Бизнес и Культура

«Вслед убегающим годам» Анны Богдановской: Фуфайка с секретом

 

bogdanovskaya-5

бк начинает публикацию отдельных глав из книги
воспоминаний Анны Михайловны Богдановской,
изданной в Центре музейных технологий,
к сожалению, уж очень мизерным тиражом,
но зато на редкость изысканно.

Поэтому нельзя не назвать
имена участников этого издания:
Татьяна Марьина (литературная запись),
Ирина Козырева (редактор),
Владимир Витлиф (иллюстрации)
и Рамиз Шарапов (дизайн).
Автор концепции – Владимир Богдановский,
старший сын Анны Михайловны.

 

bogdanovskaya-1

Вместо предисловия

Судьба Анны Михайловны Богдановской похожа на судьбы многих российских женщин довоенного поколения. Ей досталось суровое детство, запомнившееся потерей отца, нестерпимым голодом, тяготами и неустроенностью военного времени. В школе она была отличницей, прекрасно рисовала, имела возможность учиться живописи в Ленинграде, но что толку… Инерция обстоятельств и семейные приоритеты оказались сильней. В итоге окончила семь классов, трудиться начала в шестнадцать лет. А дальше жизнь складывалась по стандарту: замужество, рождение детей, вечные заботы по дому плюс большое и беспокойное хозяйство, которое помогало выжить в деревне.

Переломные вехи в биографии Анны Богдановской определяли не ее таланты – события режиссировали война, провинциальная задавленность, ужесточенный разрухой режим колхозной жизни, мало отличавшийся от крепостного рабства. Время от времени «где-то там, наверху» происходила смена партийных руководителей, политических лозунгов. И каждый раз эти мифические перемены оказывались слишком далеко от повседневных проблем.

Анна рано научилась жить по предложенным судьбой правилам. Трудилась от зари до зари, во всем и всегда старалась быть первой. На зависть всем, включая мужчин, умела хорошо зарабатывать. Когда в колхозе не платили ни копейки, а вместо зарплаты ставили палочки за выполненные трудодни, она помогла мужу как могла: с утра принималась за повседневные дела – занималась детьми, хозяйством, строительством, а по ночам вязала на продажу пуховые платки, рисовала картины, делала из бумаги цветы. Чего только не придумывала! Про нее говорили: «Это черт, а не баба!» Она лишь смеялась в ответ. И копейку к копейке складывала, надеясь только на себя. Даже спустя много лет, сама того не замечая, Анна Михайловна частенько повторяет одни и те же слова: «А ведь мы все-таки выжили!..»
bogdanovskaya-3
Полегче стало в эпоху «развитого социализма», когда жизнь в колхозах понемногу наладилась. Семья Богдановских считалась в деревне самой богатой. У них было все, о чем мог мечтать простой советский человек: большой дом с картофельно-ягодными плантациями, ухоженными цветниками, новинки бытовой техники, деньги в заначке, в гараже стояли автомобиль с мотоциклом. А что толку? Начавшаяся в конце 80-х перестройка быстро с достатком расправилась. Накопленное годами благополучие в очередной раз рухнуло, люди старшего поколения остались за чертой бедности. И снова встала задача – выжить. Почти как в войну…

…Мы познакомились с Анной Михайловной, когда ей исполнилось 78. Здоровьем в этом возрасте, к сожалению, не похвастаешься: и сердце беспокоит, и ноги плохо ходят. Но своих привычек она менять не хочет. В небольшой хрущевской квартирке порядок, закрома на зиму заполнены. Не зерном, конечно, – овощами. Никакие уговоры и даже запреты взрослых сыновей не останавливали. Анна Михайловна не спорила, казалось, со всеми соглашалась, а потом брала тележку и шла на рынок за дешевой картошкой, морковкой, луком. Не потому, что нужда заставляла – просто ей так спокойнее. Ведь предыдущие семьдесят лет она, не раздумывая, делала то же самое.

Конечно, сказкой ее жизнь трудно назвать. Но на судьбу Анна Михайловна мне не жаловалась. Скучных разговоров, начинающихся со слов «А вот раньше…», не затевала. О себе рассказывать согласилась не сразу: жили как все, как умели. Немного помолчала-подумала – и вспомнила соседок-бабушек, с которыми в последние годы коротала время на лавочке: «Тоже мне, нашли сказочницу… Если не вышла на улицу, под окошком кричат: “Выходи да выходи, Аннушка! Будешь нас развлекать, про свою жизнь рассказывать!” А сама думаю: “Какой интерес им, городским жителям, мои рассказы слушать? Ведь я всю жизнь в деревне прожила, за домом да скотиной ухаживала”. Так ведь слушают, удивляются! Ей Богу, чудеса»…
 

Детство

Фуфайка с секретом

bogdanovskaya-4
Я рождена в 1931 году в поселке Княженка Брединского района Челябинской области. Мои родители были рабочими-железнодорожниками.

Мама – Федора Григорьевна, 1900 года рождения, прожила долгую жизнь, до 87 лет.

