Бизнес и Культура

Вольный русский мастер. День рождения отечественного шоу-бизнеса.
Часть 1

 Текст  

бк продолжает публикацию романа-хронологии «Вольный русский мастер» Василия Смелянского и Юрия Шевелева, который готовится к печати отдельным томом в челябинском издательстве «Диалог-холдинг».

Предыдущие публикации здесь:
Роман-хронология «Вольный русский мастер»

Избранные главы романа опубликованы в книге:
Юрий Шевелев: «Жизнь людей»

'Сцена' – всегда была дама рисковая…

«Сцена» – всегда была дама рисковая…

День рождения отечественного шоу-бизнеса.
Часть 1. С криминалом под ручку

*      *      *

В начале февраля 1987-го во всех центральных, областных, городских, даже районных газетах было опубликовано постановление Совета Министров СССР «О создании кооперативов по производству товаров народного потребления». Отозвалось! Уже к осени этого года страна превратилась в гигантскую репетиционную площадку массового интерактивного театрализованного представления «Ностальгия по НЭПу».

Действительно ли происходящее напоминало «НЭП изначальный» – судить не берусь, в те лихие двадцатые не жил. Читать – читал, фильмы смотрел. Но вот цельного живописного полотна былинной эпохи Корейко и Бендеров в моем восприятии не вырисовывалось, даже в формате эскиза. Лишь грунтованный холст с подмалёвком да еле различимые контуры. Что-то понимать стал именно в конце восьмидесятых.

Как это выглядело? Драматично-комично. Как выглядит близкий, родной тебе человек, неожиданно – и для себя в том числе – упившийся в дым. Во хмелю – охамевший. Забывший разом, каким он только что был милым, отзывчивым, добрым, интеллигентным. В самый разгар борьбы с пьянством и алкоголизмом страну будто опоили. Или оморочили.

Поначалу страна призадумалась – выжидательно, недоверчиво. С ухмылкой и прищуром. Дескать, не дура: было, знаем, проходили. Ну и куда сгинули все те караси-энтузиасты, поведшиеся на блесну-завлекалочку НЭПа, да туда же – и киты с акулами? И где их деньжищи мульённые, Зин, где денежки нэпманские? Где магазинчики их, да ломбарды, да дворы постоялые с девками? Где заводики, фабрики, промыслы и рестораны с цыганами томными?

А хоть вспомнить уже не о нэпманском, а о том, что самим солнцем-Сталиным для колхозников было дозволено: ну и где вот теперь та скотинушка, на домашних подворьях взращенная? Да всю чохом её – что рогатую, что безрогую, что мохнатую и истошно визжащую молодь всю – на забой силой свел ирод правящий: Хрущ – поганец-шельмец, царь безбашенный… да простит нам Господь память долгую на обиды за дурость державную!

Но как-то всё вдруг переменилось. И разом понесло: все бросились торговать. Скопом. Бездумно. Судорожно. С надрывом. Торговать и надувать. В твердой убежденности, что это – синонимы.

Стойкая вера в тождественность понятий «коммерция» и «обман» выдержит испытание временем, получит неопровержимые доказательства и хитромудрые обоснования (мол, иначе-то как? иначе откуда возьмутся первоначально заграбленные капиталы?!), станет догматом не только в сфере торговли – базисным постулатом бизнеса в целом, получит собственную политкорректную дефиницию: «маркетинг», а чуть погодя – объявят наукой. И уже научно охватят надувательством весь быт, всю жизнь, всё бытие угодившей в сети пройдох страны.

*      *      *

В октябре 1987-го вслед за тихо шизеющей державой в мутные токи кооперативного гольфстрима ринулся и я. На базе любимого ОНМЦ с подачи шефа – директора Виталия Топтунова, отзывчивого ко всему новому в рамках закона, при полной поддержке областного управления культуры и соответствующих партийных инстанций я учредил творческий кооператив «Творчество». Это не каламбур, это реально бытовавший в нашем документообороте нарочитый идиотизм, хотя юридически значилось просто: «Кооператив “Творчество”».

Согласно уставу, помимо всевозможных самоназначенных компетенций и намерений, список чего составил несколько страниц машинописного текста, кооператив мог заниматься и организацией гастрольной деятельности.

Для совместной разработки пакета документов пригласил Бориса Калюжного – давнего друга, некогда бывшего опером городского угрозыска. Боря слыл классным юристом, что сущая правда: окончил в свое время с отличием знаменитую Омскую высшую школу милиции (ныне – Омская академия МВД России).

Вместе с ним, еще с Павлом Антоненко (в ту пору – заместитель директора ОНМЦ по хозяйству) мы и стали учредителями кооператива. Я – художественный руководитель, вдохновитель, мозг. Паша – исполнительный директор: подпись, текучка, «где что достать». Боря – юрист с неафишируемыми чрезвычайными полномочиями: связи в правоохранительных органах, в судебной системе, в среде их подопечных. И тоже мозг.

Кооператив как кооператив – один из тысяч, ежемесячно регистрируемых в СССР в том юбилейном году. Кануть бы ему в статистическую лету, избыть из истории, оставив от себя едва различимую затесь лишь в памяти его основателей… Если бы не та самая «вишенка» в уставе! – гастрольная деятельность, нагло самозакрепленная одной малоприметной, но хитросочиненной строчкой кооперативом «Творчество» в своей учредительной документации, «проштампованной», как и положено, в нескольких инстанциях.

Но здесь не обойтись без некраткого экскурса в реалии концертного быта Страны Советов: не каждый теперь и поймет – в чем цимес, брат?

      Примечание:

Используемые далее специфические термины (не только закавыченные) – это аутентичная лексика, бытовавшая в описываемые временные интервалы в бюрократическом обиходе и в социальных диалектах (жаргон, арго, сленг) криминальной среды и артистического бомонда, активные словарные запасы которых подвергались на протяжении двух последних веков бурному перекрестному опылению.

«Сцена» (подразумевая всю сферу зрелищного искусства) издавна – если не всегда! – шла с криминалом под ручку. Под левую. За вторую руку ее крепко-нежно «танцевала» власть. Для иллюстрации глава и насыщена плотным жаргоном обеих «танцующих Сцену» сторон.

Только не надо закатывать либеральные глазки, страдальчески придыхая: «ох, уж эти русские!». Мои соотечественники в этом плане всегда на третьих ролях подтанцовывали, робко копируя многовековой опыт «прогрессивного человечества».

Не будем здесь ради сакраментального – «обоснуй!» – копаться в насыщенных перипетиями криминально-культурных хрониках Монмартра или Ковент-Гардена, и даже в замутах и комплотах, учиненных «Эссекс, Шекспир and Company» с эпицентром в прославленном «Глобусе», кои заставили изрядно понервничать английскую корону… но вспомним Голливуд и эпично повязанные с ним номенклатурно-культурно-блатные мемы: Рональд Рейган, Фрэнк Синатра, Мэрилин Монро, клан Кеннеди… «Крестный отец», в конце концов.

Мэрилин Монро и Том Юэлл. Кадр из фильма 'Зуд седьмого года' (1955)

Мэрилин Монро и Том Юэлл. Кадр из фильма «Зуд седьмого года» (1955)

Продолжение на следующей странице >>

 

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram