Бизнес и Культура

Владимир Тимофеев: былое и думы

 Текст  
Ветераны большого спорта на острове Виктора Бетанова. Стоят: Владимир Тимофеев, Петр Галкин, Сергей Шумков, Сергей Пронин, Вячеслав Попов, Дмитрий Обухов. Внизу: Борис Саматов и Виктор Бетанов с дочерью

Ветераны большого спорта на острове Виктора Бетанова.
Стоят: Владимир Тимофеев, Петр Галкин, Сергей Шумков, Сергей Пронин, Вячеслав Попов, Дмитрий Обухов. Внизу: Борис Саматов и Виктор Бетанов с дочерью.
Озеро Увильды, август 2016 г.

Редакция бк остается в большом долгу перед старшим поколением наших мастеров дзюдо и самбо. Первый том книги «Победа любит нас. История южноуральского дзюдо» был приурочен к ЧМ-2014 в Челябинске и написан всего за девять месяцев. Но сейчас мы имеем возможность продолжить публикацию рассказов сильнейших челябинских мастеров в процессе работы над вторым томом истории дзюдо и представляем очередной рассказ от первого лица замечательного борца Владимира Тимофеева (1958 г.р.) о своих друзьях-соперниках и том уже далеком прошлом, которое по-прежнему волнует настоящих знатоков и любителей спорта.

Читайте также
Архив проекта «Победа любит нас. История южноуральского дзюдо». Том 2

 

▼    ▼    1    ▼    ▼

Сегодня у многих людей, интересующихся спортом, бытует представление, что в советские годы настоящие спортсмены были далеки от каких-то материальных резонов, а главным для советского атлета являлась только своя честь и победа во славу любимого Отечества. Однако внутренняя, оборотная сторона большого советского спорта и по сей день остается малоизвестной для «широких слоев населения», но не для специалистов и спортсменов, входящих в различные сборные команды.

Для меня нет принципиальной разницы между мастерами международного уровня в 1980-е и в 1990-е годы. Существует расхожий миф, будто советским спортсменам было чуждо стяжательство, которое так откровенно проявилось в новейшей России. Да, в середине 1990-х наши спортсмены экстра-класса нередко сами выбирали турниры в зависимости от уровня гонораров за участие и за призовые места. Но, как бывший спортсмен, считаю, что советский спорт конца 1970-х – начала 1980-х годов являлся как бы «королевством кривых зеркал», где всё было поставлено с ног на голову.

Действительно многие, пожалуй большинство, сражались «за идею» и не щадили самое себя ради родного клуба, спортивного общества, республики и тем более страны. В известном смысле это справедливое суждение. Могу судить и по себе: отправляясь на престижное соревнование, я меньше всего думал, какое вознаграждение могу получить за удачное выступление.

Григорий Веричев

Григорий Веричев

Однако для мастеров экстра-класса выезды за границу на международные турниры (особенно в капиталистические страны) были чреваты разными соблазнами и искушениями, отчасти спровоцированными совершенно несуразным материальным содержанием даже членов сборной страны. Когда-то был установлен лимит в 30 долларов на две недели пребывания за рубежом. И взрослому человеку надо было как-то выжить на эти деньги: есть, пить, да еще и умудриться купить туфельки ребенку, сапоги жене, сувенирчик другу.

Не секрет, что известных спортсменов, любимцев публики, порою доводили до полуживотного состояния. Вот ребята и выкручивались, как могли: везли за границу водку, икру, валюту, купленную на черном рынке. А там, в той же Франции, набирали себе дефицитные джинсы, свитера, плащи, рубахи, пиджаки, прочий ширпотреб. И затоваривались не только для удовлетворения своих скромных потребностей, а чтобы хоть как-то материально «оправдать» заграничную поездку. Это действительно было – и даже разрослось до гипертрофированных размеров.

Прежде всего, подобные явления характерны для первой сборной СССР по дзюдо. Особенно дороги были поездки в Японию: к примеру, привезешь пару видео- или двухкассетных магнитофонов – и уже квартира. Видеоплеер – сейчас он стоит копейки – тогда оценивался в половину квартиры. Хороший видеомагнитофон с наворотами – годовалый автомобиль «Жигули»! Когда сборная СССР отправлялась в Японию – к команде присоединялись и все тренеры, и судьи, и всякие функционеры из спорткомитета, включая тех, кто не имел прямого отношения к дзюдо. И естественно, почти все эти туристы тащили обратно горы аппаратуры и всякой всячины. Правда, могли везти и подарки, но в основном сами приобретали товары.

