Бизнес и Культура

Вертикаль меня очень смущает (ч. 2)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. См. НАЧАЛО Вертикаль меня очень смущает (часть 1)

Все же болит душа о тоталитаризме

– Сейчас на первый план практически для всех выходит зарабатывание денег. Культурное содержание начинает уплощаться, упрощаться и отмирать. Без внутренних опор человека штормит. Он заряжен на материальную сторону жизни, а духовная дряхлеет. «Душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь…»

– Какая-то часть элиты – «рублевско-успенские» – уже чувствует неудовлетворенность одним материальным благополучием. Есть другая часть – я говорю не о родителях, умеющих зарабатывать, а о «золотой молодежи». Они углубляются не в культуру, а в экстрим. Находят всякие экзотические формы снятия напряжения, подмены истинных чувств. То они непонятно зачем завоевывают Форт Боярд, то очаровательные девушки едят пауков. Лучше, ребята, читайте Пушкина, честное слово. И эстетичнее, и вкуснее.

А еще – псевдодуховность, чаще всего – псевдорелигиозность. По-настоящему религиозных людей у нас почти нет. Так, внешнее следование ритуалам. Для меня религиозным является не тот человек, который себя таковым провозглашает, и не тот, кто соблюдает ритуалы, а тот, кто внутренне следует религиозным заповедям. Заповеди великолепные! «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Кто этому следует? Много ли таких людей? Особенно там, наверху.


Конечно, хорошие люди остались. Когда случилась Бесланская трагедия, многие перечисляли деньги на счета пострадавших, но только не наши олигархи. Я с большой симпатией стал относиться к теннисистке Марии Шараповой. Она передала 100 тысяч долларов пострадавшим в Беслане. Это замечательно. Девочка хорошая растет. Не приходится завидовать ее деньгам, она их зарабатывает, как говорится, своим горбом. А других я особо не вижу.

– И чем вы объясняете эту скудость?

– Выделю три момента. Первый. Сама нынешняя культура не дает особых оснований для духовности, она переживает состояние кризиса. Постмодернизм не может наполнить душу значимым содержанием, каким ее заполняла классическая культура. Постмодернизм – игра смыслами, интеллектуальная игра. Она не имеет подлинной душевной основы. Я никогда не буду увлекаться Пелевиным. Хотя, отдаю ему должное, это умный человек. Но я – человек XIX века – должен сочувствовать героям, сопереживать им, волноваться за их судьбу, меня должна захватывать их жизнь.

человек шире интеллектуального начала, человек ведь не homo sapiens. Человек – сложное существо, в котором крепко перемешано и рациональное, и иррациональное, и эмоциональное, и сознательное, и подсознательное

Какое мне дело до героев Пелевина? Я таким же холодным, равнодушным взором смотрю на то, как он занимается жонглированием, выдвигая то одну парадоксальную мысль, то другую парадоксальную ситуацию. И современный театр, и кино лишены душевного начала. Интеллектуальное есть. Но человек шире интеллектуального начала, человек ведь не homo sapiens. Человек – сложное существо, в котором крепко перемешано и рациональное, и иррациональное, и эмоциональное, и сознательное, и подсознательное. На это хорошо отвечала великая, особенно русская, классическая литература. Теперь сама культура изменила свое содержание.

Второе. Изменился вектор человеческого поведения, худо-бедно ориентированный ранее на саморазвитие или служение обществу. Но не в упрощенных вариантах советского коллективизма, который, в сущности, отказывал людям в индивидуальном начале, строил их в один ряд – и все должны были быть одинаковыми, как спички в коробке. Изменилась культура и само содержание приоритетов. Вроде как временно – в эпоху первоначального накопления капитала, а потом якобы непременно должны появиться третьяковы, мамонтовы, морозовы. Не вижу я их. Если кто-то что-то делает, то главным образом из соображений пиара. Кому-то, может быть, выгодно поддержать какие-то культурные акции, фестивали…


Третье. Изменилось общее состояние мирового сообщества. Неблагополучно все на планете, а не только у нас. Возьмем конфликт цивилизаций, который мы не хотим признавать: мол, у террористов нет нации, нет религии. Есть! Это явный конфликт, и мы в нем проигрываем. Что будет дальше, не знаем. То КНДР испытывает атомное оружие, то Иран может его получить. Какая гарантия, что все мы не полетим в бездну при таком количестве атомного оружия, находящегося в руках у самых несимпатичных режимов?


Наша особенность в том, что нет такого несимпатичного режима, который бы мы не поддерживали. Сотрудничество с Ираном дает нам какие-то деньги, но это угроза, в первую очередь нам. Мы формально осудили КНДР, но никак не хотим с ней ссориться. Один из самых страшных режимов на земле, а мы любим с ним целоваться. Мы осуждаем бомбардировку Ливана, в чем-то справедливо, в чем-то нет, но считаем: нельзя «Хесболлах» объявлять террористической организацией и ХАМАС тоже. Это террористические организации, а мы без ума от такого рода режимов.

– Как объяснить страсть к подобной патологии?

– Корни такие. Все силовые ведомства и многие персоны, определяющие нашу политику, воспитаны в советское время, в условиях конфронтации двух систем, в условиях поддержки национально-освободительных движений (часто бандитских, террористических).

В ХХ веке мы вскормили террористов, борясь с влиянием США, и поддерживали самые одиозные режимы: сандинистов в Никарагуа, Кастро на Кубе, Каддафи в Ливии… И американцы поддерживали терроризм. Воспитали Бен Ладена, моджахедов в Афганистане, дали им оружие. Две великие державы породили современный терроризм.

В сущности, Россия – родина массового терроризма. Кто такие народовольцы? Террористы. Был у нас один порядочный царь – Александр II. Кто его убил? Народовольцы.

В ХХ веке мы вскормили террористов, борясь с влиянием США, и поддерживали самые одиозные режимы: сандинистов в Никарагуа, Кастро на Кубе, Каддафи в Ливии… И американцы поддерживали терроризм. Воспитали Бен Ладена, моджахедов в Афганистане, дали им оружие. Две великие державы породили современный терроризм.


Пережитки тех времен крепко сидят в сознании наших властей. У них есть какие-то связи, личные отношения с лидерами государств-изгоев. В глубине души значительной части российского политического класса симпатичны подобные режимы. Все же болит душа о тоталитаризме. На черта нужны эти журналисты, политковские, «Эхи Москвы»?.. Как было раньше «удобно и хорошо»!

– Получается, СССР и США фактически зачали Третью мировую войну?

– Они же породили международный терроризм и основные центры его подготовки. Где-то у американцев, где-то у нас создавались базы, готовили «друзей палестинского сопротивления» и прочих боевиков. Это стопроцентно общее дело. Та самая история со скорпионом, который сам себя жалит.

А мы ведь еще вырастили немецкий фашизм, начиная с чисто идеологической позиции, когда главным врагом объявили не Гитлера, а социал-демократов. То есть не дали им возможности действовать совместно с коммунистами и проиграли выборы. И в технологическом плане очень помогли: готовили танкистов, летчиков, создали условия для обхода Версальских соглашений, запрещающих Германии иметь современную армию. Все эти гудерианы учились-то у нас. Мы замечательно умеем заводить друзей, которые превращаются в самых главных врагов. Какая-то беда нашего государства.

– Наглядная иллюстрация гегелевской спирали развития.

– Может быть, но обидно, что конец спирали наиболее остро втыкается именно нам в задницу. Мы сидим на этой самой спирали.

– Ее сейчас вертикалью называют. Как вы относитесь к потугам Путина выстроить «вертикаль власти»? Потуги усиливаются, речь уже идет о назначаемости мэров. Успеет он «разродиться» до окончания своего срока?

– Путин достаточно загадочная фигура, «черный ящик». О чем он думает, что он планирует? Почти все, что говорит Путин, довольно разумно, логично, но вряд ли соответствует тому, что он думает.

всякий механизм – политический, экономический, государственный, построенный на жесткой зависимости, – обречен на слом. Организм может жить только на базе саморазвития, на базе синергетики. Большой порядок всегда грозит распадом

В какой-то мере вертикаль удалось выстроить, поскольку уж очень хаотичными были отношения между центром и субъектами Федерации при Ельцине.

Но всякий механизм – политический, экономический, государственный, построенный на жесткой зависимости, – обречен на слом. Организм может жить только на базе саморазвития, на базе синергетики. Большой порядок всегда грозит распадом. Известная степень беспорядка, позволяющая самоорганизовываться, начиная с материи и кончая социальными организмами, есть единственная гарантия прочности и устойчивости системы.


В истории человечества рухнули все тоталитарные системы. А демократии при всех издержках и недостатках выживают, проявляя достаточную перспективу развития. Казалось бы, что было монолитнее Советского Союза? Выдержали такую страшную войну, но рухнули в историческое мгновение без всяких внешних причин. Поэтому «вертикаль власти», которая вроде бы укрепляет стабильность и единство, на самом деле может быть тем колом, на который будет посажено общество. Вертикаль меня очень смущает.


Возможности самоорганизации, начиная с низшего уровня – управления муниципалитетом и заканчивая высшим – монополизированной Думой с одной партийной силой, очень малы. Большими неприятностями грозит фактически полное выведение основной массы населения из сферы политической жизни, из сферы принятия решений. Это очень сомнительная вертикаль. Хотя на первый взгляд известные результаты есть: стабильности больше, чем в девяностые годы. Но ведь при Сталине была вообще потрясающая стабильность. И чем кончилось?

– Бывший помощник президента Андрей Илларионов уезжает в Вашингтон работать. На вопрос слушателя «Эхо Москвы», почему он не выставляет свою кандидатуру на пост президента страны, он ответил, что не считает президентскую форму правления пригодной для России. Илларионов склонен к парламентской. Для меня не все тут ясно до конца, но я исхожу из того, что Россия очень разнообразная, очень масштабная, и единой волей в кулак ее взять невозможно. Генсек Союза журналистов Игорь Яковенко признался, что, например, в Элисте он чувствует, как опускается в колодец времени на четыреста лет.

– Кстати, Илюмжинов вызывает явное отторжение порядочных людей, но Путин снова рекомендовал его главой Калмыкии. Что касается парламентской республики, она возможна у нас лет через двадцать.

И сейчас культивируется вера в «доброго президента». Народ надеется: рейтинг-то у Путина невероятно высокий, больше, чем у Буша, Блэра, Ширака. В нынешней России парламентская республика приведет к грызне различных сил, к дикому хаосу… Могут повториться события 1993 года.

При отсутствии ярко выраженных политических партий с собственными программами, а не с формальным членством, при отсутствии вовлеченности народа в демократический процесс парламентская республика будет еще большим безобразием, чем президентское правление.

Я уже не говорю о российском менталитете, в котором укоренился царь, вождь, генсек. И сейчас культивируется вера в «доброго президента». Народ надеется: рейтинг-то у Путина невероятно высокий, больше, чем у Буша, Блэра, Ширака. В нынешней России парламентская республика приведет к грызне различных сил, к дикому хаосу… Могут повториться события 1993 года. Так что сейчас рано. Но при созревшей политической системе парламентское правление может быть перспективным. А сегодня либеральная Россия слаба. Я всегда голосовал за СПС хотя бы в пику, но сейчас, наверное, не стану.

– Я тоже в 2003 году голосовал за СПС, теперь не хочу. Я-то мыслитель доморощенный, но полагаю, у Путина есть штаб советников, есть там умные люди, в том числе знающие Достоевского, например Владислав Сурков, который явно выделяется на общем фоне. Они, должно быть, хотят оставить какие-то зримые результаты в эпоху правления Путина. Например, создают вторую крупную партию для имитации конкурентной политической среды. При том что все у нас опять строится сверху вниз тем же самым манипулятором-кукольником.

Жизнеспособно ли то, что заложено искусственно, а не естественным образом? Возможно ли реальное выстраивание двухпартийной политической системы? Согласен, что должно пройти время, лет двадцать, но прорастут ли зерна, которые сегодня посеяны Путиным, в реальную политическую конструкцию, близкую к западным стандартам, или Россия останется халифатом с принцами крови на местах? Кстати, двоюродный брат президента Игорь Путин перешел из «Единой России» в РПЖ (то есть теперь в «Справедливую Россию») и начинает окучивать Самарскую область.

– По-хорошему, надо бы судить изнутри. У нас ведь византийские интриги, подковерные разборки, а мы судим по мелкой ряби на поверхности о том, что там бушует внутри. Мы толком не знаем, какова идея Путина? Действительно ли на базе Миронова создать вторую партию, либо это предвыборный ход, либо способ в известной мере держать в узде «Единую Россию»? Тем более скоро Путина не будет, а «Единая Россия» останется. Она не должна быть всевластной. Создается блок из трех партий – абсолютно разношерстных, но по главной идеологической позиции – преданности Путину – совпадающих с «Единой Россией».

В действительности это не две руки одного кукольника, а разные пальцы одного кулака. Я не вижу перспективы в создании партии, реально противостоящей «Единой России», в двухпартийной конструкции вроде консерваторов и лейбористов в Англии. Тем более в течение многих лет Великобритания держалась на вигах и тори, а вовсе не на лейбористах.


Лейбористское движение возникло на базе мощного рабочего профсоюзного движения. А у нас на какой базе возникают партии? Партия пенсионеров – это мираж, потому что сами-то пенсионеры никакого участия в ней не принимают. Выступают молодые люди от имени пенсионеров – очень послушной категории людей, которая всегда участвует в голосовании, имеет ясно выраженные пожелания. Но их пожелания могут быть учтены и другими партиями.


А как могут объединиться РПЖ, не вызывающая брезгливости, и «Родина», близкая к радикалам неприличного толка? Я мало верю в подобный союз. А если какая-то партия и вызреет, то это может быть – не по содержанию, а по форме вызревания – что-то вроде партии регионов на Украине, которая будет защищать региональные интересы.


У регионов есть явная оппозиция центру, который чем дальше, тем больше обирает регионы. Маятник пошел в другую сторону: то «берите суверенитета, сколько хотите», как при Ельцине, то отнимают последние остатки этого самого суверенитета. Партия регионов возможна как движение, идущее снизу – от провинции. А очередной проект Кремля – это весьма разношерстное искусственное образование. Непонятно: хочет ли Кремль иметь самостоятельную политическую силу, или намерен ущемить «Единую Россию», или просто поиграть? Политическая игра – увлекательное занятие.

– Все играют по кремлевскому плану и часто на бюджетные деньги. Теперь цены на нефть пошли вниз, технологически страна не развивается, а политические игрища требуют больших затрат. Это путь в тупик?

– Очень может быть. В 1929 году состоялся знаменитый судебный процесс – дело Промпартии. Ее лидера Рамзина арестовали, но он пошел на сотрудничество с ОГПУ, потом снова стал директором Теплотехнического института, получил Сталинскую премию. А обвиняли его в намерении создать партию технократов, которая могла бы управлять страной. Такие мысли витали у некоторых представителей старой интеллигенции, хотя никакой организации не существовало.

Но, в принципе, партия технократов могла бы возникнуть и в наше время. Ее политикой стало бы развитие России как постиндустриальной страны на базе совершенно новых технологий. При поддержке значительной части интеллигенции – это был бы какой-то зародыш, ядро. А если бы удалось сделать что-то реальное, то ее, возможно, поддержала бы основная масса населения. Идеология как самоцель развития, а не сама по себе идеология. Это возможный вариант. А то, что делается сейчас, нежизнеспособно.

См. НАЧАЛО Вертикаль меня очень смущает (часть 1)
См. ОКОНЧАНИЕ Вертикаль меня очень смущает (часть 3)

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

 
 
 
 

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram