Бизнес и Культура

Вольный русский мастер. О Законе и Морали

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...  Текст  

бк продолжает публикацию отдельных глав из книги «Вольный русский мастер» Василия Смелянского и Юрия Шевелева, которая готовится к печати отдельным томом в челябинском издательстве «Диалог-холдинг».

Предыдущие публикации:
Вольный русский мастер

Василий Смелянский в экспедиции. Вишерский стационар ВНИИОЗ, осень 1984

Василий Смелянский в экспедиции. Вишерский стационар ВНИИОЗ, осень 1984

О Законе и Морали

Виктор Миллер. Фотокартина Василия Смелянского. Мюнхен, август 2010

Виктор Миллер. Фотокартина Василия Смелянского.
Мюнхен, август 2010

В психиатрической больнице проходил практику Виктор Миллер, студент-медик, ныне профессор, крупный авторитет в области психофизики и геронтологии. Он эмигрировал в Германию в девяностые годы. А в начале восьмидесятых мы с ним сошлись очень близко – буквально целые ночи проводили в беседах о науке, искусстве, философии и мироздании, перелопачивая огромные объемы самой разнообразной литературы. Именно в те бессонные ночи мы додумались применить постулаты квантовой физики к анализу существования личности в социуме. В двух словах это выглядит так.

Если закладывается программа поведения вида homo sapiens как соответствие морально-этической системе координат, то любые законы, созданные самим видом, будут другой, независимой системой координат, связанной с первой принципами дополнительности и неопределенности. В квантовой физике это означает, что мы не можем одновременно знать и местоположение, и энергию объекта. Либо одно, либо другое. В случае же поведения homo sapiens это означает, что, определившись в морально-этической системе координат, абсолютно невозможно вести речь о законах. И наоборот: позиционируя себя в поле закона, о морали и этике невозможно сказать ничего определенного.

Именно поэтому любые кодексы законов с восхитительным простодушием игнорируют морально-этические нормы, ощущаемые людьми на уровне архетипного мышления, на уровне генной памяти. К слову, попытки свести эти глубинно ощущаемые нормы к привычному для общества регламенту в письменной или устной форме (те же десять заповедей) тут же превращают их в рукотворные и сомнительные законы.

Не надо даже пытаться смешивать эти системы координат, они не связаны друг с другом — они дополняют друг друга. Не надо при составлении законов апеллировать к этике и морали. Закон безнравственен по определению. Точнее, он не имеет к нравственности вообще никакого отношения. Нравственность сама по себе – законы сами по себе. Не это ли подразумевалось в сакральной формуле «Богу Божие, кесарю кесарево»? Только называя вещи своими именами, у нас есть шанс не сгинуть в инфернальном хаосе как неудачный эксперимент.

И вот когда отдельно взятый человек появляется на свет, начинается его веселое существование в виде элементарной частицы в поле неопределенности с двумя системами координат: одна – морально-этическая, другая – социальный закон. И частица сама вынуждена решать, как во всем этом крутиться. А что вы хотели? Это и есть свобода воли.

Поэтому, занимаясь законотворчеством, необходимо апеллировать исключительно к здравому смыслу, коллективному опыту и интуиции, но делать это должны люди, всем своим нутром ощущающие ту самую морально-этическую программу вида homo sapiens. Вопрос только в том, случаются ли они среди законотворцев?

И не надо, с упоением закатывая глаза, витийствовать о совести, справедливости и духовности, тыча пальцем в Уголовный кодекс, или в армейский устав, или в Конституцию. Рядом с карающими статьями, подтверждающими заповедь «не убий», стоят разрешающие и даже обязывающие статьи: «убей по необходимости», «убей по нашему приказу». Тут нет и не может быть никакой нравственной подоплеки. Есть горькая и печальная логика бытия среди себе подобных.

И уж тем более не стоит привлекать эту циничную и паскудную логику к вопросам морали и этики и, шире, мироздания в целом. Кому может быть интересно мнение тараканов об устройстве Солнечной системы? Кроме самих тараканов, конечно. Но представьте себе, что, сообразуясь со своим мнением, тараканы решили порулить Солнечной системой и у них образовались для этого возможности… Примерно так и действует вид homo sapiens, возомнивший себя венцом творения.

Вот типа таких концептов обсуждали до первых заводских гудков взрослеющие дети СССР – будущий гражданин объединенной Германии профессор Миллер и будущий Вольный русский Мастер, пожизненный гражданин своей Родины, как бы ее там ни переименовывали.

Виктор Миллер и Василий Смелянский. Фото Надежды Рудых. Бавария, август 2010

Виктор Миллер и Василий Смелянский. Фото Надежды Рудых. Бавария, август 2010

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png

Полярный Урал. Вишера

Вишерская притча. Иллюстрация из книги Василия Смелянского 'Птица Слава: тайные сказы. Сказ Первый', 2016

Вишерская притча.
Иллюстрация из книги Василия Смелянского «Птица Слава: тайные сказы. Сказ Первый», 2016

Понятно, что мое неформальное существование вызывало усиленное внимание «органов». В восьмидесятые годы и в начале девяностых я имел удовольствие общаться с двумя десятками представителей разных силовых ведомств. Но ближе к девяностым Россию сдуру понесло на «столбовую дорогу» цивилизации – рынок (читай – базар), опрокинувший госсектор и плановую экономику. Мои прежние сомнительные дела в новой системе координат выглядели образцами эффективного предпринимательства. Все следственные действия неизменно заходили в тупик. В конце концов «органы» успокоились. Для меня же главным было то, что, нарушая законодательство, я никогда не переступал нравственных норм. И в этом смысле чувствовал себя неуязвимым при самом изощренном давлении извне.

Я сменил немало профессий. Иногда мое место работы являлось просто ширмой, необходимой записью в трудовой книжке: в советское время действовала уголовная статья за тунеядство, а писатель или поэт, не имея членских корочек творческого союза, считался тунеядцем… Кем я только не был: инженером в лаборатории Центра научной организации труда, натурщиком в художественном училище (это называлось «принят на работу в качестве учебно-воспитательного персонала»), столяром в стройтресте, грузчиком на прядильно-ткацкой фабрике, тамадой в Службе семьи… И всегда писал, очень много и внимательно читал, гастролировал с выступлениями, ездил в таежные экспедиции с другом, ученым-охотоведом Уральского отделения ВНИИОЗ Виктором Куприным, который исследовал миграцию белки на Урале.

Виктор познакомил меня с одним из учеников легендарного Зубра (Тимофеева-Ресовского). Как мне рассказали, Зубр создал целую систему для спасения научной элиты страны от репрессий. Опальных ученых Зубр (сам находившийся в ссылке на Урале) «выдергивал» в Свердловск, в какой-нибудь из многочисленных институтов Уральского филиала Академии наук, а оттуда их засылали в богом забытые научные «стационары», разбросанные по всей уральской тайге. В них они и отсиживались годами, продолжая свои научные изыскания. Тайга есть тайга, тем более Полярный Урал. Нежеланные гости здесь могли исчезнуть бесследно. Под вывороченный корень укладывался труп, а корень ставился на место. Мясо съедали песцы, оставались только кости вперемешку с землей… Власти без особой надобы в тайгу не лезли.

На берегах славной северной реки Вишеры, в предгорьях седого Тулым-хребта, я видел следы бурной предпринимательской деятельности Строгановых – брошенные прииски и рудники горы Горевой, воспетые Бажовым. Здесь были загублены тысячи мужицких душ. Это жуткие места с ядовитой аурой, к которым невозможно приблизиться. В конце двадцатых годов на одном из пустынных берегов Вишеры сгноили несколько тысяч кулаков и середняков: их семьи привезли поздней осенью на баржах, сгрузили на голый, уже льдистый берег, а провиант так и не доставили, поскольку река встала…

Обезумевшие от голода люди ели друг друга. Через полгода, по первой воде, энкавэдэшники привезли продукты, но их встретил безмолвный берег, покрытый ровным слоем белых костей. Энкавэдэшники в ужасе уплыли. Кости так и остались незахороненными. Поголовье песца в тот год побило все рекорды, а качество заготовленных шкурок радовало самых требовательных ценителей.

Неприкаянный дух безупокойно сгинувших буквально давил, сжимал стальным обручем голову, когда мы проплывали на моторке мимо этого места. И, как иллюстрация великих достижений вида homo sapiens, – гниющие остовы брошенных лагерей бывшего ГУЛАГа. Сей сарказм относится именно ко всему виду homo sapiens, а не отдельно взятому «варварскому племени», ибо наши остроги-гулаги по размаху и «результативности» – детская самодеятельность рядом с европейскими аналогами разных времен или японскими, американскими, английскими, турецкими… Километрах в ста выше по реке стояли и действующие зоны. В «стационаре» мы спали в обнимку с ружьями – был вполне реален «дружеский» визит беглого зэка.

Продолжение следует…

Текст: Василий Смелянский, Юрий Шевелев.
Фото: из семейного архива Смелянских.

 

Читайте также
Проект «Книжная лавка»
«Избранное» на сайте «Бизнес и культура»
Проект «Музыка»

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.


Присоединяйтесь к нам!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png