Бизнес и Культура

Вешки на дороге Елены Щетинкиной (ч. 1)

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

Челябинский художник и скульптор
Елена Щетинкина
рассказывает о своем далеком и недалеком прошлом.

Она вспоминает, быть может, самые
характерные моменты личной жизни,
связанные с важными историческими событиями,
которые так или иначе повлияли на судьбу
незаурядного художника.

Елена Щетинкина

Елена Щетинкина

А в качестве иллюстраций к своей «дороге жизни»
Елена представляет цикл своих художественных работ…

✸    1953    ✸

Я родилась в Читинской области в семье военного. В 1945 году мой отец участвовал в разгроме японской Квантунской армии в Маньчжурии, а потом продолжил службу на границе с Китаем. Наш дом находился во второй пограничной зоне, в сопках Читинской области.

Мои самые первые детские впечатления очень отрывочные – но я хорошо запомнила сообщение по радио о смерти Сталина, хотя была очень маленькая – годика три. Тогда в доме повисла такая гнетущая тишина… Ну вроде как горе – не горе, но в атмосфере возникло что-то очень тяжелое. Наверное, это мое первое «политическое» впечатление, если можно так выразиться.

Естественно, как ребенок, я не понимала, что в действительности произошло, – но какую-то нависшую темную тучу и тревогу почувствовала. Не могу объяснить как. Может быть, потому что мои родители были так потрясены смертью вождя всех народов… Не знаю.
 
 

✸    1979    ✸

После учебы в Строгановке (Московское высшее художественно-промышленное училище) передо мной стоял выбор, куда пойти работать. Я почему-то не хотела на подмосковные заводы, например, на тот же Дулёвский фарфоровый завод. И не из-за того, что им руководила наша бывшая «строгановская» дама. А скорее от того, что в Дулево шибко чтут определенные традиции.

Например, один мой однокурсник решил заниматься именно исконным народным искусством и посвятил фактически всю жизнь гжельской традиции – так по сей день этим и занимается. Но мне хотелось делать что-то свое…

Хотя я прекрасно понимала, что молодому художнику вместо того, чтобы искать собственный путь в прикладном искусстве, куда проще было бы реализоваться за счет бренда Дулевского фарфора, Императорского завода или той же гжели. Тем более их работы даже в то время выставлялись за рубежом, например, в Германии. А у других заводов и «свободных художников» в принципе не было никаких возможностей показать свои работы на зарубежных выставках.

Но даже такие перспективы меня почему-то не прельщали. Мне просто хотелось самостоятельного творческого поиска без стеснения жесткими канонами традиционного искусства. Вот я и поехала на Урал, про который раньше слышала байки, будто там по улицам чуть ли не медведи бродят. Ну и вообще всякие чудеса творятся… И как бы в тон этим представлениям Южноуральский фарфоровый завод в Челябинской области пообещал мне все прелести творческой свободы. Помню, как я тогда размечталась: вот уж я там раскручусь!

И чудеса начались буквально с порога, как только в конце 1979 года я прибыла в город Южноуральск и обратилась к директору завода, который и направил запрос в Строгановку на достойного выпускника. Директор тут же без лишних церемоний направил меня к главному художнику завода. А тот даже удивился – зачем я пришла, и прямо заявил: «Нам не нужны художники». Ну я как стояла – так и… Меня это настолько шокировало… и я наивно вопрошаю: «Как это не нужны? Вы же меня сами пригласили…»

Ситуация была такая: главный художник Николай Николаевич Калилов, который долго руководил художественным отделом, в очередной раз решил повысить свою весомость и как бы подал заявление об уходе с должности главного художника. А директор, уже пригласивший дипломированного художника из Строгановского училища, – тут же подписал это самое заявление, чтобы освободить должность.

Естественно, мой приезд вызвал у Калилова крайнее недовольство. Он давно привык считать себя большим художником и любил, когда заводские художники бегали к нему советоваться по всякому поводу и получать одобрение на малейшую черточку в эскизе. Любая завитушка на серийном фарфоре должна была получить санкцию Калилова.

Но очень скоро, когда все увидели мои новые работы, некоторые молодые специалисты потянулась ко мне… Понятно, Калилова это заметно раздражало, поскольку его авторитет явно потускнел. Тем более я-то умела рисовать, писать на фарфоре всё что угодно… Правда, в самом технологическом процессе производства фарфора я еще была абсолютно «нулевая».
 
 

✸    1981   ✸

Вскоре я начала выставлять свои работы в челябинском Союзе художников, и меня без особых проволочек приняли в его члены. Многие уже известные художники оценили мои работы по достоинству. И их признание было очень важным, особенно в то время, когда в Южноуральске толком еще не могли понять то, что я делаю, – там просто некому было.

На рубеже 1970-1980-х годов у нас на фарфоровом заводе работали пять-шесть художников, не больше. Наконец, директор приглашает меня на разговор и делает предложение стать главным художником. Я поначалу замахала руками: «Да вы что, я же толком не знаю производства». – «А мы поможем разобраться с этими премудростями. Да еще и квартиру дадим!» Тут я остановилась, подумала: ведь так устала жить в общагах – сколько можно… И согласилась. Квартиру, правда, дали не сразу, но работы прибавилось выше крыши.
 
 

✸    1982   ✸

Шел ноябрь месяц. Мы, несколько заводских художников, как обычно, ехали поездом в Москву со своими коробками фарфора на художественный совет в Министерство легкой промышленности, чтобы утвердить новые образцы серийной продукции. При так называемом тоталитарном режиме невозможно было запустить в производство ни одного образца, не подписанного московскими чиновниками. Ах, как они любили перед нами покочевряжиться, прежде чем одобрить какой-то очередной эскиз. Да еще частенько сами норовили приехать к нам на завод с ревизией, и не дай бог, если им на глаза попадется какой-нибудь неутвержденный образец…

Дорога – почти двое суток, и никто в поезде не знал последних новостей. Но странное дело – в вагоне почему-то все время звучала только классическая музыка. К чему бы это? Приезжаем в Москву – чувствуем: какая-то непонятная атмосфера, и москвичи молчаливые, будто растерянные.

С вокзала отправляемся прямо в Министерство легкой промышленности, обращаемся к нашим кураторам, а они машут руками: «Ребята, рвите когти назад, ну не до вас сейчас!» А мы ничего не понимаем, я возражаю: «Да как же так – мы столько ехали-ехали, вот притащили эти коробки! Да вы что!..»

Но уже сами видим: наш приезд оказался нежелательным, а понять не можем – почему? И тут узнаем – оказывается, умер «наш дорогой Леонид Ильич». Ах, горе-то какое!.. И в министерстве просто не знали, что будет дальше, – может, вообще мир рухнет! Вот поэтому они и попытались нас сразу спихнуть: есть ли у вас место, где можно втихаря отсидеться?

 

 

✸    1983   ✸

Каких-то особых строгостей во времена нового генсека Юрия Владимировича Андропова я просто не могу припомнить. Но слышала от других художников, будто кого-то ловили в московских магазинах и даже наказывали за то, что они находились не на работе. Поэтому в очередной приезд на худсовет в столицу мы как бы напряглись. Худсовет обычно начинался поздно – часов в 11. А утром-то нам хотелось конфеток к чаю купить, да и сам чай поискать, потому что в Челябинске хорошего чая было не сыскать – дефицит страшнейший!

И вот забегаем в какой-нибудь ближайший к гостинице магазин – да так с оглядочкой, все-таки страшились, чего-то побаивались. Ведь с 8-9 часов утра какие-то «товарищи» уже начинали шерстить по магазинам: что-то вынюхивали, выспрашивали, проверяли документы. Правда, лично я не попадалась им на крючок, но мои знакомые сказывали, что кое-кому после задержания в неурочное время пришлось отбатрачить 15 суток на принудительных работах. Кстати, когда Андропов ушел из жизни, это не произвело такого уж сильного впечатления, как смерть Брежнева. Однако для меня лично похороны очередного генсека имели значение, поскольку они совпали с моей первой творческой выставкой в Челябинске…

А жила я по-прежнему в Южноуральске, где от завода мне дали плохенькую квартирку на первом этаже, но в ней все-таки нашлась лишняя площадь под мастерскую. И это вызвало у меня большой подъемчик: ну как же – своя мастерская! Ведь до этого, живя в общаге, писать мне было негде, а тут появился свой угол – красота.

На заводе работа шла своим чередом: в конце каждого дня директор рапортовал в Москву, сколько мы нашлепали посуды – тарелок, чашек, сервизов и проч. В общем, это были обычные рабочие будни, но один день мне запомнился очень хорошо. Мы собрались на очередную планерку в конце смены – и тут выяснилось, что из всей выпущенной за день продукции 80% оказались браком. Ну просто бешеный процент! И вот мы сидим, голову ломаем…

Кстати, брак в фарфоре бывает разнообразный: например, вылезет железо, попадет в материал мушка или какая-то соринка. Когда металлическая крошка попадает в формовочную массу – это приговор. Ее уже ничем не выкуришь, даже магнитом. А сором может быть абсолютно всё: пыль, мелкие крупинки… Правда, меня по должности эти вопросы не касались…

А однажды нам пытались всучить один заграничный заказ на чайники, отлитые вручную. И мы отлили первую партию, но не смогли выбрать и пяти штук с идеально ровным горлышком из-за сильной деформации в процессе нагревания. Но на практике такие огрехи случаются нередко, поскольку фарфор считается вообще самым сложным видом керамики – в технологическом процессе может произойти всё что угодно. Чуть дрогнет температура, что-то лишнее попадет в состав материала – и пожалуйста: брак.

Как-то у нас созвали такое представительное совещание на тему «Конкурентная способность Южноуральского фарфорового завода в сравнении с японскими производителями фарфора». Так я там просто залилась от хохота и публично заявила: «Да вы издеваетесь, что ли? Какая конкурентная способность? У нас же просто пещерный век – о каком «уровне производства» может идти речь, когда в Японии совсем другие технологические критерии!»

Идущий по воде (1994), акв, бел.

Идущий по воде (1994), акв, бел

Иллюстрации: Елена Щетинкина
Репродукции: Анатолий Соколов

См. ПРОДОЛЖЕНИЕ Вешки на дороге Елены Щетинкиной (часть 2)
См. ОКОНЧАНИЕ Вешки на дороге Елены Щетинкиной (часть 3)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.