Бизнес и Культура

Вольный русский мастер. День рождения отечественного шоу-бизнеса. Часть 6

 Текст  

бк продолжает публикацию романа-хронологии «Вольный русский мастер» Василия Смелянского и Юрия Шевелева, который готовится к печати отдельным томом в челябинском издательстве «Диалог-холдинг».

Предыдущие публикации здесь:
Роман-хронология «Вольный русский мастер»

Избранные главы романа опубликованы в книге:
Юрий Шевелев: «Жизнь людей»

С таким счастьем – и на свободе!

«С таким счастьем – и на свободе!»
Кадр из фильма «Золотой теленок» (1968)

День рождения отечественного шоу-бизнеса.
Часть 6. Как не сесть за правое дело

26 ноября 1987 года прокуратура завела уголовное дело по факту проведения в челябинском цирке частнопредпринимательских концертов с участием рок-группы «АлисА». Главными фигурантами значились мы – учредители кооператива «Творчество», что нас не удивило – были готовы к такому повороту. А готовиться стали сразу же после бурных ночных проводов в родные пенаты музыкантов, спешащих к оставленным на время проблемам: ленинградское «дело Кинчева» только зачиналось. Начинались проблемы с законом и у нас.

Бухгалтерию кооператива вела многоопытная дама, работавшая до того ведущим бухгалтером областного управления культуры. Хотя ей не было и тридцати, а фигура и внешность навевали думы, очень далекие от сводных балансов, специалист она была высшего класса – виртуоз гроссбуха! Учет вела безупречный, образцовый – хоть в учебных пособиях финакадемий цитируй.

Безупречный-то безупречный, но по старинке, как заведено, как госучреждениям полагалось. Реестры, ведомости, двойная запись, журналы проводок – сотни документов! А «Закон о кооперации», действующий в ту пору, разрешал ведение упрощенного бухучета. Вся деятельность кооператора могла фиксироваться в одной-единственной тетрадке – обычной, ученической, две копейки за штуку. Только прошитой и заверенной подписями директора и главбуха. Ну и печатью, коли таковая имелась. И в этой-то тетради полагалось вести лишь три столбца: «приход», «расход», «налоговые отчисления» за отчетный период. Отдельным пунктом – «распределение прибыли», типа итогового хэппи-энда. Всё!.. Сказочное было время.

Челябинск, рудименты старых застроек на улице Могильникова

Челябинск, рудименты старых застроек на улице Могильникова. Это, конечно же, не тот дом, где разворачиваются описываемые события, – он не дожил до дней нынешних, но атмосферно…

Дама проживала одна – в небольшом, но уютном домике, доставшемся ей после развода. Расположенный в паре кварталов от городского центра домишко ютился на окраине деревянного частного сектора: фрагменты этой ветхой слободы доныне сохранились в бетонных кущах панельных застроек, уныло облепивших челябинские улицы своим бесхитростным уродством.

Вот в этом-то домике в ту приснопамятную ночь и собрался в полном составе наш кооператив, взволнованный и окрыленный триумфальным завершением «богатой затеи». В повестке дня (точнее – ночи): разбор полетов, оформление документации, распределение дивидендов. Сделано. Вроде пора «на посошок», и по домам – отсыпаться. Впрочем, уставный директор Паша уже прикорнул на диванчике под пледом: почти каждую свою подпись на документах он сопровождал глотком ядреной зубровки.

Однако вместо «посошка» я неожиданно предлагаю внести в ночную повестку коррективы – неожиданно для дамы-бухгалтера, не для Бориса: поддержкой компаньона я заручился еще накануне, за час до собрания, огорошив его убедительным анализом светящих нам «перспектив».

Заявляю для дамы (Боря в курсе, Паша спит): «Это еще не всё… Скоро – в ближайшем будущем – кооператив начнут прессовать: уже «по-взрослому», не пугалками-страшилками. Заведут следствие. Значит – выемка документации. Всего вот этого, что высится на столе, словно пик Победы, но по факту станет могильным курганом. Для нас, разумеется…»

Дама-бухгалтер, вторую неделю уже пребывающая в перманентном стрессе, сникает окончательно, глаза увлажняются, голос дрожит: «У меня всё правильно, чисто… нет даже намека на криминал! Выплаты все проведены, налоги со всего уплачены, на каждое движение есть подтверждение заверенными документами…» – «Так это-то и страшно! Нельзя на руки следакам отдавать бумажки! Бумажка – их пища, хлеб насущный. Оттуда срока и прорастают. Чем обильнее документация, тем больше поводов для предъяв. Квитанция – вопрос, накладная – вопрос, ведомость – в каждой графе по дюжине вопросов. Отвечаешь, разъясняешь, доказываешь – уже и оправдываешься. А раз оправдываешься, значит виноват. Всякий документец – вещдок. Отбрехаешься по двум-трем, за четвертый предъявят. Не за четвертый, так за десятый, но состав наскребут – ты сам себе его взращивал, подписывая бумажки да их подшивая!.. Засадят, по-любому засадят, так принято! Вот Борю спроси, соврать не даст – сам погоны носил, в операх ходил, методику досконально знает… А на нас и вовсе целевая установка имеется: на нары. Чтоб другим не повадно!.. Не от местечковых горе-тузов та установочка – из матушки столицы!»

Переведя дух, отметившись шкаликом под шпротину, продолжаю: «Что делать? А вот что: всю эту гору могильную документов – изничтожить! Кроме банковских проводок, разумеется, договоров аренды и найма и главной учетной тетради. А в ней и записать одни только конечные суммарные цифры – реальные, само собой: доход, расход, налог, распределение прибыли. Всё. Точка! Одна тетрадь, минимум слов, пять-десять цифирек. Полстранички каллиграфическим почерком! – здесь и ройте, тут и копайте, дорогие мои земляки-следаки, другого-то нет ничего! В полном соответствии, спешу заметить, означенным в «Законе о кооперации» требованиям к ведению кооперативного бухучета!..»

На сем завершив ораторский экзерсис, опрокидываю со значением шкалик под лимончик и решительно направляюсь к столу, заваленному папками с документацией… но не тут-то было! Бухгалтер разъяренной мамой-тигрицей взвивается с кресла, бросается к столу! Встав на дыбы, издав грудной устрашающий рык, когтями защищает свой бумажный выводок. Реально когтями, не преувеличиваю!

Ошарашенные явленным экстримом мы с Борисом на пару ретируемся за порог, на улицу – типа перекурить. Время – глубоко за полночь, то ли два часа, то ли уже три. – «Боря, ее надо вязать. Бумаги жечь. Иначе – всех посадят, уж поверь: у меня на такие вещи звериная интуиция, сам знаешь. Филармония и Госконцерт не простят позора, а там дяди серьезные, не пальцем деланные! Пороть нас будут публично – больно и смачно, и процесс сделают показательным… Да ты сам всё понимаешь!»

Поразмыслив для приличия, Борис – бывший работник угрозыска, юрист, краснодипломный выпускник Омской высшей школы милиции – принимает единственно верное при данном раскладе решение. Уже молча скурив еще по сигарете, идем вязать бухгалтера.

Кадр из фильма "Кавказская пленница"(1966)

Кадр из фильма «Кавказская пленница» (1966)

Она визжала, брыкалась, кусалась… царапалась и грозилась… покуда не оказалась крепко прикрученной к стулу бельевыми веревками. Тогда только и сникла, даже успокоилась – с нее теперь взятки гладки. От шума проснулся Павел, чуток охренел. Павлу налили. Под закуску на два голоса спели балладу за «светлые перспективы», в которых именно ему – официальному директору кооператива – уготовлена роль «паровоза»: главные-то подписи – Пашины!

Такая моя профессия – страдать за других!

«Такая моя профессия – страдать за других!»
Кадр из фильма «Золотой теленок» (1968)

Налили и связанной даме – она уже пробовала шутить, но не развязали – поили с рук. Просто триллер какой-то: маньяки-самоучки и одинокий бухгалтер в домике на отшибе… но нам не до смеха. После собрали всю кипу бумаг со стола и принялись жечь в узком горниле домовой печи. Но печь не справлялась – не под те объемы «горючего» делалась. Переместились на улицу, разожгли на близкой пустоши костер: документов была такая прорва, что обливали бензином (отлили из канистры Пашиного «Москвича»), иначе не сгорало.

Где-то рядом выл придурковатый кобель, и в бархатно-черной выси от хохота надрывалась полная луна, наблюдая, как представители homo sapiens самозабвенно гоняются за упорхнувшими из костра бумажонками.

Вернувшись, развязали смирившуюся и даже повеселевшую даму (зубровка – вещь, доложу я вам!): «А теперь составляй правильный документ, как закон велит. Приход, расход, остаток, с остатка налог, распределение прибыли. Да премию себе выпиши, какую сочтешь справедливой за причиненный моральный ущерб!» Премия порадовала своим оптимизмом. Но мы согласились.

Да-а, сказочное было время!

Уголовное дело завели на третьи сутки, но посадить в итоге никого не смогли. Очень хотели. Очень старались.

Прессовали и других участников затеи – директора ДК «Монолит» Анатолия Баданова, инструктора обкома ВЛКСМ Валерия Суслова, директора цирка депутата Верховного Совета РСФСР Геннадия Смирнова. Тоже – безрезультатно.

Следствие длилось несколько месяцев. Вела его молодая девушка, выпускница Свердловского ордена Трудового Красного Знамени юридического института им. Р.А. Руденко. Стало как-то даже обидно: раньше-то мною занимались многоопытные рыскари – настоящие зубры!

На первом же допросе я от души посочувствовал этой милой и очень симпатичной девушке (вот почему большинство мною встреченных по жизни юристок оказывались реальными красавицами?): «Вас втянули в грязную историю исключительно политического характера. Но вы не сможете уличить нас в противоправных действиях – их просто не было. А сочинять липу точно не будете – вы не такая! Да и чревато: у нас ведь тоже связи имеются, а как бы иначе нам удалось такое провернуть?.. Вы даже не имеете права взять у меня подписку о невыезде. Один из моих компаньонов – высококвалифицированный юрист, он вам доходчиво всё объяснит. Вы найдете общий язык, он тоже молодой и красивый! Благодарю за внимание…»

И я отправился в Москву – «за правдой». Да вышло – за новым поворотом судьбы.

Продолжение следует…

Текст: Василий Смелянский, Юрий Шевелев.
Фото: chelchel-ru.livejournal.com

Читайте также
Проект «Книжная лавка»
Беседы с Алексеем Казаковым
Проект «Весь И.С. Бах»
«Арт-проект»

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram