Бизнес и Культура

Великое Немое

«Я считаю, что кинематография — пустое, никому не нужное и даже вредное развлечение. Только ненормальный человек может ставить этот балаганный промысел в уровень с искусством. Все это вздор, и никакого значения таким пустякам придавать не следует».
Николай II Александрович, Император Всероссийский

 

bukvitsa-i
Исторически сложилось, что русская цивилизация вплоть до XVI века могла похвастать только церковным искусством. Что уж говорить: когда в Российской империи только давали «зеленый свет» освобождению крепостных, в Европе отмечали еще и поезд навстречу – пуск первого метро. Да и сияние индустриализации, пробивающееся сквозь прорубленные Медным Всадником окна, еще долго добиралось до всех уголков неказистых срубов русского поселянина. Но в одном мы всегда были непозволительно сильны: язык, его эмоциональность, многоликость, обширная семантика чувств стали отдушиной для народа, прошедшего серьезные невзгоды и лишения.

Перманентная пассионарность или, напротив, спокойная, скорбная мудрость избранных авторов-мыслителей, впоследствии признанных мировыми культурными колоссами, и стиль, образ жизни людей, вынужденных выслушивать гулкие стуки топора со стороны цветущего сада и испорченных квартирными вопросами, стали нашей визитной карточкой.
И любой мало-мальски известный заграничный товарищ после дежурных «люблю ваших женщин» упомянет свое увлечение «Достоевский-Толстой-Пушкин» (но только в пересказе). В общем, как заметил один чудесный современный поэт и гражданин: «В России нечего больше делать, кроме как читать книги». И это очередное признание того, что путь к русской душе лежит именно через слово…

Смерть Александра Сергеевича Пушкина, умудрившегося за отведенные судьбой 37 земных лет создать русский литературный язык, случилась ровно за полвека до начала интереснейшей изобретательской гонки, развернувшейся между Америкой и Европой, в какой-то мере определившей направления и особенности будущей мировой культурной жизни. В своей сути она скорее дополняет литературу. К ней она и будет обращаться для поддержания собственных кондиций.

 

«Может ли быть кинематограф самостоятельным искусством? Разумеется, нет».
В.В. Маяковский

 

pikovaya-dama-1
pikovaya-dama-2
pikovaya-dama-3
pikovaya-dama-4
О кино и поговорим…

В 1887 году великий изобретатель Томас Альва Эдисон начал экспериментировать с аппаратом для записи и воспроизведения «движущихся картинок». В итоге через пару лет публике был представлен «кинетоскоп»: технологичный ящик, который прокручивал целлулоидную пленку и синхронизировал его с записанным на фонограф звуком. (Куда там «Певцу джаза» 1927 года, увитому лаврами «первого звукового»!) И только в 1895-м предприимчивые Люмьеры, посетившие презентацию эдисоновского «кинетоскопа» и уловившие любопытный тренд, с помпой пустили сквозь парижский Гранд-кафе поезд куда-то в район станции Ла Сьота.

Вскоре «синематограф» (так окрестили свою наработку Люмьеры) отправился в турне по Англии, Германии и Италии, посетив также Российскую империю. Новинку принимали и петербуржский «Аквариум», и столичный сад «Эрмитаж», и Киев с Харьковом, и Ростов-на-Дону.

Алексей Горький (Пешков), оказавшийся на одном из показов в Нижнем Новгороде, под впечатлением от увиденного напишет: «На вас идет курьерский поезд – берегитесь! Он мчится, точно им выстрелили из громадной пушки, начальник станции торопливо бежит рядом с ним… Публика нервно двигает стульями – эта махина железа и стали в следующую секунду ринется во тьму комнаты и все раздавит…»

В отличие от мгновенного признания позитивного потенциала «надвигающегося машинного», оценкой опасности и сокрытой угрозы мало кто занимался. Разве что Владимир Ильич надеялся, что, когда уж кино перейдет в руки настоящих деятелей социалистической культуры, оно станет одним из могущественнейших средств просвещения масс. Да и будущий буревестник революции горько отмечал, что в условиях торгашеского общества «он [синематограф], прежде всего, послужит вкусам ярмарки и разврату ярмарочного люда».

Так и случилось – непросвещенные отечественные дельцы, напав на золотую жилу, бросились к «галльскому петуху» Пате скупать проекторы и комплекты короткометражек, частенько порнографического содержания, – и усиленно катать «живую фотографию» по городам и весям, заботясь исключительно о прибыли.

Киноиндустрия в России в первые годы успешно дистанцировалась от сотрясавших страну кризисов и борьбы политических движений, будучи просто активно развивающейся сферой малого предпринимательства. Тем не менее нередко на «рынок» выбрасывались провокационные картины типа «Кровавое воскресенье», «Восстание на броненосце «Потемкин», которые по царско-цензурным соображениям до отечественного зрителя не доходили. Собственно, русский зритель вплоть до 1907 года и не мог углядеть за ослепляющими вывесками электротеатров быт своей родной страны – все довольствовались исключительно импортной продукцией.

Выход первых русских фильмов массового пользования совпал с появлением приложения-вкладки «Кино» к фотожурналу «Светопись». Просуществовал он недолго – всего год, его место занял киножурнал «Сине-фоно», организованный Самуилом Лурье, ставший фактически основной платформой для рождающейся российской киножурналистики, издания с серьезными статьями о кинопроизводстве, рассуждениями о перспективах звука и цвета и прочими любопытными материалами.

Многолетняя литературная традиция русского народа стала для развивающегося кинематографа неисчерпаемым банком новых идей и сюжетов. Параллельно с инсценировками исторических событий (первый полнометражный «Оборона Севастополя» в 1911-м) или отображениями «жития» персоналий («Петр Великий» в 1910-м), широко известных в массах, владельцы киноателье и торговых домов (особенно стоит выделить Дранкова, Ханжонкова и Ермольева) начали широко вводить в репертуар экранизации популярных художественных произведений.

Одной из самых значительных кинокартин дореволюционной России, объединившей между первым и последним титром практически все, на что способны были в то время кинематографисты, – стала «Пиковая дама» (1916) режиссера Якова Протазанова по повести А.С. Пушкина. Фильмы такого порядка, такого качества и изощренного технического превосходства стали впоследствии уважительно величать «Великим Немым». Ну а Протазанову, одному из виднейших мастеров дореволюционного, а затем и советского немого и звукового кино, именно «Пиковая дама» подсказала выигрышную комбинацию в судьбоносный штосс, победа в котором навеки впечатала его имя в мировую историю.

 
«Думаю, кинематографом можно было бы воспользоваться с хорошей целью, в некоторых случаях он мог бы быть даже полезнее книги. Необходимо, чтобы синематограф запечатлевал русскую действительность… она должна при этом воспроизводиться так, как она есть, не следует гоняться за выдуманными сюжетами».
Л.Н. Толстой

 

Протазанов ориентировался на узнаваемый широким зрителем литературный материал – никто в то время не мог гарантировать экономический успех оригинального кинопродукта. Выбор основы для своей первой режиссерской тоже символичен – дебютом стала экранизация «Бахчисарайского фонтана» Пушкина (1909). Дальше – гоголевская «Майская ночь, или Утопленница», «Первый винокур» Толстого (обе – 1910), «Песнь о вещем Олеге» (1912)…

Но далеко не все шло так гладко: амбициозный проект «Уход великого старца» о последнем периоде жизни Л.Н. Толстого, снятый с помощью «кинокомпании П. Тимана и Ф. Рейнгардта», спровоцировал скандал – родственники писателя в пух и прах разничтожили картину:
«…Приходится констатировать, что циркулирующие в городе слухи о возмутительном надругательстве над именем моего покойного отца – чистейшая правда. Я… приложил все усилия к тому, чтобы она не увидела света. В России картина демонстрироваться не будет».

Спустя 6 лет, Протазанов полностью реабилитировался, выпустив на экраны потрясающего «Отца Сергия» (1918), который после «Пиковой дамы» и «Сатаны ликующего» (1917) окончательно обессмертил творческий союз режиссера с «его» актером – суперзвездой немого русского кино Иваном Мозжухиным.

Подвижник Протазанов яро проповедовал симбиоз уже заслуженного опыта театральных подмостков с пребываемым в нежном возрасте кинематографом – постоянно обращаясь к МХАТу и другим коллективам, с нуля создавал свой уникальный метод работы с персоналом и актерами, давая им возможность непосредственно участвовать в творческом процессе. Что до внимания, уделяемого режиссером к отбору глубоких литературных произведений с остросоциальной или гуманистической подоплекой, – ему в этом тоже не было равных.

После недолгого пребывания в Париже и Берлине, Протазанов возвращается уже в советскую Россию, где после технически совершенной, но идеологически пустой «Аэлиты» (1924) по роману Алексея Толстого останавливается на идеологически верных революции и сочувствующих советскому быту историях: приключенческий «Его призыв», рассказ о «Закройщике из Торжка» (оба – 1925) Пете Петелькине, легком и позитивном хите того времени.

pikovaya-dama-5
pikovaya-dama-6
pikovaya-dama-7
pikovaya-dama-8

Но утилитарные эксперименты Протазанова долго не занимали – многие следующие фильмы являлись экранизациями произведений, искусно перенесенных на экран литературно-драматургическими дарами режиссера и его соратника по перу Олега Леонидова.

 

«Моя «Пиковая дама» в большой моде. Игроки понтируют на тройку, семерку, туза».
А.С. Пушкин, 1834

 
Абсолютные в своей художественной поэтике произведения Пушкина неоднократно экранизировались – собственно, жизнь и смерть поэта тоже часто становилась объектом киноисследований: на разных этапах развития советского кино было выпущено 6 околобиографических фильмов, а самая первая «пятиминутная» попытка рассказать о жизненном пути великого соотечественника была предпринята Василием Гончаровым в 1910 году. Но что касается Великого Немого периода – то пантеон экранизаций совершенно и полностью занимает старая графиня, которой некогда граф Сен-Жермен открыл тайну трех верных карт, выигрывающих кряду.
pikovaya-dama
Работа Якова Протазанова с первых сцен поражает своей будто сошедшей с иллюстраций А.Н. Бенуа композицией и выразительностью образов. Еще не совсем опытный режиссер сумел не только следовать пушкинскому наследию, не гнушаясь чтением между строк, но и органично вплести личные методы трактования материала и киносъемки.

Художественный ансамбль байронического Германна в исполнении Мозжухина, особенно в демонической последней части фильма, с рассыпающейся роскошью дряхлой графиней и поданной во флешбеках ее молодой кокетливой версией – становится одним из важнейших открытий фильма. И в сравнении с будущими попытками режиссеров приблизиться к мистическому состоянию, переданному на пушкинских страницах, только ведомая галантным Протазановым «Пиковая дама» обладает мощнейшим энергетическим зарядом и необъяснимым послевкусием…

4 июля 1896 года в «Нижегородском листке» был опубликован очерк–впечатление о первых фильмах братьев Люмьер, подписанный именем M. Pacatus. «Вас переносит в неестественно однотонную жизнь без красок и без звуков, но полную движения, – жизнь привидений или людей, проклятых проклятием вечного молчания, – людей, у которых отняли все краски жизни, все ее звуки, а это почти все ее лучшее…» Неизвестно, изменилось ли мнение о кинематографе у скрывавшегося за псевдонимом Максима Горького со временем – кино на одну долю рождалось и умирало каждый последующий год, вплоть до наших дней – но в одном писатель был не прав. Немое киноотражение нашей жизни часто бывает гораздо более красноречивым и честным, чем укутанные в сети слов мысли и эмоции человеческие… Великое немое.
 
 
текст: Михаил Шевелев
 

1(4), 2013
Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram