Бизнес и Культура

Время и случай Юрия Степкина (часть 2)

 Текст  
stepkin2-1

Продолжаем публикацию рассказа Юрия Степкина, выдающегося борца, заслуженного мастера спорта по дзюдо, ставшего первым в современной России призером Олимпиады-2000 в Сиднее. Повествование заканчивается победой нашего героя на чемпионате Европы во Вроцлаве в мае 2000 года.

 

Начало здесь:
Время и случай Юрия Степкина

▼    ▼    6    ▼    ▼

Когда я приехал в Челябинск, Александр Евгеньевич Миллер поселил меня в квартире своего брата, перебравшегося на ПМЖ в Германию. И я оказался в компании с Дмитрием Морозовым, Константином Макаровым (братом Виталия) из Туапсе и магнитогорцем Володей Дегтяревым. А буквально через три недели – в декабре 1995-го состоялся чемпионат России в Рязани, где я впервые стал чемпионом страны в весе 95 кг. До этого среди взрослых был только пятым, хотя выигрывал юношеское первенство и дважды молодежное. А тут – чемпион страны! Эйфория, конечно.

Призеры Чемпионата России-1995, слева В.И. Востриков. Рязань

Призеры Чемпионата России-1995, слева В.И. Востриков. Рязань

Сразу после финальной схватки ко мне подошел Владимир Николаевич Каплин, главный тренер сборной: «Знаешь, Юра, ты – молодец, герой, мы тебя поздравляем, правда, в твоем весе в олимпийскую сборную уже отобран Дима Сергеев. Да, на какие-то турниры можно ставить двоих в одном весе, чтобы повысить шансы сборной для участия в Олимпиаде – но не в твоей весовой категории. А когда первые номера наберут рейтинги, мы и тебе дадим возможность где-то выступить…»

Так он дал понять, что мне пора отдохнуть, хотя со временем меня куда-то могут и вызвать. Получилось забавно: перед Олимпиадой-1996 в Атланте я стал чемпионом России, но мне предложили «отдохнуть»! Позже мы с Александром Евгеньевичем неоднократно обсуждали эту ситуацию. Мне ведь даже не дали возможность выступить на чемпионате Европы-1996 в Гааге – просто не стали рассматривать кандидатуру. Там взял «бронзу» Дмитрий Сергеев, который в Атланте, увы, проиграл. Его тренер Леонид Федорович Еремин, мой земляк, курянин, признавался: Диме после каждого важного старта в идеале требовалось минимум полгода на восстановление. Отчасти поэтому он не успел прийти в себя за два месяца – между Гаагой в мае и Атлантой в июле. Хотя, бесспорно, это большой мастер, призер Олимпиады-1992, призер чемпионата мира…

Александр Миллер и Юрий Степкин

Александр Миллер и Юрий Степкин

Итак, после переезда в Челябинск моим официальным тренером стал Александр Миллер, который и определял мой календарь. Поскольку в олимпийской команде места не было, на официальные старты я не попадал, и нам приходилось выступать на других престижных соревнованиях. Одним из них стал турнир в Сардинии, куда я отправился в составе второй сборной России. Челябинскую область представляли Игорь Жучков и Виталий Макаров, еще сохранявший шансы на Атланту. Миллер возлагал на него большие надежды, хотя в сборной поставили жесткие условия – медаль в Сардинии.

Состав турнира оказался серьезнейший. В моем весе в первой встрече два олимпийских чемпиона – бразилец Аурелиу Мигель, чемпион Олимпиады-1988, и венгр Антал Ковач, чемпион Олимпиады-1992. Да, турнир не был обязательным и не входил в европейский рейтинг (а мировой тогда еще не велся), но все равно он считался статусным, престижным – Сардиния в календаре стояла особняком, туда приезжали сильнейшие мастера. Видимо, и меня отправили с прицелом на перспективу, как лидера второго состава в весовой категории – все-таки еще до того, как Миллер взял меня под крыло, я уже выиграл Универсиаду-1995 в Японии.

Призеры Универсиады-1995, Япония

Призеры Универсиады-1995, Япония

В Сардинии не было традиционной турнирной сетки, где, как в нынешние времена, жеребьевку устраивают персонально под лидеров, и сам турнир неизменно получался мощный, интересный. Немцы, голландцы, бразильцы, кубинцы, как правило, приезжали сильнейшими командами, французы и итальянцы направляли не по одному составу. В итоге я стал третьим, Виталий пятым, остальные наши ребята не попали в пятерку. Тренеры сборной просматривали на этом турнире только Макарова – у него после Сардинии могла выстроиться интересная логическая цепочка в Атланту. Но в схватке за тройку он проиграл неудобному сопернику – немцу Удо Квелльмальцу, олимпийскому призеру в Барселоне, двукратному чемпиону мира в весе 65 кг, который уже крушил всех в категории выше. Летим домой, Виталий признается: «Плакала моя Олимпиада, теперь уже не на что надеяться…»

Да и мне тоже не на что было надеяться при Каплине, который оставался главным тренером до 1997 года. Мы все воспринимали его как сильного управленца и рассуждали так: а вот если бы пришел кто-то другой, что бы было? Я высказался, мол, настоящими профессионалами мы становимся, прежде всего, благодаря собственному отношению к делу и личным тренерам, а во вторую очередь – благодаря тренерам сборной, ну а главный козырь спортивного менеджера – интуиция, чутье, чтобы в нужное время принимать необходимые решения…

Ю. Степкин, В. Каплин, А. Миллер. Учебно-тренировочные сборы

Ю. Степкин, …, В. Каплин, А. Миллер. Учебно-тренировочные сборы.
Подольск, 1999

Каплин был «крутой начальник». Красноярский тяжеловес Игорь Березницкий как-то заметил: Владимир Николаевич мог так зарычать, что ребята даже уходили с удержания – такая вдруг пробивала мотивация. Правда, на кого-то это действовало, а на кого-то нет. Мое первое общение с ним случилось в Париже в 1994-м, когда я выступал за австрийский клуб. На общем собрании я попытался сказать два слова, но Каплин меня одернул: «Юра, а мне вообще непонятно, каким образом ты оказался в Австрии, тебе надо было с руководством сборной решать этот вопрос».

Читайте также:
Владимир Каплин, Советский Союз, Россия

Он был хорошим командиром, голос которого слышали все, ребята с уважением относились к его строгости, умению строить отношения с высшим руководством, с элитой российского дзюдо – и не только. Насколько я знаю, его предшественника Геннадия Ивановича Калеткина рекомендовал в сборную СССР Петр Степанович Богданов (впоследствии генерал, начальник ГУВД Москвы, президент Федерации дзюдо), а тот в свою очередь пригласил в команду Каплина – вот такая свилась ведомственно-административная цепочка. Но со временем большую значимость для сборной все-таки приобрела тренерская (с учетом спортивного актива) квалификация руководителя команды.

Одна из бесспорных заслуг Каплина – в молодежную сборную России, а потом и в главную команду пришел выдающийся наставник Валерий Иванович Востриков. Он начинал личным тренером в Красноярске, а продолжил в Орехово-Зуево. Его лучшие воспитанники – Сергей Клишин, Владимир Драчко, Алексей Храпов – добились больших результатов. В 1990-е Валерий Иванович возглавил молодежку, а в 2001-м уже первая сборная России под его началом завоевала три золотые медали на чемпионате мира в Мюнхене.

▼    ▼    7    ▼    ▼

Вернусь в 1996 год. После Сардинии мы отправились на сборы в Кисловодск, по ходу мне удалось выкроить три дня и заглянуть в Курск к родителям. Потом прилетаю в Кисловодск, встречаю Виталия Макарова: «Привет, как дела?» – «У меня завтра прикидка». – «В смысле? Ты же сказал, что у тебя нет шансов». – «Нет, у меня появился шанс». Я был удивлен, потому что Виталий был всего лишь четвертым по рейтингу после Сергея Колесникова, Анатолия Ларюкова и Толика Газаева. Насколько я понял, шанс на прикидку обеспечил Миллер, но Виталий им не воспользовался и проиграл контрольную схватку с Колесниковым буквально в течение минуты, попав на болевой прием.

Кстати, я всегда с большим уважением относился к Сергею Колесникову, тем более в сборной страны он был постарше нас всех (1968 г.р.). Да и вообще это большой мастер общения, он по сей день дружит с моим земляком Валентином Меркуловым, брат которого Юрий в 18 лет выиграл престижный турнир «Дружба-84», был призером чемпионата Европы, сейчас является президентом федерации дзюдо Курской области, наконец, он тесть знаменитого боксера Александра Поветкина.

В юности эти парни казались мне такими великими! Колесников – чемпион молодежной Европы, Меркулов – чемпион СССР по юношам! Это было счастье, когда меня отправляли на сборы в качестве подкрепления с ведущими курскими мастерами и я оказывался в одном зале со звездами первой величины. Прошли годы, но для меня и сегодня Сергей остается очень важным человеком. Наверное, ему не удалось в полной мере реализовать свой незаурядный потенциал. Он здорово выступал в престижных турнирах, но на официальных стартах – чемпионатах Европы и мира – почему-то не клеилось. Первым номером сборной СССР в последние годы считались Сергей Космынин плюс сильный узбекский мастер – Шухрат Гафуров. Кто-то на разных этапах опережал Колесникова, а когда уж ему самому выдался шанс выступить на официальных турнирах, видимо, не повезло – там не выстрелило, здесь не получилось, но все равно он выдающийся мастер!

Юрий Степкин, Марат Галимов, Сергей Колесников

Юрий Степкин, Марат Галимов, Сергей Колесников

Думаю, спортивная судьба нашего Дениса Ярцева во многом схожа с карьерой Колесникова. Почему Ярцева передержали в сборной – не знаю. Прекрасный парень, талантище – ему надо было помочь раскрыться, победить в официальном турнире – я был бы очень рад за Дениса, но у него на сегодня три обидных официальных проигрыша. Не знаю, в чем главная причина, может, слишком рано они с братом-близнецом Дмитрием начали колесить «по Европам» – Италия, Франция, Бельгия… Где только они не выступали в юном возрасте – возможно, к взрослым стартам уже и перегрузились.

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png

Аналогичные примеры я наблюдал в Курске. В начале 1990-х курских мальчишек стали за счет спонсоров катать по заграницам. У них еще не было никаких результатов на местных соревнованиях, но зато они за границей выступали в каких-то детских турнирах. Областная пресса заливалась восторгом: в Курске растут великие спортсмены! Фанфары трубили, барабаны били – приехали чемпионы! Чемпионы чего? Они даже не выигрывали первенство города или области.

В 1996-м я почему-то начал терять уверенность в себе. В Перми на чемпионате России кое-как стал третьим. Может, сыграла роль перемена места жительства – для психологической адаптации все-таки нужно время. Да еще я просто замотался в разъездах по разным сборам. И почти весь 1997-й тоже считаю неудачным: только на двух-трех турнирах попал в тройку. Наверное, тот самый «возрастной кризис», когда после 23 лет начинаешь выступать во взрослых турнирах, а там приходится заново доказывать свою состоятельность и бороться за лидерство в сборной – я не был готов к такому бремени.

Читайте также:
Мир борьбы Александра Миллера

Сегодня мне кажется: тогда, в середине 1990-х, просто не хватало ответственных стартов – их вообще было мало. До той же Сардинии я просто не могу припомнить ничего стоящего. Благодаря Миллеру уже и деньги появились для поездок, и разные возможности, но просто негде было нарабатывать соревновательный опыт. Поэтому мы неудачно выступили и на чемпионате России-1996 в Перми, где я и Дегтярев стали третьими, а Морозов не попал в тройку. У меня самого не было представления – на какой результат могу рассчитывать, отсюда и неуверенность.

Н. Шаламов, Х. Юсупов, А. Брылкин, Г. Веричев, Ю. Семенов

Н. Шаламов, Х. Юсупов, А. Брылкин (стоит), Г. Веричев, Ю. Семенов.
Турнир им. Хариса Юсупова. Апрель 1997

Но нельзя не признать: у нас были все условия для нормальной жизни, учебно-тренировочного процесса и участия в соревнованиях. Как только я переехал в Челябинск, Миллер сразу познакомил меня с президентом областной федерации дзюдо Николаем Владимировичем Шаламовым. Дословно помню, что он сказал при встрече: «Мне очень понравилось, как ты выступил за клуб Григория Веричева на командном чемпионате Европы в Германии. Поэтому мы выделяем тебе однокомнатную квартиру, а потом с Евгеньичем добьем и двушку». К несчастью, вскоре у Шаламова началась черная полоса в жизни, но Миллер успокоил: не переживай, а через три месяца принес мне ордер на квартиру. Ну и, наконец, у нас появилась мощная финансовая опора в лице крупного предпринимателя Юрия Борисовича Федорова…

▼    ▼    8    ▼    ▼

В 1997-м начался отборочный цикл перед Олимпиадой в Сиднее. Мне дали возможность выступить в рейтинговых турнирах в Мюнхене, Париже и в Австрии. Но по пути в Мюнхен случилась крайне неприятная история. Мой товарищ Андрей Карлов встретил меня в Домодедово, чтобы отвезти в город, а потом уже в Шереметьево на мюнхенский рейс. Невыспавшийся, усталый Андрей потерял бдительность на ледяной дороге – и мы врезались в самосвал, который со второго ряда неожиданно повернул влево. В итоге мне «прилетело в голову», я потерял сознание, пришел в себя и понял: ничего не помню – кто я, где я? Вся одежда разорвана в клочья, машина в хлам… При сдаче машины в ремонт слесари-армяне были поражены: «Рядом кто-то был? Где он сейчас?» – «Перед тобой стоит». – «Парень, ты в рубашке родился». Так у меня появился седой клок. Спасло, что откинул переднее сиденье, надеясь покемарить после перелета, а иначе отломившаяся стойка угодила бы в висок.

Тем не менее лечу дальше в Мюнхен. Будучи в здравом уме, мне сейчас трудно рационально оценить такое решение – сказалось шоковое состояние, стремление непременно выступить, добиться поставленной цели. Но понятно, при всем желании бороться было нельзя – голова едва соображала, татами расплывалось перед глазами, ни рук, ни ног не чувствовал – естественно, проиграл в первом круге.

После возвращения в Челябинск Миллер отвез меня в областную «психушку» на Кузнецова, 2. Я пролежал две недели в отделении пограничных состояний, где меня основательно «прокололи», подлечили. Как только стал восстанавливаться, возобновил тренировки в больничных условиях – наматывал по часу в день на единственном на тот момент в городе кардиотренажере. Примерно через два месяца Александр Евгеньевич неожиданно предложил: настраивайся на мемориал Андрея Мисягина в Трехгорном. Честно говоря, я еще был в непонятном состоянии – вроде немножко делаю подвороты в стойке, какие-то броски отрабатываю, в партере пробую бороться, но в стойке не решаюсь. Голова не на месте, хотя аккуратно тренироваться можно… Но соглашаюсь выступить.

Ю. Степкин и А. Мизонов

Ю. Степкин и А. Мизонов. Трехгорный, 1998

Ю. Степкин и С. Игнатьев

Ю. Степкин и С. Игнатьев

Организаторы турнира пригласили в Трехгорный президента Федерации дзюдо России Владимира Зарипзяновича Шестакова. Такой изящный имиджевый ход – высокий гость, серебряный призер Олимпиады-1988, естественно, своим присутствием должен «осветить» турнир в небольшом атомграде. Специалисты хорошо понимали: мы с Сергеевым конкурируем за место в сборной – и здесь будут «смотрины». Миллер делает еще один ход: просит главу ФДР разрешить дополнительное время, если в основное не будет никаких оценок – раз турнир мемориальный, то можно позволить небольшие вольности. Шестаков соглашается, судьи не возражают, мы с Димой тоже.

Нюанс в том, что в дзюдо не применялось дополнительное время – нигде и никогда! Поэтому первый турнир памяти мастера-международника Андрея Мисягина стал историческим. Это сейчас «Golden-score» – дело привычное, весь мир так борется, но впервые это случилось двадцать лет назад, причем не в Японии или Франции, а именно в Трехгорном! Автор идеи – челябинский тренер! Скорее всего, Миллер последовал примеру борцов классического стиля или вольников, но для дзюдоистов это был новый опыт.

Впервые после лечения я решаюсь побороться – и сразу с сильным соперником. За сутки до схватки выхожу на стадион немного размяться, пробежаться. Поначалу что-то сковывало, но по ходу почувствовал себя увереннее, разогрелся, разохотился и явно ощутил: готов бороться, даже способен выиграть. Дальше случилось по написанному сценарию: мы с Сергеевым выходим в финал, в основное время ни он, ни я ничего не смогли сделать, даются еще две минуты – и я побеждаю. Возможно, отчасти сказались аэробные тренировки на велотренажере, а может, я так соскучился по борьбе, что и двух дополнительных минут было мало!

Юрий Степкин. Трехгорный, 1998

Юрий Степкин. Трехгорный, 1998

После Трехгорного у меня, как говорится, что-то появилось за душой – машина «жигули»-«шестерка», а вскоре получил и квартиру, обещанную Шаламовым. Надо признаться, в середине 1990-х спортсмены стали осознанно цепляться за материальные блага – иногда даже в большей степени, чем за спортивный результат. Для меня это стало особенно важно. После злополучного ДТП я понимал, как трудно будет попасть в сборную. Пришлось серьезно браться за восстановление здоровья, набирать форму. И тут, как нельзя кстати, меня ободрил один из тренеров сборной – Авель Николаевич Казаченков: «Юра, мы думаем рассматривать тебя на чемпионат мира!» Я удивился: «Какой мир? Я только после аварии». – «Давай-давай, попробуй где-нибудь побороться…»

Меня же тогда сильно расстраивало, что в свои 26 лет я ни разу не боролся в личном зачете на официальных международных соревнованиях. Все-таки клубные, командные турниры принципиально отличаются от стартов в личном зачете – здесь совсем другое напряжение, ответственность. Да, ты можешь проиграть в команде, но твою ошибку исправит товарищ, а проиграл в «личке» – и вылетаешь как пробка. Такой опыт ничем не заменить, а у меня его просто не было.

Читайте также:
Юрий Семенов о дзюдо в «лихие девяностые»

▼    ▼    9    ▼    ▼

Из-за недостатка опыта я сгорел на чемпионате Европы-1998 в испанском Овьедо, проиграв будущему чемпиону Даниэлю Гюршнеру, хотя и до того, и после неизменно у него выигрывал. Он был превосходным мастером, но именно для меня удобным соперником. А в Овьедо я остался только третьим. Там впервые пришлось бороться два дня вместо одного. Очень мне помог Владимир Тимофеев, выдающийся мастер, мой старший товарищ, – перед каждым выходом он переодевался в кимоно и работал со мною в разминочном зале: настраивал на борьбу, разминал, мы вместе моделировали схватку, продумывали тактику… Но чемпионом я не стал.

Ю. Степкин, В. Макаров, В. Тимофеев, Д. Морозов

Ю. Степкин, В. Макаров, В. Тимофеев, Д. Морозов. Овьедо, 1998

В. Макаров, Д. Морозов, Ю. Федоров, Ю. Степкин

В. Макаров, Д. Морозов, Ю. Федоров, Ю. Степкин

Александр Евгеньевич крайне болезненно воспринял этот провал. Мы ведь готовились тщательно, с полной отдачей, с привлечением сильных спаррингов. Даже уговорили Григория Веричева поработать со мной на сборах, хотя расшевелить его было ой как непросто. Правда, если уж он брался за мастер-класс – этот опыт был бесценным! Вплоть до 2000-го Гриша часто помогал мне на тренировочных сборах и турнирах, потом подключился Олег Карпов, один из талантливейших учеников Миллера. Кстати, первую свою группу Александр Евгеньевич собрал из учащихся профтехучилища № 101 и окрестных мальчишек, а во «второй волне» как раз оказались ребята из Казахстана: Олег Карпов, Талгат Аубакиров, Вячеслав Шишкин…

В считанные годы Миллер «наплодил» целую плеяду мастеров спорта СССР – чемпионов, призеров престижных турниров, включая чемпионаты России и Советского Союза. Трудно объяснить, как это было возможно, начиная буквально с нуля! Я уж не говорю про последние 25 лет – как личный тренер, Александр Евгеньевич впереди всех отечественных тренеров по общему количеству побед. Нет ни одного престижного турнира в мировом дзюдо, в котором бы не выигрывали его ученики. Меня, как и Виталия Макарова, и Дмитрия Морозова, можно отнести к «третьей волне». Именно Миллеру, а еще, конечно, первому тренеру Юрию Павловичу Федорову и своему отцу я обязан сложившейся спортивной карьерой и собственным становлением.

Читайте также:
Виктор Мосейчук: мысли вдогонку

Через несколько лет после моего переезда в Челябинск Юрий Павлович тоже уехал из Курска – в Башкирию, в город Туймазы. Пять лет он отработал по контракту, после чего вернулся домой, но наша связь никогда не прерывается, где бы он ни находился. У спортсменов нередко складываются непростые отношения со своими личными тренерами, не говоря уж об отношениях с тренерами конкурентов. Не хочу вспоминать отдельные драматические истории, как расходились по жизни мастера и наставники, но в качестве примера приведу личный опыт общения с замечательным тренером Виктором Мосейчуком. Сегодня у нас добрые человеческие отношения, но в самом начале 1990-х между нами, бывало, так искрило!

Тогда я частенько пересекался на сборах с учеником Мосейчука – мастером-международником Гиви Гаургашвили. Гиви считался лидером сборной России, а я еще только числился в разряде перспективных на «пятых позициях». Но в спарринге я оказался для него неудобным, что сильно раздражало его тренера. Во время сборов спортсменам ставится задача наработать максимальный объем нагрузки, а мы, «перспективные», должны помогать лидерам отрабатывать технику бросков на «живых мешках». В силу упертости я иногда всерьез настраивался на тренировочную схватку и вопреки всем правилам давал бой партнеру, причем мог бросить на иппон самого Гиви. Тут Мосейчук взрывался не на шутку, негодуя, что какой-то несчастный «пятый номер» бросает его любимца! Но я, прекрасно понимая, что Гиви перегружен объемом нагрузок и не настроен на серьезную борьбу, просто из вредности боролся по-настоящему. Мне так хотелось дать ему бой даже на тренировке – и я давал!

По молодости только за одну тренировку меня час-полтора заставляли падать, чтобы Сергей Косоротов, Дмитрий Сергеев, Евгений Печуров могли отрабатывать технику бросков. И почему-то именно Гиви случался последним в очереди, тут уж я хотел огрызнуться, а Мосейчук всерьез напрягал меня, мол, я обязан помогать его ученику: «Либо ты тренируешься, либо…!» Так что в прошлом мы с ним часто конфликтовали, но и тогда я старался его понять, и особенно сейчас, когда сам побывал в качестве «первого номера», а потом и тренера, и функционера.

А что было делать Мосейчуку: либо за свой счет привозить на сборы удобных спаррингов, либо пользоваться теми, что есть. И коль нас привезли за счет сборной, мы обязаны работать на «первые номера» – так правильно. Но я тогда горячился, психовал, даже не разговаривал ни с кем, старался не идти на мировую и в тренировке обострял ситуацию – методическую отработку технических приемов фактически превращал в ненужную борьбу. Никому это не нравилось – у тренеров свои убеждения, у меня свои тараканы, а ведь большие тренеры, как и большие спортсмены, – люди не от мира сего…

Могу авторитетно заявить: на всю Россию таких тренеров, как Виктор Мосейчук, всего раз-два и обчелся. Назову Шамиля Абдуллаева из Осетии, который, как и Виктор Николаевич, мог взять под крыло юного спортсмена и довести его до уровня высшего спортивного мастерства, потом опять начать с нуля и взяться за новый набор. Абдуллаев приехал в Курск вольником, но на службе в армии начал заниматься дзюдо, в выходные его отпускали на тренировки в «Динамо». После окончания службы он начал тренироваться на регулярной основе и мог дать бой даже Николаю Солодухину. Рассчитывал остаться в Курске тренером, но Михаил Григорьевич Скрыпов отправил его в Архонку, казачий поселок в Осетии, где молодой тренер сумел в сельских условиях подготовить несколько поколений классных мастеров – вел их с мала до велика! Фантастика!

Абдуллаев и Мосейчук – уникальные личности, их имена сразу всплывают как примеры беззаветного служения своему делу. Они точно совпадают в главном предназначении. После Гиви у Виктора Николаевича долго не было больших спортсменов, но он упорно работал с детьми, юношами, перспективными девчонками. Наконец, судьба подарила ему братьев-близнецов – Дениса и Дмитрия Ярцевых. А еще всю жизнь ему помогает Владимир Егунов, замечательный специалист, но основная ответственность, конечно, на тренере, особенно когда Денис Ярцев прочно обосновался в составе сборной и представляет Россию на крупнейших международных турнирах…

Читайте продолжение на второй странице >>

 

 

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram

f
tw
you
i
g
v