Отец умер в 1937 году, когда мне было шесть лет. Он погиб во время дежурства на железной дороге, когда работал на станции Гогино. Как потом объяснили следователи, на одном из вагонов проходившего мимо поезда висел какой-то тяжелый предмет. Папу ударило в висок – и сразу насмерть…

Я его почти не помню – только по рассказам мамы. Знаю, что отец был украинец, звали его Михаил Дмитриевич Левчук. В конце 20-х годов он завербовался и приехал из Украины к нам на заработки – строить железнодорожную ветку на Оренбург (участок Карталы – Айдырля). Там они с мамой и познакомились. Оба работали грабарями – возили землю для строительства насыпи, на которую потом укладывали шпалы и рельсы.

Такой специальности давно уже нет, все работы на железной дороге механизированы. А в 30-е годы грабарей не хватало, их труд ценился и хорошо оплачивался. Люди работали с утра до ночи, в любую погоду. Все делали вручную: копали землю, возили к насыпи, разгружали… Ничуть не облегчали труд деревянные тележки (или тачки) для перевозки грунта. Неуклюжие, тяжелые, они напоминали корыто, только с двумя ручками по бокам, чтобы удобнее было управлять единственным колесом. Работа была изнурительной, к концу дня сил не оставалось. Но отдыхать приходилось по-спартански. Спали в вагончиках, тут же печку углем топили, привыкали со временем к гари и копоти. Жили впроголодь. Но даже в этих суровых условиях люди старались хоть как-то наладить быт, знакомились, влюблялись. Особенно молодежь.

Маму отец сразу приметил. Ходил за ней по пятам, ни на шаг не отступал. Он был намного старше, одежда на нем – рваная-рваная. Мама даже смотреть в его сторону не хотела и постоянно от себя гнала.

— Ты что, оборванец, привязался? – злилась она. – Как клещ прицепился! Уйди, чтоб глаза мои тебя не видели!

Ему здорово доставалось. Бывало, мама накричит, да еще ударит. А в молодости она здоровая баба была – крупная, сильная, руки большие. Прямо как медвежиха. Мы-то с сестрой мелкие, не в нее пошли… И отец тоже был плечистый, с мамой одного роста, но ее обиды терпел до последнего.

Однажды случилась такая история. Мама отдыхала в теплушке после работы. Было уже поздно. А ухажер-оборванец тут как тут – явился. В окно заглядывает, в гости напрашивается. Раз отказала, другой – мужик не уходит. Она разозлилась да так сильно его толкнула, что он упал, ударился головой о камень, кровью своей умылся. Мама сильно испугалась, думала – убила. Подхватила его на руки, в теплушку отнесла, рану марганцовкой обиходила, платком обмотала. Пока ухаживала, жалко ей стало мужика. А он, видимо, почувствовал это, немного отлежался и, как только пришел в себя, зашептал настойчиво:

– Григорьевна… Ты не смотри, что я плохо одет. Я не такой, как ты думаешь, не оборванец. У меня денег полно: осыплю с ног до головы, разодену. Будешь у меня как барыня! Только не гони, пожалуйста! Присмотрись ко мне лучше.

Мама и слушать не хотела: «Гляжу на него и никак и не пойму: что он такое говорит? Фуфайка, как у бродяжки, подранная, вся в заплатах. А сам хвалится да хвалится, остановиться не может».

В конце концов, мама засомневалась – и решила проверить. Глянула повнимательней – а фуфайка-то бумажными деньгами изнутри набита! У-у… Что не заплатка, то деньги спрятаны. Вот так оборванец! В общем, уговоры подействовали, мама к жениху присмотрелась, и вскоре они сошлись.
bogdanovskaya-2
Как стали вместе жить, она взяла с собой денег побольше – и в Москву за обновками. Набрала в столице одежек, материю тюками накупила, а когда вернулась, понашила всякой всячины. Одела-обула и себя, и его. Люди стали на отца внимание обращать, тут же о нём заговорили:

– У-у, Левчук-то мужик хороший! Обходительный такой, видный. Просто красавец!

Хм… Еще бы не красавец! Не зря же пословицу придумали: «Пень одень, и тот будет красивый»…

Вот как в жизни иногда получается: сначала беды натворила, чуть не убила мужика, а после беды и замуж вышла. Глядя на нее, люди между собой шептались: «Смотри-ка, Левчичиха-то какая богатая стала!»

Разжились молодые всем на диво, потом нас народили. Правда, когда женились, мама опять свой характер показала. Папина фамилия ей не понравилась: «Что еще за Левчук?!» Не буду я с такой фамилией жить!» И сделала по-своему – стала Левчуковой Федорой Григорьевной.

Продолжение следует

 

Литературная запись: Татьяна Марьина
Иллюстрации: Владимир Витлиф

 
 
 

Понравился материал?
Помоги сайту!
Яндекс-кошелек  
Яндекс-кошелек: 41001701513390
WebMoney  
WebMoney: R182350152197
Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram