Бизнес и Культура

Запреты и усилия

Есть такой советский детектив «Золотая мина», 1978-го, кажется, года. Крепкая режиссерская работа, хорошие актеры. Почему-то его часто показывают, а мы дома смотрим – ну не сериалы же современные смотреть. И вот – финал фильма. В очередной раз под веселенькую такую музыку в баре советской Ялты милиционеры во главе с Киндиновым крутят бандита Даля. Выводят в наручниках, и он через плечо бросает своей подружке мстительное: «Сука». Видимо, она как-то виновата в том, что его поймали.
 
Так было много раз, я хорошо это помню. И вдруг на днях Даль вышел молча.
 
Неужели вырезали? Признаюсь, я поначалу просто не поверил!
 
С этим «вырезали» много чего связано в нашем детстве. Буржуйские фильмы постоянно купировали из-за каких-то неподобающих (чаще эротических) сцен. Сейчас это кажется совершенным анекдотом. Выражаясь языком психологии, такая переоцененность секса. Хотя ну какой там секс, прости господи, в кинокомедии-то…
 
Это было очень давно. И вот сейчас из совершенно лояльного советского фильма, прошедшего все мыслимые худсоветы, нынешние цензоры вырезают крохотную реплику заведомо отрицательного, что важно – проигравшего, персонажа. Право, это надо быть святее Папы Римского. Ведь даже закон о запрете обсценной лексики принят Госдумой лишь в первом чтении.

запрещать запрещено
 Соблазн запрещать живет, видимо, примерно столько же, сколько и само человечество. И судя по всему – в параллельной реальности, поскольку запрещаемое никуда до сих пор не исчезло.
 
В основе запрета – глубокое недоверие к человеку. Условный законодатель полагает, что кому-кому, а вот ему самому от запрещаемого хуже не будет. Поэтому он может и по матушке приложить за милую душу. Он всегда и со всеми – взрослый. Остальные – дети вне зависимости от возраста.
 
Так же поступает и религия. Впрочем, у нее есть оправдание: для многих поколений наших предков это был единственный вариант сохраниться – в отсутствие иных способов передачи знаний или вот, допустим, правил гигиены.
 
Теперь же, когда падение челябинского метеорита в сотнях видеороликов было озвучено многоэтажной лексической экспрессией, вырезать слово «сука» в советской ленте выглядит в лучшем случае благоглупостью. Но думаю, это все же какое-то безумие.
 
Для моих земляков примитивное выражение эмоций – отнюдь не проявление зловредности. Я даже не готов их осуждать. В их бедном мире элементарно не хватает слов. Там вообще много чего нет. Например, многих эмоциональных оттенков. Они не подозревают, что запах или цвет могут быть переложены в текст, а текст, в свою очередь, может быть прекрасен сам по себе, вне зависимости от того, о чем и по какому поводу написан. От огромного мира культуры их отделяет, в общем-то, небольшое усилие. Но на него не хватает сил, потому что нужная мышца не привыкла трудиться и просто атрофировалась. Не научили. Не предупредили. Не посоветовали вовремя.
 
Мне кажется очень важной мысль Захара Прилепина об общественной и даже государственной ценности личного усилия. Он говорит о близком себе и элементарном – о преодолении инерции текста. О необходимости культивировать чтение в стране. О том, что колоссальный художественный, человеческий, исторический и какой угодно опыт, существующий по ту сторону текста, остается под спудом для современного человека. И это, конечно, трагедия.
 
Личное усилие – вот ключевой момент в культуре. Отрицая эффективность культуры, делая ставку на запрет, государство берет на себя неподъемную ношу. У него просто нет такого ресурса, чтобы заменить те не сделанные миллионами своих граждан усилия…
 
Запреты и услилия
 

№ 1, 2013
Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram

f
tw
you
i
g
v