окраина России».

«Государство» и «страна» часто, но не всегда совпадают территориально: одно государство может объединять территории нескольких стран, а одна страна – делиться на территории нескольких государств. Политическая ситуация от века к веку меняется.

Понадобилось очень и очень много времени, чтобы появилась мысль о разделении не только земли, но и власти – на законодательную, исполнительную и судебную. Общество должно было дорасти, как мальчишка с рогаткой до аттестата зрелости, до конституции.Некоторым народам и государствам это удавалось, некоторым – нет.

Так, в соседнем Китае на протяжении пяти тысяч лет удавалось накапливать и сохранять лучшее, передавать потомкам буквально с молоком матери национальные представления о Человеке и Доме, Семье и Народе, Государстве и Законе. Давным-давно выстроили свой Дом, свою Поднебесную. Великие империи рушились, великие армии пропадали в песках времен, великие армады уходили на дно, а Китай, как бы ни было трудно, стоял. Не меняют правила игры?

Наша государственность впятеро моложе – двенадцатилетнего мальчишку, с любопытством посматривающего по сторонам, вряд ли заинтересует пожилой человек лет шестидесяти…

Мы не рабы

В рабовладельческую эпоху – в 1792-1750 гг. до нашей эры – появился в Вавилоне свод законов царя Хаммурапи. Он провозгласил, что боги передали ему царство, «чтобы сильный не притеснял слабого». Все цари древности так или иначе повторяли эту формулу, пытались, как и Хаммурапи, закрепить общественный строй государства, господствующей силой в котором должны были стать мелкие и средние рабовладельцы. Власть держалась на силе, по праву сильного все и вершилось. Во времена правления Хаммурапи частная собственность достигла полного развития.
konst-4
В Вавилоне существовали различные виды земельной собственности: были земли царские, храмовые, общинные, частные. И царским, и храмовым хозяйством управлял царь, это был важнейший источник дохода. Царская земля раздавалась в пользование издольщикам². Развитие частной собственности на землю вело к сокращению общинных земель, упадку общины. Земли свободно могли продаваться, сдаваться в аренду, передаваться по наследству. Особый правовой режим существовал в отношении имущества воинов, которые, в свою очередь, обеспечивали защиту собственности царя.

Законодательство, определяющее отношения между хозяином земли и арендатором, способствовало развитию хозяйства. Уже тогда существовали различные виды имущественного найма: помещения, домашних животных, кораблей, повозок, рабов. Законы устанавливали не только плату за наем вещей, но и ответственность в случае потери или гибели нанятого имущества.

Широко был распространен договор личного найма: можно было нанять крестьянина, врача, ветеринара, строителей. Законы определяли порядок оплаты труда этих людей, а также ответственность за результаты труда (например, кормщика в случае порчи товара на судне или врача в случае смерти больного).

В условиях частной собственности большое развитие получил договор купли-продажи. Продажа наиболее ценного имущества(земли, построек, рабов, скота) осуществлялась в письменной форме (на глиняных табличках) при свидетелях. Продавцом мог быть только собственник. Ответственность нес тот, кто причинит смерть рабу (хозяину следовало отдать раба за раба).

Брак был действительным только при наличии письменного договора, заключенного между будущим мужем и отцом невесты. Семейные отношения строились на главенстве мужа. Жена за неверность подвергалась суровому наказанию, но замужняя женщина могла иметь свое имущество, сохраняла право на приданое, имела возможность развода, могла наследовать после мужа вместе с детьми. Отец мог продать детей как заложников за долги, за злословие на родителей – отрезать язык. Тем не менее, закон ограничивал эту власть.

Были названы три вида преступлений: против личности, имущественные и против семьи. Виновного постигала та же участь, что и потерпевшего – да-да – око за око…

И как тут опять не вспомнить детство, читатель!?
Когда приятель, может, вовсе не имея преступных намерений, из шалости отрывал пуговицу на твоем пальтишке, не должно ли было немедленно осуществиться возмездию, чтобы пуговица обидчика, зажатая в твоем праведном кулаке, сию минуту превратилась в лавровый листик, которым победителю можно приправить и материнский супчик, а потом, облизывая ложку, с чувством неизъяснимого восторга вспоминать вырванную с мясом дырчатую оливку? Когда в пылу борьбы пихнул тебя клюшкой все тот же оставшийся без пуговицы, а теперь и без шайбы приятель, не пихал ли и ты его в ответ, норовя попасть в самое больное место, чтобы неповадно ему, сопатому, было?..

Основными видами наказаний в Вавилоне были смертная казнь через сожжение, утопление. Могли посадить на кол, отрубить руки, отрезать пальцы, язык – прелесть что такое! – воскликнул бы сочинитель «Молота Ведьм» в гораздо более позднее время.

А еще устанавливались штрафы, преступника можно было изгнать. Процесс был одинаков как по уголовным, так и по гражданским делам. Дело начиналось с заявления потерпевшей стороны. Средством доказывания служили свидетельские показания, клятвы, ордалий (испытание водой, например). Нормы процессуального права требовали от судей лично «исследовать дело». Судья не мог изменить свое решение. Если он это делал, то платил штраф в двенадцатикратном размере от суммы иска и лишался своего места без права судить когда-либо.

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима…


Встречались ли тебе, читатель, такие судьи, которые никогда ни за какие коврижки с припеком не изменяли свои решения? Или сдобная пышная булочка с восхитительным изюмом, щедро посыпанная маком, густо политая сгущенкой уводила их с пути добродетели в подворотню, где и поедалась она со слезами восторга и такими слюнками, что самому, бывало, смерть, как хотелось попробовать кусочек? Какой-нибудь дворовой авторитетный пацан не поддавался ли искушению и не шел ли против истины, уловив пунцовым своим оттопыренным ухом сладкие угодливые пришепетывания – обещания?

Не вспоминал ли ты, досадливо морщась, пословицы, доставшиеся от многочисленной твоей родни: от дедушки Павла из Рязани, дедушки Петра из Костромы, тетушки Варвары из, допустим, Вологды: «Торгуй правдою, больше барыша будет», «За правду плати, и за неправду плати», «У всякого Павла своя правда», «За правду не судись: скинь шапку да поклонись», «Царю правда лучший слуга», «Правда к Петру и Павлу ушла, кривда по земле пошла», «Варвара мне тетка, а правда сестра»? И не сожалел ли о том, что нет у тебя сестренки, стало быть, некому тебе модные брюки-клеш сшить (у тебя заклепки на них полгода как лежат – выменял) да на рубашку лейбл (самый что ни на есть хипповый) нашить?

Как мучительно, как долго шел ты к постижению истин, о которых ни слова не написано в учебниках, истин природных, наглядность которых опровергали сонмы мудрецов, тех истин, с которыми сталкивался ты в каждом дворе, на каждой мощеной и немощеной улице, на каждом углу круглой, как ее ни крути, земли. Как тяжела была мысль о тотальной, чудовищной несправедливости по отношению к тебе, к твоим надеждам, стремлениям и упованиям и как угнетала, прибивая градом злой реальности в пыль обращенную мечту мысль об отсутствии за пределами то ли трех, то ли шести твоих лет цельности, всеобщего братства и честности.

«Правда – истина во благе, справедливость, неподкупность, законность, безгрешность, полное согласие слова и дела».

Искали и ищут правду все, всегда и везде. Хотелось, ох, как хотелось найти одну на всех, на все времена. И вроде бы находили… как находят зацепки-ориентиры щепки в мартовском кипучем ручье. Находили и успокаивались. До следующей разнузданной струи.

Много их, правд,то есть сборников законов и уставов в разное время и у разных народов было. Были многочисленные германские, была и «Русская Правда».

Правда предков

Первый дошедший до нас памятник писаного права – «Русская правда» Ярослава Мудрого (XI в.). Это был судебник, гражданский и уголовный кодекс того времени. Он не предполагался в качестве неизменяемого и дважды дополнялся – сначала Ярославичами, сыновьями и преемниками Ярослава, а потом, в 1113 г., князем Владимиром Мономахом.
«Русская правда» представляла собой запись славянского обычного права, основанного на обычае, и не испытала влияния римского и византийского права (об этом писал известнейший историк XIX века В.О. Ключевский).

«Доносчику – первый кнут!» – может, и не слышал ты этого в детстве от умудренных долгими трудными годами стариков (тогда мы смотрели снизу, и все казались стариками), но почему-то презирал ябед и стукачей и устраивал с друзьями им «темную», колотя по чем и чем попало, и не было в мире такой силы и такого слова увещевания, что смогли бы остановить тебя, заставить опустить смиренно глаза долу, посыпать неразумную голову пеплом и устыдиться содеянного. «Не в силе Бог, но в правде» – добавляли старики, и ты, чувствуя полновесность юбилейного неразменного рубля, соглашался, как будто твои это слова,и не из внутреннего кармана, а из сердца твоего вынутые.

Вот некоторые законы-уставы «Русской Правды»,
применявшиеся при рассмотрении уголовных преступлений:

strelko-2
1. Убьет муж мужа, то мстит брат за брата, или сын за отца, или сын брата, или сын сестры; если не будет никто мстить, то 40 гривен6 за убитого.

2. Если кто будет избит до крови или до синяков, то ему не надо искать свидетеля, если же не будет на нем никаких следов (побоев), то пусть приведет свидетеля, а если он не может (привести свидетеля), то делу конец. Если (потерпевший) не может отомстить за себя, то пусть возьмет с виновного за обиду 3 гривны, и плату лекарю.

3. Если кто кого-либо ударит палкой, жердью, ладонью, чашей, рогом или тылом оружия, платить 12 гривен. Если потерпевший не настигнет того (обидчика), то платить, и этим дело кончается.

4. Если ударить мечом, не вынув его из ножен, или рукоятью меча, то 12 гривен за обиду.

5. Если же ударит по руке, и отпадет рука, или отсохнет, то 40 гривен, а если (ударит по ноге), а нога останется цела, но начнет хромать, то мстят дети (потерпевшего).

6. Если кто отсечет какой-либо палец, то платит 3 гривны за обиду.

7. А за усы 12 гривен, за бороду 12 гривен.

8. Если кто вынет меч, а не ударит, то тот платит гривну.

9. Если пихнет муж мужа от себя или к себе – 3 гривны, – если на суд приведет двух свидетелей. А если это будет варяг или колбяг, то вдет к присяге.

10. Если холоп бежит и скроется у варяга или у колбяга, а они его в течение трех дней не выведут, а обнаружат на третий день, то господину отобрать своего холопа, а 3 гривны за обиду.

11. Если кто поедет на чужом коне без спросу, то уплатить 3 гривны.

12. Если кто возьмет чужого коня, оружие или одежду, а владелец опознает пропавшее в своей общине, то ему взять свое, а 3 гривны за обиду.

13. Если кто опознает у кого-либо (свою пропавшую вещь), то ее не берет, не говори ему – это мое, но скажи ему так: пойди на свод, где ты ее взял. Если тот не пойдет, то пусть (представит) поручителя в течение 5 дней.

14. Если кто будет взыскивать с другого деньги, а тот станет отказываться, то идти ему на суд 12 человек. И если он, обманывая, не отдавал, то истцу можно (взять) свои деньги, а за обиду 3 гривны.

15. Если кто, опознав холопа, захочет его взять, то господину холопа вести к тому, у кого холоп был куплен, а тот пусть ведет к другому продавцу, и когда дойдет до третьего, то скажи третьему: отдай мне своего холопа, а ты ищи своих денег при свидетеле.

16. Если холоп ударит свободного мужа и убежит в хоромы своего господина и тот начнет его не выдавать, то холопа взять и господин платит за него 12 гривен, а затем, где холопа застанет тот ударенный человек, пусть бьет его.

17. А если кто сломает копье, щит или испортит одежду, и испортивший захочет удержать у себя, то взять с него деньгами; а если тот, кто испортил, начнет настаивать (на возвращении испорченной вещи), платить деньгами, сколько стоит вещь…

Понятно, что «Русская правда» отражала и фиксировала реальную жизнь ХI-XII веков, но присмотришься – увидишь много знакомого по современности…

Было на Руси и церковное законодательство, извлечения из византийского, включавшее не только нормы, регламентирующие положение служителей церкви, но и нормы, регулирующие положение семьи, наследования (семейное право тогда находилось в юрисдикции христианского епископа). Одновременно был переведен Закон градский – византийская «Книга эпарха» (эпарх – градоправитель Константинополя).

Нормы церковно-семейного права и Закон градский, составившие книгу «Мерило праведное», вместе с «Русской правдой» с начала XII в. оказались у нас в положении неизменяемых законов, т.е. в некотором смысле играли роль конституции. И так продолжалось почти четыре века, в течение которых законодательствовать в пределах всей Владимирской Руси стало некому, хотя различные земли свои грамоты издавали (была составлена Новгородская судная грамота, Псковская судная грамота, некоторые князья издавали отдельные небольшие уставы).

В это время связи между землями совсем ослабли. Наступил период глубочайшей раздробленности, вызванный вторжениями как с Запада, так и с Востока (с одной стороны, немцев, венгров, поляков, с другой – Орды).

Следующим общерусским кодексом стал Судебник Ивана III, основателя единой Российской державы, который был издан в 1497 г. (по сути дела этим Судебником и закончилось создание исторической России). Но и при его подготовке «Русскую правду» вместе с «Мерилом праведным» законодатели рассматривали, как на некий источник правоспособности. Эти законы уже никто не считал себя вправе изменять или дополнять. Такое же отношение к ним сохранилось при подготовке и исправленного судебника, названного Судебником Ивана IV (1550 г.), и Соборного уложения царя Алексея Михайловича (1648-49 гг.).

Медленно, но верно развивалось общество, и вместе с ним шаг за шагом развивалось и законодательство. Пришла другая пора.

Продолжение следует

 

Геннадий Бурбулис

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram