Бизнес и Культура

Время и случай Юрия Степкина

 Текст  
Юрий Степкин

Доподлинно известно еще от Екклесиаста, что «не проворным достается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их…» Проще говоря: желательно оказаться в урочном месте в урочный час.

бк начинает публиковать воспоминания заслуженного мастера спорта России по дзюдо Юрия Степкина, который родился в 1971 году в городе Курске. И это было то место и то время, когда один из подвижников отечественного дзюдо «Михаил Скрыпов создавал курскую школу борьбы, символом которой стал лучший дзюдоист ХХ века – Николай Солодухин
.

А 25 лет от роду талантливый дзюдоист перебрался в Челябинск, где знаменитую южноуральскую школу борьбы, созданную Харисом Юсуповым, уже возглавил Александр Миллер, который взял на себя ответственность за спортивную карьеру Юрия Степкина и привел его на олимпийский пьедестал в Сиднее. И это был первый большой успех российского дзюдо на Олимпийских играх…

 

Читайте также
Архив рубрики «Победа любит нас. История южноуральского дзюдо». Том 2

▼    ▼    1    ▼    ▼

В дзюдо я пришел в 1984-м, довольно поздно, мне было уже тринадцать. До этого играл во дворе в футбол и хоккей, пробовал заниматься картингом, ходил на занятия в фотокружок, пел в школьном хоре. Хотел было записаться в секцию бокса, но отец был категорически против, боялся за мою голову. В ту пору в Курске дзюдо занимался каждый второй мальчишка. Наш земляк Николай Солодухин только за один 1979 год выиграл чемпионаты Европы и мира, а в 1980-м стал чемпионом московской Олимпиады. А его тренер – Михаил Григорьевич Скрыпов воспитал целую плеяду больших мастеров дзюдо. И кумирами курских мальчишек в мое время были именно борцы: Юрий Меркулов, Александр Сивцев, Владимир Снеговой, Василий Губанов, Александр Шуров

Бороться осознанно и систематически я начал в политехническом институте у Юрия Павловича Федорова, тренера ДСО «Буревестник». А еще мне доводилось тренироваться в зале общества «Динамо», где как раз собирались лучшие дзюдоисты города. После занятий мальчишки всегда старались оставаться на вечернюю тренировку мастеров. Мы забирались на балкон и, как завороженные, не спускали со своих кумиров глаз, внимательно следили: как они разминаются, как общаются между собой, какие технические приемы отрабатывают.

Михаил Скрыпов

Михаил Скрыпов

Николай Солодухин

Николай Солодухин

Поначалу я оказался очень неудачливым спортсменом – на первой тренировке в зале я даже ни разу не смог подтянуться. Что до растяжки, я скорее напоминал циркуль, на который можно было прикрепить карандаш, – угол был градусов в 30-50. В общем, никаких обнадеживающих физических данных. Но зато во мне проявился характер и сильное желание побеждать.

Не знаю, может быть, это связано с тем, что дома я частенько конфликтовал со старшим братом и лелеял надежду научиться как-то справляться с ним. Не пропускал я и дворовых разборок между разными группками сверстников, но больше старался заниматься чем-то более интересным. Всегда был чем-то увлечен, скажем, выжигал по дереву или вязал на спицах, чему меня научила соседка по старой квартире… И вообще меня особенно тянуло что-то делать своими руками.

А к дзюдо я прирос не сразу. Тем более что первые мои опыты на татами всерьез не увлекли. Поначалу я безрадостно занимался у двух тренеров по нескольку месяцев, но потом наша семья переехала в Северо-Западный район Курска, где я пришел в школу Юрия Павловича Федорова. Когда я его впервые увидел, то почему-то сильно заволновался – так мне захотелось учиться именно у него! И с первых уроков я буквально заглядывал в рот тренера, как все новички в нашей группе, и впитывал каждое его слово, ловил каждый жест…

На занятиях его воспитанники особенно и не задумывались, как нам много приходится работать, осваивая какие-то непомерные тренировочные объемы. Тренер преподавал борьбу как игру, старался, чтобы мы прочувствовали все грани и нюансы единоборства. И еще нам хватало игровых тренировок: футбола, волейбола и проч., плюс мы любили совместные туристические выезды на природу.

Однако в конечном счете всё у нас сводилось к борьбе. Так сложился круг общения, и, как оказалось, очень прочный, поскольку мы сохранили тесные связи до сих пор, хотя судьба многих разбросала в разные стороны. Не знаю, в чем была главная причина: то ли отношения с тренером, то ли дзюдо так легло на душу, – но увлекся я капитально, часто оставался после тренировок, будто никак не мог насытиться и физической нагрузкой, и общением. А может, во мне как раз зародились какие-то спортивные амбиции, хотя физически я и был довольно слаб, но, видимо, характера хватало. И тренер меня аккуратно направлял: делай это и это, а вот то не надо. Думаю, он вел меня к цели кратчайшим путем.

В один прекрасный день тренер подарил мне старую-престарую, но зато настоящую куртку от кимоно. В Курске, да, наверное, и во всем Союзе, мальчишки тогда тренировались в школьных пиджаках с обрезанными пуговицами, поэтому подпоясывались веревками. Правда, вскоре случилась настоящая драма: после одной из тренировок мою куртку украли в раздевалке. Я реально ревел горючими слезами от отчаяния… Но детское горе недолгое, тем более что вскоре Юрий Павлович подарил мне полное кимоно, которое тогда было практически невозможно достать. И для начинающего дзюдоиста самым крутым кимоно был «петушок».

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png

▼    ▼    2    ▼    ▼

Впервые я выступил на турнире в 1985 году в Свердловске, мне тогда было четырнадцать лет. Поездка началась с недоразумения и закончилась поражением. Вначале я чуть не опоздал на самолет, вовремя не прошел регистрацию, а мой билет успели перепродать нашим же парням. Наконец, мы таки разобрались и полетели вместе. Свердловск, в сравнении с Курском, показался очень большим и красивым городом. Мне удалось сэкономить на суточных и купить кубик-рубик, поэтому домой я приехал довольный, хотя проиграл в первой же схватке сильному самбисту, который чуть не вырвал мне руку, и я получил очень сильное растяжение.

После первого поражения было еще несколько обидных неудач – все уже и не вспомню. Поначалу в соревнованиях я выступал невыразительно, но постепенно стал прибавлять, что-то внутри стало укрепляться, складывался какой-то внутренний стержень. Тренер разглядел эти перемены и начал «привязывать» к моим физическим данным борцовскую технику. Другие специалисты считали, что хоть я и «корявый», но зато «непадучий» – уронить меня на татами было непросто.

Видимо, оценив мои особенности и возможности, Юрий Павлович начал ставить мне заднюю подножку, приговаривая: «Так делал великий Ясухиро Ямасита!» И кстати, лет через пятнадцать, именно этот прием – подбив под изгиб с мощным махом и ударом грудь в грудь – принес мне «бронзу» на Олимпиаде в Сиднее. Верно сказано: все мы родом из детства – там закладываются будущие успехи и поражения. Тренер настойчиво заставлял отрабатывать именно заднюю подножку, а я норовил делать какие-то другие приемы и красивые броски, еще толком не понимая, что с моей комплекцией на эти потуги смешно смотреть.

В советское время в Курске была создана мощная система спортивных классов. Ведущие спортсмены, выполнившие норматив мастера спорта СССР, попадали в Школу высшего спортивного мастерства (ШВСМ). Многие юные спортсмены, занимавшиеся дзюдо, жили и тренировались в школах-интернатах, правда, из их выпускников немногие посвятили себя спорту. Но вот именно из спортивных классов выросла целая плеяда сильных мастеров. Например, трое курских парней (я один из них) в 1988 году стали чемпионами II Всероссийских юношеских игр.

Когда я уже подошел к тому, чтобы выступать на юношеских соревнованиях союзного уровня и вошел в юношескую сборную России, со мною случилась беда – заболел и слег в больницу из-за жестокой перетренировки. Вообще, перегрузить детский организм – проще простого, а на тренировочных сборах юношеской команды тренерский штаб придумал проводить три (!) тренировки в день и в каждой минимум по полтора-два часа чистой работы с серьезными объемами в летний оздоровительный период…

Это сейчас я отчетливо понимаю: чтобы профессиональному борцу состояться – нужно бороться каждый день. А тогда нас, совсем еще детей, буквально насиловали самыми разными физическими нагрузками в ущерб борьбе. И я, видимо, просто не мог полноценно восстанавливаться после избыточных силовых упражнений. Атлеты хорошо знают: выход на пик физических кондиций чреват ослаблением иммунной системы, а что такое «восстановление» – мы даже не слышали. Плюс скудное питание, порою настолько невкусное, что даже не хотелось есть, а снижение аппетита – явный симптом перетренировки.

Сегодня уже с высоты своего спортивного и тренерского опыта я думаю, что, возможно, те наши тренировочные объемы в юношеской сборной были и не такие уж большие, но явно нерациональные. И это стало негативно отражаться на результате курских борцов во Всесоюзных юношеских соревнованиях. Когда я уже лежал в больнице, пятеро наших ребят участвовали во Всероссийском турнире, и лишь один сумел занять пятое место. Скорее всего, это была недоработка тренерского штаба.

Что самое главное в тренировочном процессе? Бегун должен бегать, пловец – плавать, а борец должен «набарываться». В юношеской сборной при подготовке курских ребят, акцент ставился на бег, штангу и прочие совершенно несовместимые нагрузки. Бессмысленные объемы привели к закономерному провалу. В самый ответственный момент я и еще один парень – Эдуард Дейнеко (он до этого был третьим на первенстве России) – загремели с жестоким плевритом в туберкулезный диспансер. И вышли из него только после трех долгих месяцев, причем под расписку, обязывающую еще три года состоять там на учете.

Вспоминаю, как перед той госпитализацией я почти не мог передвигаться, испытывал сильнейшее головокружение, даже дышал с большим трудом. Меня устроили в госпиталь системы ГУВД для высшего офицерского состава. Но в этом привилегированном лечебном заведении оказалось очень худо. Доходило до того, что в отдельные ночи приходилось несколько раз менять мое постельное белье из-за обильного потовыделения. Организм пытался бороться с болезнью, но квалификация врачей в этом госпитале оставляла желать лучшего.

Наконец, меня решили перевести в специализированную клинику по лечению плеврита, пневмонии и туберкулеза. И там я оказался среди такого «отборного контингента больных», что и вспомнить страшно. Но зато в этой больнице мне шесть раз делали проколы и выкачивали из плевры буквально декалитры жидкости – а это, мягко говоря, очень неприятная процедура. И, конечно, решающую роль сыграла забота родителей, друзей и личного тренера. В самые трудные дни они почти не отходили от меня. Недели через три мне стало немного лучше, и Юрий Павлович с ребятами, нарушая все запреты, принес в палату гирю, резину и посоветовал потихоньку заниматься. А еще мы с Эдиком прятались на лужайке в больничном дворе, чтобы немного потренироваться: тянули резину, делали гимнастику и т.п.

▼    ▼    3    ▼    ▼

Мой тренер дружил со старшим тренером команды ВЦСПС Николаем Алексеевичем Суховым, который в 1988 году проводил учебно-тренировочные сборы в Курске перед поездкой сборной СССР на юношеский турнир на Кубе. Я еще не выписался из больницы, а Юрий Павлович пригласил меня просто посмотреть на тренировку команды. И получился такой своего рода психологический этюд – я, еще не совсем здоровый, смотрел, как ребята отрываются, мне так захотелось самому выйти на татами…

А в это время мой тренер беседовал с Суховым, и тот предложил понатаскивать меня с годик на сборах молодежной сборной СССР. Причем все расходы Николай Алексеевич брал на себя, поскольку у тогда еще богатых профсоюзов были такие возможности, поскольку в сборную ВЦСПС вошли несколько ведомственных организаций: «Спартак», «Буревестник», «Урожай» и др.

И на следующий день я сбежал из больницы и пришел на тренировку сборной уже в кимоно. Причем в этот момент ни Федорова, ни Сухова в зале не было, а как раз проходила разминка перед спаррингом. И меня сразу поставили в пару с эстонцем Индреком Пертельсоном. Кстати, позднее он станет чемпионом Европы и двукратным олимпийским призером. А тогда за три месяца в больнице я потяжелел с 83 до 93 кг! Тем не менее мы с Индреком нормально отработали спарринг, и мне даже удалось избежать его бросков. Только потом я узнал от ребят, что эстонец уже был чемпион Союза по юношам!

Когда, наконец, нас с Дейнеко выписали из больницы, врачи строго-настрого запретили всякую борьбу, поскольку единоборство всегда чревато падениями и резкими нагрузками, что могло вызвать рецидив болезни. Медики запугали и мою маму: мол, вообще неясно – выживу я или нет, а то еще придется легкие вырезать.

Но я все-таки начал втягиваться в тренировки, а Сухов, как и обещал, целый год вызывал меня на тренировочные сборы профсоюзной команды, причем, как правило, в самые хорошие места: Кисловодск, Феодосию и т.п. Спортивным врачам я ничего не говорил и просто не принес в физкультурный диспансер справки из туберкулезного отделения. Нам как-то удавалось обходить всю эту обязательную диспансеризацию перед соревнованиями. А о том, что я лежал в больнице, толком никто и не знал – я же не публичный человек. Флюорографию я сдавал ту, которая у меня была до болезни и еще годилась по сроку действия…

Впервые я выполнил норматив мастера спорта на Всероссийском юношеском первенстве, но звание мне не присвоили – якобы мы поздно отправили документы в Москву. Проблема была и в том, что я тогда выступал за «Буревестник», а, скажем, не за «Динамо» – и лоббировать меня было некому. Но уже в 1989-м я выиграл первенство России в Челябинске. Кстати, это была моя вторая поездка в Челябинск, а после первой поездки от этого города у меня остались самые мрачные впечатления – холодно, голодно, пустые прилавки… Горбачевская перестройка входила в свою финальную стадию…

Но именно из Челябинска я тогда вернулся радостный, поскольку стал мастером спорта и отобрался на первенство СССР в Душанбе. Правда, там мне не повезло: я споткнулся во втором круге. Против меня вышел сильный грузин, который в итоге и стал чемпионом. У меня был шанс в утешительном поединке, но я был уже никакой… возможно, сказались перепады температур, перелеты. Но оправдываться нечего – проиграл так проиграл! Зато в следующем, 1990 году, я взял медаль на первенстве Союза в Караганде, где, кстати, поближе познакомился с челябинскими ребятами.

И в 1991 году на юниорском первенстве СССР в Волгограде я стал третьим призером, после чего Сухов пригласил меня в свой клуб для участия в международных турнирах, которые проходили в Марселе, Париже… А в составе молодежной сборной СССР я довольно удачно выступил на нескольких турнирах, на одном из которых в австрийском Леондинге выиграл два ваза-ари у венгра Антала Ковача, который уже в 1992 году стал олимпийским чемпионом в Барселоне. Тогда у меня и появилась уверенность, что я реально могу чего-то добиться в дзюдо.

Читайте продолжение на следующей странице >>

 

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

f
tw
you
i
g
v