Олимпийские призеры. Токио-64. Слева — О. Степанов, справа — А. Боголюбов

Олимпийские призеры. Токио-64. Слева — О. Степанов, справа — А. Боголюбов

Как-то Гриша Веричев рассказал мне историю про Олега Степанова, бронзового призера токийской Олимпиады. Однажды они вместе с командой возвращались со сборов в Японии. Народ тащил в Союз гору японской техники, причем тамошним таможенникам было все равно, скорее, они даже были благодарны гостям – раз ты что-то купил, значит, оставил деньги в стране и поддержал японского производителя. Зато советские таможенники к баулам с электроникой относились недоверчиво: «Та-ак, признавайтесь, что вы там купили, а что вам подарили?» Хотя четкого регламента не было – на какую сумму можно что-то купить, а на какую дозволяется принимать подарки. Во избежание эксцессов приходилось делиться с таможенниками – иначе могли не пропустить. Примерно таким образом советские спортсмены «дополучали», что могли бы получить по контракту в нормальной стране.

В свое время великолепный мастер Андрей Цюпаченко довольно подробно рассказывал мне про сборную СССР 1970-1976 годов. Тогда больших мастеров ставили в очень унизительное финансовое положение, и они действовали по ситуации, причем, именно по заветам Маркса: «Бытие определяет сознание» – с чем трудно не согласиться. Но и при смене общественно-экономической формации у нас ничего не изменилось: всё, что раньше происходило в латентном режиме, в новейшей России просто вылезло наружу.

Теперь с профессиональными спортсменами заключаются контракты, где оговариваются все финансовые и материальные условия. За границей больше никто не бежит сломя голову по магазинам, чтобы чего-то накупить. Кстати, раньше все зарубежные выезды сборных команд непременно сопровождали чекисты – они следили за каждым членом, остерегаясь эксцессов, в особенности возможных побегов. Но нередко и сами чекисты грешили, покупая себе сверх меры…

А куда деваться? Люди как жили, так и жили, и я не хочу никого осуждать или говорить, что в СССР было всё плохо и неправильно. Но я не испытываю никакой ностальгии по тем временам и считаю, что советская власть в то время, когда я уже был способен осознавать происходящее, сама довела людей до скотского состояния. Как тогда наши вели себя за границей, как бегали за шмотками, хватали ширпотреб и проч.! И как на наших людей смотрели иностранцы! Это было стремно и стыдно! Вот почему развалилась коммунистическая власть и рухнул Союз, оплот мира во всем мире…

Ли Куан Ю, бывший премьер-министр Сингапура, в своей книге «Из третьего мира в первый» пишет, как однажды к нему обратился советский премьер-министр А.Н. Косыгин с просьбой выделить товарный кредит на 50 миллионов долларов. Его интересовали цветные телевизоры, видеомагнитофоны и прочая техника сингапурского производства. Но Ли Куан Ю отказал коллеге, посчитав, что СССР потерял доверие как заемщик, хотя сумма-то была смешная для обеих стран. Тут важна причина, почему Косыгин обратился с такой странной просьбой: аудио- и видеотехника предназначалась не для населения, а «для своих» – родных и друзей, чтобы они, бедные, не бегали за рубежом по базарам и не скупали технику в розницу.

Это было неестественно, унизительно – можно ли представить, чтобы президент США попросил у кого-то товарный кредит для своих «домашних» в Белом доме? Даже в голову не приходит подобное. И я в свои тридцать лет был весьма разочарован так называемым «развитым социализмом». Как образно выразился умнейший Эльдар Рязанов: «Я пятьдесят лет прожил при советской власти – знаете, мне не понравилось».

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

facebook
twitter
youtube
instagram
google plus
vk

▼    ▼    2    ▼    ▼

Схватка друзей. Дмитрий Худяков и Сергей Горичев

Схватка друзей. Дмитрий Худяков и Сергей Горичев

Легендарного Сергея Горичева я хорошо знал уже с юношеского возраста. Он был младше меня всего на два года – и как раз на пару лет позже стал выступать во взрослых турнирах. Я непосредственно наблюдал, как незаурядный парень набирал обороты, как боролся, как рвался к победе. Для него не было авторитетов ни в спорте, ни в жизни, а если и был кто-то – то не в той степени, чтобы он робел перед ним.

Сергей вырос в многодетной по нынешним меркам семье – четверо детей. Для него кумиром был старший брат Виктор, знакомый с «сильными мира сего» (отнюдь не в политическом смысле). Семья жила в поселке Партизан, где обитали несколько криминальных авторитетов, с которыми считались во всем районе и даже в городе. Но Витя никому не давал спуску, и они его уважали. А уж если подобные товарищи выказывали уважение, значит, побаивались. Естественно, Сергей подражал старшему брату. А Виктор занимался самбо, хоть и не стремился к большим успехам. Борьба для него имела прикладное значение, как возможность дать отпор в уличных драках. В нем было очень мощное мужское начало, он мог противостоять любому. И именно от брата – а не от отца! – Сергей унаследовал редкие бойцовские качества.

В рабочих районах даже в школах хулиганов было предостаточно. Старший брат заботливо наставлял подростка: «Если ты получишь леща от старшеклассника – я тебя защищу, но со своими сверстниками разбирайся сам». И Сергей разбирался. А однажды Виктор добыл две пары боксерских перчаток, и Сергей с дворовыми пацанами до самозабвения отрабатывали технику уличного бокса, ставили удары и лупили друг друга до упора. Вот так, потом и кровью, в мальчишках воспитывались мужские качества: ты должен быть настоящим бойцом и кулаками отстаивать свою правоту.

С такой жизненной философией Сергей пришел в спорт – он был рыцарем без страха и упрека. Тренировался до самозабвения и выходил на схватку с любым соперником, невзирая на его возраст, вес и мастерство. Проигрывая превосходящему по силе сопернику, никогда не оправдывался и винил только себя, продолжая упорно трудиться над ошибками. Даже тяжелое, обидное поражение в итоге придавало ему импульс к сверхусилию и будило желание непременно одолеть обидчика.

Случалось, мне приходилось бороться с Горичевым, правда, он очень не любил эти спарринги, поскольку не мог меня обыграть: все-таки я был и старше, и сильнее, и опытнее, и намного тяжелее. А он все равно очень болезненно воспринимал поражения даже на тренировках. Понятно, в турнирах мы с ним не боролись, поскольку были в разных весовых категориях.

И вот в один прекрасный день он принес на тренировку в «Динамо» боксерские перчатки. Я сразу догадался для чего: ему очень хотелось сразиться со мной, думая, что если не в борьбе, то в боксе меня порвет. Сразу после основной тренировки Сергей стал боксировать с другими ребятами: побил одного парня, второго, третьего… Я наблюдал со стороны – история продолжалась недели полторы. Наконец, он вызвал на дуэль Мориса Юсупова, сына Хариса Михайловича, который был куда тяжелее (90 кг), но он с ним очень жестко расправился. Морис в сердцах бросил перчатки и заявил: «Больше никогда не буду боксировать». И тут Сергей обернулся ко мне, мол, «давай со мной?», но я отказался – в следующий раз…

Мы уже были если не друзьями, то как минимум людьми, которые очень хорошо относились друг к другу. Тем не менее у него было непреодолимое желание каким-то образом одолеть меня в единоборстве. Он довольно долго старательно отрабатывал боксерскую технику и дома, и на тренировках в зале – и уже был уверен в своей искушенности в боксе. Но и я тоже внутренне готовился к бою… его намеки были совершенно очевидными – он даже как-то заметил: «Знаешь, Володя, у тебя такая челюсть, что невозможно промахнуться». А я не любил рассуждать впустую, меня эта тема мало интересовала: «Да, Сергей, возможно, ты бы не промахнулся…»

Наконец, исторический момент наступил – мы выполнили положенный объем тренировочной работы в зале и… надели боксерские перчатки. Что такое бокс – я представлял довольно относительно, боксер из меня никакой, но уличная практика была тоже очень богатая. Еще я эпизодически стучал по груше, хотя, конечно, никакой системы в подобных упражнениях не было. Но я занимался единоборствами, а борьба все-таки предполагает, что если ты выходишь на рукопашную схватку – дзюдо или самбо, то должен иметь ее тактический план и понимать алгоритм своих действий. А я воочию наблюдал, как Сергей умело расправляется с соперниками, и понял: в открытом бою и в обмене ударами я ему могу проиграть.

Надо сказать, мой стиль борьбы заметно отличался от большинства моих коллег – его можно было бы назвать «танцующим». Всю схватку я старался непрестанно двигаться, что вообще не так уж типично для борцов, но именно активная работа ногами нередко спасала от подсечек и подножек. До сих пор встречаю любителей борьбы, которые вспоминают: «Ах, какие у тебя были подсечки!» Недавно в Сбербанке одна дама призналась: «Мой муж хорошо помнит вас и ваши подсечки!» Конечно, это очень приятно. Кстати, как раз тогда легендарный боксер Мохаммед Али образно сформулировал свое кредо на ринге – «порхать, как бабочка, и жалить, как пчела».

Мне была понятна и близка ровно такая модель поведения во время схватки: постоянное движение и уклонение от атак соперника. Вот и во время боя с Горичевым я старался «порхать, как Али» и левым джебом блокировал атаки. Он упорно пытался подобраться ко мне поближе и «приложиться» от души, но мне всё время удавалось уходить от прямого столкновения. Я был заметно выше его, и руки у меня, естественно, длиннее, но удар правой не был поставлен, и поэтому толком я не понимал, как надо действовать.

Порхать-то порхал, но ужалить не мог. Наконец, Сергей резко шагнул вперед, чтобы меня припечатать, и тут же раскрылся, а я инстинктивно сделал шаг навстречу, выбросил левую руку и… попал. Не будучи никаким нокаутером и вообще не имея практического опыта в ринге, я не сразу понял, куда исчез Сергей. Смотрю – лежит на полу. Свалился, как подкошенный. Попытался встать – не получилось. Вроде бы приподнялся, а ноги не слушаются, опять упал. Нокаут…

Наконец он сел и тут же начал рассказывать какие-то истории, наверное, чтобы никто не сообразил, что он не способен встать, но язык заплетается, и все понимают: Серега поплыл… Минут пять-шесть он сидел, что-то говорил и пытался делать вид, что ничего не произошло. Но рядом стоят свидетели, в том числе братья Хлебодаровы, поскольку Сергей хотел провести бой именно на глазах у зрителей.

Потом он пришел в себя, мы даже еще немного побоксировали, пока я сам не предложил ему: «Может, закончим?» – «Хорошо». И с тех пор он больше не предпринимал никаких попыток «выяснить отношения» – видимо, признал меня как равного и достойного с ним общаться. После ухода из спорта у нас с Горичевым не было общих дел, но мы иногда встречались – он вместе с женой и друзьями бывал у меня дома, на даче. И если по отношению к кому-то еще мог себе позволить «квадратно пошутить», то со мною был весьма аккуратен.

▼    ▼    2    ▼    ▼

Валерий Востриков проводит мастер-класс, г. Дмитров, 2004

Валерий Востриков проводит мастер-класс, г. Дмитров, 2004

А если оценивать Горичева с профессиональной точки зрения как большого мастера, надо признать, все-таки в нем было много дворового, уличного начала. Если бы к его феноменальному бойцовскому характеру добавить квалифицированную тактическую, психологическую подготовку и вообще твердую тренерскую руку (например, Валерия Ивановича Вострикова), то из такого незаурядного парня можно было бы вылепить звезду мирового класса. Но здесь он достиг своего предела, а выйти на новый качественный уровень уже не смог.

Всё, чего Сергей добился в спорте и в жизни, было заложено в дворовых баталиях, а уж потом в зале. Я думаю, мужское начало формируется в возрасте до 10-11 лет: когда мальчишка один на один сталкивается с тем, кто его будет «тестировать как мужчину». В любом дворе, подъезде, на лестничной площадке непременно появляется какой-нибудь «фрукт», который будет давить своей силой и волей, а ты можешь быть просто слабее его физически и психологически. Но если в тебе после унижений и обид действительно проснется мужчина, тогда ты сумеешь противостоять любому натиску. У каждого мальчишки (и даже в наше время) – в классе, школе, во дворе – непременно случается подобная инициация в мужское состояние.

Уже после завершения спортивной карьеры мы подружились с Александром Пушницей, самым титулованным самбистом Советского Союза. Уникальнейшая личность, легенда отечественного самбо! Он начал тренироваться после армии, но добился выдающихся успехов – и в последний раз выиграл чемпионат СССР, когда ему было уже под сорок. Целое десятилетие – с середины 1970-х до середины 1980-х – Пушница был первым номером в категории 90 кг. Я несколько раз ездил в Омск на его юбилеи и торжества.

В Омске даже учредили турнир, приуроченный к его дню рождения! На одном из них я встретился с мастером спорта по лыжам Михаилом Куликовым, земляком Пушницы, – они росли в одном селе Венгерово. Правда, Михаил был старше Александра и его брата-близнеца на целых три года и, естественно, намного сильнее братьев. Он мне и рассказал, как жестоко обращался с пацанами во время игр – зимой, бывало, буквально втаптывал их головой в снег. Мальчишки плакали, пищали – но, как волчата, пытались не уступать, сопротивляться… Да и сам Пушница признавал, что Михаил, по сути, стал его первым тренером, хотя он и не думал об этом, а просто пытался задавить мальцов. Вот такое было жесткое воспитание, но кто его выдерживал, становился мужчиной.

У Горичева было то же самое. В Партизане было предостаточно желающих «протестировать» подрастающее поколение, поэтому Сергей пришел в спортзал уже вполне сформировавшимся как личность, невзирая на свои 10-12 лет. Он был настоящим волчонком, покусанным в дворовых схватках, и рассчитывал приобрести необходимые навыки, чтобы по-взрослому разобраться со своими обидчиками. И такой настрой дорого стоит: если ты выдержал уличное воспитание, прошел череду проигрышей, обид, синяков и шишек, но не сломался – это будет самым верным подспорьем в спортивном единоборстве.

 

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

f
tw
you
i
g
v